Он ступил шаг назад, и повторный выпад Мика уже не достиг цели. Охотник присел и, передвигаясь, как огромный паук, стал обходить черепашек сзади.
– Где он? – по очереди восклицали друзья, оглядываясь.
Донателло поднял длинный обрывок лианы и стал им размахивать, надеясь обнаружить таким образом Хищника.
А Хищник, удовлетворённо прохрипев: «Слава Бодo!», поглядывал на лиану, свистящую над его головой.
Он решил долго не ждать. Донателло вдруг увидел, что лиана оплетается вокруг чего-то, вставшего на её пути. Это была рука Охотника. Дав волю своей ярости, Охотник зарычал и сильно дёрнул лиану на себя. Дон не удержал равновесия и упал. От победного вопля пришельца кровь в жилах Донателло едва не свернулась. Охотник высоко подпрыгнул и со всей силой обрушился на черепашку. Если бы Дон за долю секунды до этого не перевернулся на живот, подставив под удар панцирь, интерферирующие квазиполя долго бы ждали своего следующего пахаря.
…Панцирь угрожающе затрещал, но выдержал бешеный натиск. Острые челюсти Хищника раздвинулись в стороны, как гигантские плоскогубцы, обнажив маленький безгубый влажный рот. Хищник тянулся к шее Донателло, намереваясь одним движением перекусить её. Но в это время Леонардо уже заметил яркий блеск в кустах – это был любимый гарпун Охотника. Лео схватил его, почувствовав лёгкий, прочный и холодный металл. Гарпун был снабжён каким-то замысловатым механизмом, возможно это было приспособление для более точной и дальней стрельбы. Но сейчас в этом не было необходимости. Лео посильнее сжал пылающее неземным холодом оружие и несколько раз ткну им над панцирем ослабевшего Донателло.
Сначала Лео подумал, что не попал в Хищника. Он слышал только звуки борьбы и тяжёлое дыхание. И вдруг заметил густую зелёную мерцающую жидкость, по капле падающую на панцирь Дона. Лео показалось, что он проткнул огромную жирную гусеницу: такая: же зелёная гадость вытекала из противных насекомых, усеявших этим летом дорожки всех Нью-йоркских парков. Хриплое дыхание над панцирем Донателло на миг смолкло. Затем Охотник взревел, как гудок пожарной сигнализации. Он вскочил, пытаясь удержать рукой пульсирующий поток крови и бросился на Лео. Но тот крепко сжимал гарпун. А с двух сторон к Хищнику уже летели в прыжке Рафаэль и Микеланджело… Получив ещё один удар гарпуном в бедро и оглушённый ударами Рафа и Мика, Хищник упал. Он упал как раз в просвет между двумя мощными стволами орахо и, освещённый теперь солнцем, стал видимым. Не совсем, конечно. Черепашки заметили его силуэт, будто изваянный из стекла или чистой озёрной воды, засверкавший на солнце.
– Я его вижу! – воскликнул Леонардо.
– Какая гадость… – произнёс Мик, разглядывая очертания огромных, раскинутых в стороны, лап, напоминающих конечности богомола.
Черепашки тяжело дышали. Донателло, кряхтя и постанывая, медленно встал на ноги.
– Не думал, что когда-нибудь встречу личность более отталкивающую, чем Дик Мак-Грегор из «Торонто Данкиз», – произнёс Дон, разминая спину.
– Когда привезём этого крокодила в Штаты, надо будет познакомить их с Диком, – предложил Леонардо.
– Он будет в «Торонто» левым крайним.
– «Торонто» круто поднимется.
– Торонто станет международным хоккейным центром.
И вдруг черепашки, не сговариваясь, с криком «Хэй!» подпрыгнули и хлопнули друг друга по ладоням. За глупыми шуточками они старались скрыть переполнявшую их буйную радость: Охотник побеждён! И Эйприл, значит, скоро будет освобождена! Ай да черепашки! Они даже запели любимую хоккейную песенку…
Первым опомнился Леонардо.
– Постойте, ребята, а ведь мы его ещё не связали. Вдруг он убежит?
Донателло перестал прыгать и посмотрел на друзей.
– А чем же мы его будем связывать? У нас нет ни наручников, ни верёвки.