Леонардо тоже оторвался от любимого занятия и бросил:
– Да, учитель чувствует, что скоро кому-нибудь понадобится наша помощь.
Тут в комнату вошёл Сплинтер. Он подошёл к Рафу и взял у него пульт телевизора.
– Хватит развлекаться музыкалкой, – сказал, переключая программу.
– Но, учитель, – запротестовал Рафаэль, – сейчас самая моя любимая рок-н-ролльная песня передаётся!
– Ничего, – успокоил его Сплинтер, – купишь компакт и будешь бесконечно слушать. А сейчас мне, да и всем вам будет интересно прослушать последние новости.
– Да, – удивился Мик, дорисовав на листе бумаги очередную абракадабру в стиле художников-модернистов. – Меня на моё искусство больше всё-таки музыка вдохновляет, чем новости.
– А мне наоборот, – вставил Дон, – нужно отвлечься от игры и подумать над прохождением следующего уровня. И новости мне дадут толчок для этого.
Не обращая внимания на реплики черепашек, Сплинтер продолжил:
– Мне звонила Эйприл, она говорила, что у неё есть материал, который должен заинтересовать нас. Сейчас она как раз и выйдет с ним в новостях.
Волей-неволей черепашкам пришлось оторваться от своих дел и подсесть к телевизору. Наконец объявили:
– А сейчас в программе новостей – Эйприл О'Нил. У неё есть необычный материал.
На экране появилось знакомое лицо.
– Она сегодня неплохо выглядит, – произнёс Лео, улыбнувшись.
– Это от того, что на ней новый костюм, – заметил Мик.
– Нет, это она подвела стрелки на ресницах, зная, что мы её сейчас смотрим, – возразил Раф, стряхивая с панциря крошки пиццы.
– Тише вы, – цыкнул на них Сплинтер. – И тут не дают послушать.
Все замолкли и уткнулись в экран.
– Как вы уже, наверное, слышали из утреннего моего репортажа, – стала говорить Эйприл, – сегодня в нашем аэропорту приземлился самолёт из Спрингвуда, из салона которого прямо во время полёта исчез один пассажир. Он вывалился вместе с креслом из самолёта на высоте двадцати пяти тысяч футов над землёй.
– Во даёт, – воскликнул Лео.
Эйприл продолжала:
– Ни в бортовом журнале, ни в билетных ведомостях этот пассажир не значился. Стюардесса воздушного корабля смогла рассказать, что незадолго до того, как этот пассажир выпал из салона самолёта, она разговаривала с ним. Это был мальчик лет пятнадцати. Он пожаловался на то, что не может сидеть на своём месте и попросил стюардессу его пересадить. Запомнили этого мальчика мать и дочь Маклей, на которых он налетел в Спрингвудском аэропорту, они отметили его необычную невнимательность и невежливость.
Черепашки и крыса Сплинтер продолжали с интересом смотреть на экран телевизора, ожидая увидеть что-нибудь необычное.
– Теперь мы находимся на окраине Нью-Йорка, на северо-западном шоссе, – вела дальше репортаж Эйприл. – Тут на обочине, возле самой вывески «Добро пожаловать в Нью-Йорк!» был найден мальчик, который, по всем приметам, и был тем самым пассажиром с Спрингвудского самолёта. Мы даём слово водителю школьного автобуса, который первым увидел мальчика и позвонил в полицию.
Я ехал по этой дороге из Нью-Йорка, развозил школьников, живущих в пригороде, – сказал водитель, показав рукой вдоль шоссе. – Как раз я приближался к стоящей на обочине вывеске «Добро пожаловать в Нью-Йорк!» Как вдруг ни с того ни с сего посередине вывески образовалась дыра, контуром напоминающая человека. Я тут же остановился и вышел из автобуса. В нескольких ярдах сразу за вывеской лежал в траве мальчик.
– И он был в нормальном состоянии? – спросила у водителя Эйприл.
– Да, если не считать того, что он был без сознания, на нём не было ни единой царапины.
– И что же вы сделали?
– Сразу оказал ему помощь, и когда мальчик пришёл в себя, я по рации вызвал полицию.
– Спасибо! – ответила Эйприл и повернулась лицом к камере.