Всего за 12.08 руб. Купить полную версию
"ИнтерМедиаГруп" - лидер в сегменте телегидов со своей еженедельной газетой "Антенна-Телесемь" и тиражом свыше четырех миллионов экземпляров, также выпускает семь бесплатных газет "Ва-банкъ", ежедевные газеты "Призыв" и "Нижегородский рабочий". Дочерние предприятия его печатного бизнеса расположены более чем в 50 регионах России.
Шкулев родился в Сибири, в Чите.
Носит на запястье часы "Patek Philippe", является поклонником костюмов "Brioni" и запаха "Gucci".
Предпочитает здоровую рыбную кухню. Женат, имеет двух дочерей и спит всего 5- 6 часов в сутки, остальное время, конечно, работает.
Своими главными достоинствами считает целеустремленность, волю и работоспособность. С Виктором Михайловичем мы познакомились давно, в Новосибирске, на мероприятии, посвященном выпуску новой газеты, под его руководством. Шкулев тогда был руководителем "Комсомольской правды", а я - рекламной моделью для "Комсомолки" на огромном рекламном щите, занимающем несколько этажей торца одного центрального здания города. А потом, спустя много лет, мы увиделись на крупном мероприятии, организованном французским руководством "Hachette Filipacchi" в Москве. Этот холдинг имеет свои филиалы во всем мире. Их российским партнером и стал Виктор Михайлович Шкулев. На это мероприятие в Москву слетелись руководители всех филиалов этой международной издательской группы, которая раз в год организует свои конференции в разных точках земного шара. Потом было еще несколько профессиональных встреч. Последний раз я встречалась с ним, когда работала над этой книгой, в его кабинете и с удовольствием заметила все того же секретаря в приемной, что и несколько лет назад. Я всегда восхищаюсь мужчинами, которые отличаются стабильностью не только в своих личных отношениях, известно, что Виктор Михайлович - образцовый семьянин, но он еще, оказывается, является верным боссом.
Наш разговор мы начали с обсуждения поведения наших соотечественников за границей.
– Россия быстро и динамично развивается, - высказал свое мнение Шкулев, - и те, кто поспевает за этим развитием, меняют свои оценки. Как мне видится, десять-двенадцать лет назад Россия на Западе была представлена двумя полярными категориями: первая категория - это люди, впервые выехавшие за границу и смотревшие там на современные обычные вещи с большим удивлением и восхищением, другая категория - это россияне, легко заработавшие большие деньги и так же легко их тратившие, отдавая большие деньги за пустяковые вещи. Сейчас эти две полярные категории начинают сближаться, так как все больше появляется широко образованных и трезво мыслящих интеллигентов, которые могут представить на Западе русскую культуру, которые знают зарубежье, которые являются людьми состоятельными, хорошо говорящими на нескольких языках и разумно тратящими свои деньги. Надо отметить, идет процесс самоидентификации, и поэтому многие, появляясь в Париже, Лондоне или Нью-Йорке, чувствуют потребность подтвердить свой статус, обязательно отметиться в самом дорогом отеле, заказать самые дорогие блюда и вина. А это по-прежнему создает мнение, что легко заработанные деньги легко тратятся, что русские очень расточительны. Идет тонкий процесс: те, кто находится на стадии самоидентификации, сохраняют прежнее поведение, а те, кто пережил идентификацию лет пять назад, приходят в простое кафе, чтобы прочувствовать атмосферу страны и провести время в свое удовольствие. Они не нуждаются сейчас в шикарных ресторанах, которые обязывают быть в соответствующей вечерней одежде, а это связывает и уже может не соответствовать их планам отдыха.
Я спросила, помнит ли он свою самую первую поездку за границу.
– У меня была странная первая поездка, - улыбнулся Шкулев, - поскольку я оказался на территории ГДР в качестве руководителя группы туристов, это было в начале 80-х годов. Самое смешное, что я оказался с группой ребят, которые работали на БАМе, и это у них был единственный выезд в году. Они приехали в сапогах и валенках, тогда как был октябрь и все носили обычные туфли. И через час-полтора ходьбы по городу они категорически отказались продолжать экскурсию. Это было и грустно, и смешно, но они устали ходить в неудобной обуви.
Начало новому бизнесу в нашей стране положил закон о кооперации. Повезло тем, кто в это время находился в самом расцвете молодых лет и интеллектуальных возможностей.
– Нашему поколению повезло, - признался Шкулев, - с горбачевской перестройкой и появлением нового законодательства, в том числе закона о кооперации, появились новые возможности. Я вошел в бизнес сначала как комсомольский функционер и, будучи секретарем обкома комсомола, занимался молодежными клубами и кафе. Я почувствовал переломный момент в экономике по типу капитализма: под моим руководством создавался бизнес, а деньги получали ребята, которые становились директорами, они получали всю прибыль. Это были 1986-1987 годы. И на волне моих впечатлений, что меняются правила собственности в России, в 1988 году я покинул комсомол, начал заниматься наукой: я был аспирантом на кафедре права Академии общественных наук. Мой первый бизнес связан с появлением закона о совместных предприятиях, когда я создал предприятие, будучи юристом, по оказанию юридических услуг. Я начал оказывать услуги компаниям и частным предпринимателям, которые приезжали в Россию с целью создания здесь того или иного бизнеса. Этим я занимался два года. У нас были заказчики американцы, канадцы. Я обращался к моим сокурсникам, обладающим большими познаниями в какой-нибудь области, и они давали им консультации. Мы арендовали в полуподвальном помещении небольшой, десять-двенадцать квадратных метров, офис в центре Москвы. Я нанял бухгалтера - супругу моего товарища по комсомолу, который в то время работал за границей. Она же выполняла и функции секретаря-машинистки.
Для сравнения замечу, что сегодня офис Виктора Михайловича только в Москве занимает площадь около 5000 кв. м, а в штате около трех тысяч сотрудников, разбросанных в более чем пятидесяти регионах страны.
Психологи всегда учат в детстве искать ответы на будущие вопросы.
– Детство мое отмечено суровыми условиями быта в Сибири с полувечной мерзлотой, - поделился далекими воспоминаниями Шкулев, - это около пяти тысяч километров от Москвы. Мой отец был строителем. И я с ним путешествовал по огромной Читинской области, которая по своей территории больше Франции. В первый класс я пошел в школе, которая находится на границе с Маньчжурией. После школы поступил в педагогический институт, на кафедру начальной военной подготовки, физического воспитания. Я с детства занимался спортом. В то время люди, занимающиеся спортом, получали социальную поддержку общества, легче было поступить в институт. С третьего курса я был секретарем комсомольской организации института. С этого началась моя профессиональная деятельность комсомольского функционера. После окончания института я не работал по своей специальности, а ушел на комсомольскую работу. Был генеральным директором "Комсомольской правды". Тогда она существовала за счет государственного бюджета, хотя и издавалась огромным тиражом, около двадцати миллионов, деньги коллективу не доставались. После путча, в августе 1991 года, руководители газеты "Комсомольская правда" попросили меня, как представителя юридической фирмы, найти правовую схему для превращения газеты в самостоятельное хозяйственное предприятие. К тому времени я освоил издательский бизнес газеты, и вместе с главным редактором мы доказали руководству, что "Комсомольская правда" может существовать самостоятельно, легально в качестве народного предприятия, а потом акционерного общества. Через юридическую и бизнес-деятельность я оказался коммерческим, а потом и генеральным директором "Комсомольской правды". Каждый сотрудник стал акционером этого крупного печатного органа, в зависимости от занимаемого в нем положения.
Я пошутила, что это и обрушило тираж газеты.
– Он резко упал, - запротестовал Шкулев, - вследствие общего экономического и политического положения в стране. Особенностью прессы было то, что она являлась инструментом пропаганды и каждый комсомолец должен был подписаться на "Комсомольскую правду", каждая библиотека должна была ее иметь, каждая школа и предприятие. Огромные тиражи использовались благодаря существовавшей политической модели. Партия создала хорошую издательскую модель, которая предполагала печать для нашей огромной страны, каким был Советский Союз. В каждом областном центре были типографии с профессиональным издательством, с печатными станками. Когда газета захотела стать самостоятельным органом, для нее появился риск, так как она отказывалась от привычного сервиса и отношений, которые успешно работали в течение многих лет существования Советского Союза. Если до крушения Союза тираж был около двадцати миллионов, то после крушения он упал более чем в десять раз. А в некоторых городах она вообще не выходила. Разрушилась политическая модель, и некому было платить за газету.
Зная, что сейчас с газетой все в порядке, попросила рассказать, как ее удалось спасти.