Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Много позже Н. И. Рыжков объяснит свой уход в отставку тем, что он "не хотел быть на капитанском мостике тонущего корабля".
Ну что тут сказать… Рыжков не по своей воле "сошел с мостика", а "стоя на мостике", приложил немало усилий для того, чтобы корабль затонул побыстрее.
Будем справедливы: оппоненты Павлова и Рыжкова ничем решительно их не лучше. Они и боролись с Павловым и Рыжковым не столько из высоких идейных соображений, сколько исключительно для того, чтобы сесть на их место. Революция-с…
Положительные последствия ослабления власти
Как и во всех революциях, самое лучшее возникало там, где общество могло развиваться само, освобождаясь от стеснительных пут прежних ограничений.
Собственно говоря, уже в СССР полным ходом шло создание параллельной "теневой" экономики. С 1986 года "теневики" просто выходили на поверхность, а помимо них появилось множество предпринимателей на основе "кооперативного движения".
Сама идея кооператива понятна: власть прозрачно обманывала и сама себя, и народ. Она давала право заниматься частным предпринимательством, но как бы вроде не частным… а таким как бы коллективным… В общем, предприниматель не сам по себе, а как бы все равно "член коллектива".
Разумеется, "кооперативы" на каждом шагу становились прикрытием именно что частной инициативы, а вовсе не групповой. Отношения между членами кооператива варьировались от отношений равноправных партнеров по бизнесу до отношений наниматель - работник.
Фактически кооперативы были как минимум трех разных типов, которые часто смешивают - и совершенно напрасно. Мы же разведем эти понятия, чтобы стало понятнее - кто, почему и как действовал в 1993 году.
Во-первых, были кооперативы "начальственные". Вся частная инициатива в них сводилась к тому, что "начальство" создавало на "своем" производстве "кооператив". Этот "кооператив" пользовался множеством даровых льгот за счет всего предприятия: не говоря ни о чем другом, не платил за энергию, не платил или платил очень скромную аренду, получал сырье по государственным ценам и так далее. А оборотные средства и продукция "кооператива" считались частной собственностью, продукция реализовывалась по коммерческим ценам, прибыль оседала в частных карманах.
Такие кооперативы были чистейшей воды способом обогащения партийно-хозяйственной верхушки.
Другой формой "частной инициативы" партхозактива стало так называемое "совместное предприятие". Еще 19 августа 1986 года Совмин и ЦК КПСС приняли решения: "О мерах по совершенствованию управления внешнеэкономическими связями" и № 992 "О мерах по совершенствованию управления экономическим и научно-техническим сотрудничеством с социалистическими странами".
Какое значение придавалось "совместным предприятиям", показывают и потом издававшиеся правительственные документы, щедро "разрешавшие" и "дозволявшие": Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 января 1987 года "О вопросах, связанных с созданием на территории СССР и деятельностью совместных предприятий, международных объединений и организаций с участием советских и иностранных организаций, фирм и органов управления", постановления Совета Министров СССР от 13 января 1987 года № 48 "О порядке создания на территории СССР и деятельности совместных предприятий, международных объединений и организаций СССР и других стран - членов СЭВ" и № 49 "О порядке создания на территории СССР и деятельности совместных предприятий с участием советских организаций и фирм капиталистических и развивающихся стран".
Откуда такое повышенное внимание к теме?! Да очень просто: раз уж "приходится" объявлять частную инициативу и граждане СССР могут теперь обогащаться, надо же дать такие возможности в первую очередь "своим".
Начальственные кооперативы вроде что-то и производили, но это были чистейшей воды паразиты, сидевшие на шее у целых предприятий, плативших все более скромную зарплату. Эти "кооперативы" откровенно жирели за счет общего разорения.
Вторым типом кооперативов стали "спекулянтские". Эти вообще ничего не производили, а только перепродавали уже произведенное. Не надо путать такие кооперативы с любыми вообще торговыми предприятиями. Многие кооперативы создавали новые торговые точки или доставляли товары туда, куда их никогда не возили, то есть оказывали вполне реальные услуги.
"Спекулянтскими" я назвал кооперативы, искусственно создававшие новые звенья торговых цепочек. Такие кооператоры получали товар по оптовым ценам и, пользуясь постоянным в СССР товарным дефицитом, перепродавали втридорога. Тушенку завод продавал по 40 копеек банка, система розничной торговли "накидывала" свое, и к покупателю банка тушенки поступала по 98 копеек.
А теперь появляется кооператив "Сукин и сын"; он покупает тушенку оптом по те же 40 копеек или, скажем, по 45 (естественно, "подмазывая" всех - от начальника, принимающего решения, до заведующего складом). А в магазины он сдает тушенку по 70 копеек. Или, того еще лучше, отдает ее по этой цене другому "кооператору", тот поднимает цену до 90 копеек.
В результате деятельности гигантов бизнеса потребитель в магазине платит в первом случае 1 рубль 50 копеек за то, за что только что платил 98 копеек. А если банка тушенки прошла через руки двух дельцов, то платит он и все 2 рубля из своей не очень большой и притом заработанной зарплаты. А два паразита, ухмыляясь, запихивают его денежки в свои карманы.
Деятельность спекулянтских кооперативов не приносила никакой абсолютно реальной пользы, не создавала никаких новых товаров и услуг - чистейший паразитизм.
Некий "перестроечный журналист" в 1988 году очень радовался: "А вовсе болгарские сигареты никуда не исчезли! Только они раньше стоили 50 копеек пачка, а стали стоить 5 рублей пачка!"
Действительно: я описал подъем цен в два раза… Но почему в два?! Сигареты "взлетели" в 10 раз. Из розничной продажи болгарские сигареты (и многое другое) пропали, чистая правда. А у "жучков", потом и в некоторых "кооперативных магазинах" болгарские сигареты лежали - та же самая "Стюардесса", "Опал" и "БТ", но цена уже в 10 раз выше.
Разумеется, такого рода практика только дискредитировала частное предпринимательство и "кооперативную" политику правительства. Но она создавала слой полукриминальных дельцов, целиком зависящих от номенклатуры. Опять же - если есть в СССР богатые люди, то пусть они будут "свои" и пусть будут "зависимые".
Полное впечатление, что некоторые кампании 1980-х были прямо направлены на создание именно такого слоя. Такова уже "алкогольная политика" Горбачева в 1986 году. То есть были силы, требовавшие от Горбачева немедленной кампании по "оздоровлению" и "деалкоголизации народа": женские организации, часть интеллектуалов, профсоюзы. Была и традиционная вера коммунистов в возможность упрощенных решений. Наверное, многим из них искренно казалось, что стоит "побороть алкоголизм" - и СССР мгновенно, одним рывком решит все проблемы, вмиг окажется в коммунистическом раю.
Но было ведь и еще более простое: резкий рост нелегального производства алкоголя, в том числе низкого качества. Среди всего прочего водку стали продавать и предприятия ВПК - всегда с помощью спирта сушили порох. Теперь производство оружия снизилось, а "избыток" спирта и стали перегонять на водку и продавать. Не сами, конечно, а через посредников большей или меньшей степени криминальности.
Кооперативы спекулянтов наживали на водке просто фантастические барыши. Активные дельцы остро нуждались в кадрах и порой укоряли коллег по НИИ и по предприятиям, которые не желали заниматься таким "низким" делом:
- Маешься ерундой за гроши! Чистоплюйствуешь, а твоя Танька в одном платье второй год! Я свой первый "лимон" на водке уже год назад сделал! И ты сделаешь, а потом хоть год жопу грей в своем Коктебеле, хоть своей микробиологией занимайся!
Хотел того Горбачев или не хотел, но "борьба с алкоголизмом" и вызванный ею "водочный дефицит" стали огромным толчком криминализации экономики России и роста криминального капитала.
Таким же толчком стал и дефицит чая в 1988-м, и дефицит сигарет в 1990 году - уж эти-то дефициты созданы были откровенно искусственно, откровенно для того, чтобы дать побольше дохода делягам из кооперативов, спекулировавших государственными товарами.
Но была и третья категория кооператоров: производственные кооперативы. Было их вовсе не так уж мало… Сейчас трудно подсчитать, сколько именно, потому что в разных областях и краях считали их по-разному. Скажем, на юге России тех, кто работал от государственного предприятия, кооператорами не считали, и в статистику они не попадали. По разным данным, к 1990 году в масштабах СССР было не менее 3–4 миллионов частных предприятий, дававших хлеб насущный примерно 10 млн человек.
Это были и строители-шабашники, и мелкие торговцы, и владельцы мелких производств по ремонту или изготовлению всякой полезной мелочи, пошиву одежды и обслуживанию техники, кафешки и столовые… Много чего.
Законы постоянно менялись, кооператоров, по их собственным словам, "только что дустом не пробовали". А они изворачивались самым фантастическим образом.
Скажем, одно время запретили частную торговлю книгами. Хорошо! Кооператоры стали создавать "публичные библиотеки". Берешь книгу в такой "библиотеке" на вокзале, оставляешь "залог" в размере стоимости книги и, конечно, книгу не возвращаешь.