Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Семья эта сама по себе очень известная благодаря отцу-основателю Аркадию Гайдару, знаменитому и как писатель, и как красный каратель Сибири. Характеризовать этого человека и его убеждения не вижу смысла - он сам об этом постарался, написав 4 тома сочинений. Всякий желающий может ознакомиться с ними и составить свое собственное представление.
Сын Гайдара, Тимур (тот самый, из рассказа "Тимур и его команда"), прожил жизнь долгую и достаточно невыразительную. А вот внучек, пожалуй, и дедушку превзошел. Притом что начало было заурядное: подумаешь, обычнейший член КПСС с 1980 года, то есть с 24 лет, и до "августовского путча" 1991 года.
Когда семья Тимура Гайдара жила на Кубе, в его доме бывали Рауль Кастро и Эрнесто Че Гевара.
В общем, биография обычного "номенклатурного мальчика" с соответствующими связями и знакомствами.
Несколько необычно другое - с 1980 года Егор Тимурович Гайдар был сотрудником Всесоюзного НИИ системных исследований (ВНИИСИ) Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике и Академии наук СССР.
Это был не простой институт! Это был институт, выполнявший особые функции… ВНИИСИ был создан 4 июня 1976 года как филиал Международного института прикладного системного анализа (МИПСА) при Римском Клубе. По замыслу советской верхушки, ВНИИСИ должен был, во-первых, обеспечивать советское участие в делах МИПСА. Во-вторых, он должен был проводить комплексные междисциплинарные исследования самых важных научно-технических и социально-экономических проблем СССР. То есть заниматься примерно тем же, чем американский стратегический исследовательский центр - RAND Corporation (Research and Development - "Исследования и разработка").
Обе цели, заметим, были откровенно "догоняющие": попытки воспроизвести такие же "фабрики мысли", пристраивающей новые стратегические направления, какие давно возникли у "буржуев".
С одной стороны, странной гордостью сотрудников этого института было снятие идеологической цензуры. Говорить можно было все и обо всем. Как говорил сам Гайдар, "Институт был тесно вовлечен в процесс выработки решений в области стратегии экономической политики, в том числе в разработку долгосрочных программ развития Советского Союза. В институте была необычная для СССР свобода обсуждения экономической проблематики. На экономическом факультете МГУ представить ее было трудно. За ту стилистику научных семинаров, которая была у нас, там бы профессора немедленно уволили с волчьим билетом".
С другой стороны, всякий сотрудник института четко знал: "у них" такое уже есть, а задача России - "догонять". Даже не ставя такой цели, ВНИИСИ формировал некоторую психологию… которая не могла не сказаться на поведении его сотрудников.
Ну и конечно же, попадали в тот институт не только и не столько "по способностям". Нужно было быть на сто рядов проверенным и лояльным, не вызывать никаких сомнений, чтобы сюда угодить.
Естественно, внук "героя гражданской войны" входил в тот номенклатурный слой, которому двери во ВНИИСИ были широко распахнуты. Но ведь и осознание принадлежности к номенклатуре, к наследственной элите СССР - тоже некая психология, верно? Эта психология тоже сказалась во время "реформ".
"Перестройку" сотрудники ВНИИСИ встретили, стремясь подталкивать власть в сторону постепенных рыночных реформ - до того, как "социалистическая экономика войдет в фазу саморазрушения".
"Подталкиванием" глупой власти умный Гайдар занимался и в должности редактора и заведующего отделом экономической политики в журнале ЦК КПСС "Коммунист" (с 1987 г.). В главном его статья - во здравие "шоковой терапии". Разгрузить экономику от неэффективных предприятий! Сократить бюджетные траты! Перейти к рыночной экономике!
Явлинский вспоминал об отношении Гайдара к нему так: "Положение у нас было, конечно, разное. Он был партийным публицистом высокого уровня… Мы шли с ним совершенно разными путями. Он был в журнале "Коммунист", потом в "Правде"… Тогда вообще эмгэушники ко всем остальным, и к нам из "Плешки", относились как "белая кость", "золотая молодежь" к провинциалам. Они ездили на практику за границу, в Австрию, в Институт системных исследований, а мы работали на московской кондитерской фабрике".
В 1990 году Гайдар защищает докторскую диссертацию по теме: "Экономические реформы и иерархические структуры". В конце 1990 года по предложению академика Абела Аганбегяна он создал и возглавил Институт экономической политики Академии народного хозяйства СССР (ныне это Институт экономической политики имени Е. Т. Гайдара).
В том же 1990-м заведует отделом экономики газеты "Правда" - коммунистического официоза. Линию он гнет принципиально ту же; многие предъявляли претензии Гайдару - якобы он не гнушался проводить жесткую цензуру. Возможно, речь идет не о проведении линии Кремля, а о продавливании собственной линии, то есть о цензуре самого же Гайдара.
Впрочем, есть и воспоминания "положительные": о том, что Егор Гайдар и Отто Лацис во время работы в "Коммунисте" помогали кооперативному движению, поддерживали независимую экономику, не боялись противоречить официальной линии. Были просто восторженные публикации о его деятельности журналиста.
Путь в политику
Знакомства с политическими деятелями у Гайдара были изначально - по положению в обществе, по трудам во ВНИИСИ. С еще одним великим реформатором, Анатолием Чубайсом, знаком он с молодости, с 1983 года. Неформальный лидер ленинградской группы экономистов из Инженерно-экономического института, Анатолий Чубайс вел полуофициальные экономические семинары, где обсуждалась жизненная необходимость срочно внедрить рыночные механизмы в советской еще экономике.
С 1984 года Гайдар и его ленинградские коллеги готовят документы для комиссии Политбюро - по совершенствованию управления народным хозяйством. Вполне лояльные предложения, умеренные и "приличные" - за их основу брались венгерские экономические реформы 1968 года. В конце концов даже эти предложения комиссией были отвергнуты. Но сами реформаторы пришли к смелому выводу: "сформировалась команда людей, которые понимали, что происходит в Советском Союзе, способны вместе работать, адаптировать свои предложения к тому, что происходит в стране".
И дальнейшие семинары в пансионате "Змеиные горки" под Москвой с 1986 года делали то же самое - формировали личные отношения людей, хорошо понимавших друг друга. Людей, совершенно убежденных в своей "элитности", в праве распоряжаться и командовать. И притом стремящихся к "рынку" (вопрос - к какому "рынку" и для кого?)
Эти люди, мягко говоря, не рекламировали свои представления о ходе реформ. Позже Чубайс уверял, что публичная дискуссия о радикальных капиталистических преобразованиях была и невозможна, даже опасна, она могла напугать ЦК и тем самым уменьшить возможности для постепенных реформ социалистической системы.
К 1988 году для великих реформаторов стало очевидно, что крах СССР неизбежен, а после торпедирования программы "500 дней" в этом отпали последние сомнения. Команда начала строить политику, исходя и из краха СССР, и из завершения революции по пути "шоковой терапии". Они окончательно ориентировались на Ельцина. "По образованию, по стремлению стать лидером, по личностным качествам с самого начала лидером всей этой команды был Гайдар. Мне это было понятно с середины 1980-х. Он просто наиболее профессионально с самого начала занимался реформами. Мы разной наукой занимались, у каждого была своя наука, а кроме этого были реформы. А у Гайдара никакой науки своей, кроме этих реформ, не было. Он был полностью поглощен идеями реформ".
В июле 1990 года в городе Шопроне, в Венгрии, состоялся экономический семинар, на котором присутствовала и почти вся "команда реформ" (Гайдар, Чубайс, Авен и прочие), и известные западные экономисты (Нордхауз, Дорнбуш). Они совпадали в главном - в стремлении к радикальным быстрым изменениям, в приверженности к идее "шоковой терапии", либерализации цен, максимальному сокращению государственных расходов.