Обычно в репертуаре студента есть басня. Но как ее использовать? Из одного "Волка и ягненка" столько можно выжать! Если перед нами талантливый человек, то обязательно талант проявится, когда он, к примеру, читает басню с точки зрения правоты Волка или с точки зрения правоты Ягненка. Или ему предлагается, чтобы Ягненок был хам, а Волк, наоборот, трогательный. Или пусть это будет встреча у реки двух шпионов, у которых слова Волка и Ягненка - это особый пароль. И т. д. Тут сразу проверяется юмор, сообразительность, переключаемость. Или говорим абитуриентам: "Волк и Ягненок очень-очень маленькие, они у вас на ладони сейчас, как у Гулливера лилипуты… Читайте, разглядывая их на своей ладони…"
Когда у абитуриента задавленное дыхание или стучащая речь - предлагаешь петь стихи и прочее.
Импровизация снимает излишнее напряжение, высвобождает и нашу, и их интуицию.
Если человек был способен к импровизации, то из него что-то обязательно выплескивалось. Но если он неталантлив, то в импровизации оказывается бессилен.
"ПОЛТАВА"
Саша И. С ним была проблема. Он получил отрывок из "Леса". Сыграл Несчастливцева без всякого успеха, был скучен, да и до этого не блистал. Но чувствовалось, что его нужно как-то сдвинуть, что в нем что-то есть. Уже после отрывка просим его еще что-то почитать. Читает отрывок из "Полтавы": "Горит восток зарею новой…". Читает заученно. Тогда предлагаю ему читать и курить. Кованый стих читать куря… Читает. Ага, уже высвободило, сбило с дежурной манеры. Создался какой-то странный, но живой эффект… Покуривает… "Горит восток…" - затягивается, "Зарею новой…" - выпускает дым, "Уж на равнине по холмам…" - смотрит на колечко дыма, "Грохочут пушки…" - снова закуривает и т. д. Потом прошу его читать и есть. Дали ему кусочек хлеба. Читает. Освободился совсем. Стало ясно, что эти замечательные стихи могут быть у него живыми, он может их читать в обстоятельствах, рождать новый подтекст, быть неожиданным. Хорошо… Но что с темпераментом, с волей, с энергией? Предлагаю ему быть кинорежиссером на съемочной площадке - снимать фильм "Полтава". Он должен командовать массовкой, а в данный момент именно съемкой сцены "Полтавская битва". "Горит восток зарею новой" - это сигнал осветителям включить все юпитеры. "Уж на равнине по холмам грохочут пушки" - приказ пиротехникам. "Дым багровый" - мол, давайте дым… Дальше приказ массовке: "Нависли хладные штыки" _ обращение к одной части массовки. "Швед, русский" - распределение ролей в другой группе. "Колет, рубит, режет…" - указание киноактерам, что они должны делать… Это произвело большое впечатление. Абитуриент начал в этом задании азартно существовать, блестяще импровизировать. Это было необыкновенно энергично и гомерически смешно. Благодаря этой импровизации и был принят Саша И.
Галя О., бесславно сыгравшая отрывок из "Чайки", получила задание через полчаса приготовить и показать нам отрывок из "Месяца в деревне", где она - Наталья Петровна, а Женя Ф. - Верочка. И та, и другая на этом импровизационном задании очень выиграли. Потому что, во-первых, это оказалось более точное задание, чем предыдущие отрывки, хотя те были срепетированы заранее, и, во-вторых, у девочек было мало времени, текст освоить они не могли, и просто вынуждены были находиться в импровизационном самочувствии. То же самое - Галя правильно вспоминает - предложение ей читать "Москва - Петушки" от имени пьяной, надорвавшейся, с трагическим мироощущением женщины… Это была ее удача.
Относительно Миши Т. Нам надо было обязательно понять про этого комика и характерного актера - есть ли в нем человеческое содержание? Ему было предложено читать своими словами Пушкина. Помогло то, что он знал текст стихотворения, мягко говоря, частично. И он начал: "Я вас люблю, любовь еще, быть может, в душе моей и теплится. Но я не хочу надоедать вам, потому что…" Он был так беззащитен, растерян и нежен, когда это читал! Все малейшие сомнения относительно Миши Т. были рассеяны.
Была пара: Маша Л. - Костя X. Они сыграли отрывок из "Жаворонка" Ануя. Это было средне - и не плохо, и не хорошо. Между ними не возникло того, на что был рассчитан отрывок. Тогда им было предложено сходу импровизировать сцену Гамлета и Офелии. Они импровизировали, но тоже мало что вышло. Особенно нас беспокоила Маша Л. - ее какая-то сухость, деревяшюсть. "Маша, но ведь принц сумасшедший!" И опять ничего. Тогда предложили простое - принц не сумасшедший, а просто болен, лежит с высокой температурой, и надо ему подать пить, дать лекарство… Получилось! Оказалось, что в этой девочке есть нежность.
Мы предлагали ребятам все новые и новые неожиданные задания. Это выручало их и выручало нас. Выручало, конечно, одаренных. А вот, например, целый каскад интересных импровизаций, которые были предложены Шуре Е., как раз обнаружили, что ее брать не следует… Порой мы давали задания очень кратко, на "птичьем языке", подробно ничего не объясняя. Но одаренные быстро понимали смысл того, чего от них ждут, о чем с ними уже месяц разговаривают…
НЕРВНЫЙ МОМЕНТ
И вот, наконец, наступает самая нервотрепка - подведение итогов. Двери запираются. Остается приемная комиссия, педагоги, кураторы отрывков, представители ректората. Начинается напряженное обсуждение, последняя дискуссия. Нужно ставить точки над "i", решить, кого допускать к общеобразовательным экзаменам, кого - нет. План набора у нас двадцать один человек. Мы с запасом должны пропустить двадцать пять, но кто эти двадцать пять из сорока пяти?
По поводу безусловных пет споров: такие-то должны, с нашей точки зрения, учиться, а такие-то не должны. Но что делать с абитуриентами, которые имеют и плюсы и минусы? Здесь положение мастера, набирающего курс, самое трудное, самое ответственное и самое нервное. Как поступить и верно, и по совести, точно профессионально и по-человечески? После третьего тура ты физически ощущаешь всю серьезность твоей миссии - ты должен сейчас либо поддержать человека в его жизненных устремлениях, либо отбросить.
Четыре кандидатуры - Галя О., Женя Ф., Дима И., Коля Е. - трудно обсуждались, и но ним очень тяжело принималось решение.
Галя О. Действительно плохие данные. Ужасные впечатления от нее у кафедры сцендвижения - не танцующая, не пластичная, плохо двигающаяся. В то же время - два попадания: "Москва - Петушки" и Наталья Петровна из "Месяца в деревне". Студенты-режиссеры знают ее лично и говорят о ее глубине и содержательности. Страсть учиться - необыкновенная. Я прикинул, спроецировал ее на какие-то в будущем трагические возрастные роли и, несмотря на отчаянное сопротивление кафедры движения, решил ее пропустить.
Женя Ф. С тяжелым чувством рассматривался этот вопрос. К концу третьего тура мне она стала неинтересна. Но данные: "дворянский" облик, молоденькая… Почти против совести я ее оставил, как бы цепляясь за сильные впечатления на консультации и на первом туре (ведь они же были!).
Дима И. То же самое. Его данные: наследственная красота, музыкальность при больших подозрениях относительно "нутра", создали сложное ощущение. Но пропустили.
Коля Е. Я поставил вопрос так: есть ли кто-нибудь в комиссии, кто за него подаст голос? Все молчат. Тогда психологи говорят: "Мы!" И вот единственный голос психологов подтолкнул меня к положительному решению.
Гриша 3. Случай, который не обсуждался широко, но душа на этот счет была у меня не на месте. По всем актерским испытаниям, по творческим показателям он был интересен, но что-то сильно настораживало в его характере, в его человеческом существе. Это невозможно было сформулировать… Его пропустили на общеобразовательные экзамены…
Шура Е. Мнение кураторов, что она надменна, заносчива и человечески неконтактна, окончательно склонило меня к негативному решению.
ЭКЗАМЕНЫ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ
Двадцать пять человек вышли на них. Эти экзамены нам кое в чем помогли. "Слетели", получив двойки но сочинению и по истории, Дима И. и Гриша 3. И мы испытали внутреннее облегчение. Судьба за нас довершила процесс селекции. А, впрочем, может быть, тут и не судьба, а тоже некая закономерность. Ведь эти двое оказались еще и безграмотны, не проявили воли, хотя могли бы хоть что-то выучить по истории за эти три дня.
ИХ - 22
Итак, перед нами двадцать два человека. Студенты будущего курса. Набор позади. При всей пестроте, иногда суетности, сумбуре это был замечательный творческий процесс и, по существу, уже первый этап обучения. И, надо сказать, этап замечательный. Если бы удалось и нам, и студентам что-то в дальнейшем делать на уровне набора! - думали мы. Да и потом, в течение года, студенты неоднократно вспоминали набор, охали и вздыхали - почему мы так замечательно учились (они так и говорили!) во время набора, и почему так размагничивается и провисает воля потом, в процессе обучения?
Почему? Конечно, тут проблемы, прежде всего, психологические: исчерпывается ситуация, когда человеку нужно что-то доказать и во что бы то ни стало утвердиться. А когда уже поступил, чего там напрягаться… Но, конечно, есть здесь и чисто творческие проблемы. Эффект первого раза, первого знакомства, первого творческого рывка - он еще по-настоящему не исследован. Каковы источники эффектности "первого раза"? Это ведь в будущем проблемы первой пробы, которая всегда получается, и первой читки пьесы, которая всегда интересна, и срочного ввода на роль, и, вообще, первой реакции, о чем так замечательно написано у выдающегося педагога Николая Васильевича Демидова. Но, к сожалению, мы, повторяю, энергию первого раза не научились использовать и поддерживать…
Набор 1991 года был позади. Это было трудно и увлекательно. А впереди уже маячили новые, еще более трудные вопросы: "Чему учить? Как учить?"