Всего за 139 руб. Купить полную версию
Над стальной дверью электростанции - надпись с текстом Страшной Клятвы Самовлюблённого В Добро, которую принесли все в этой долине, кроме лютой сестры: "КЛЯНУСЬ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ И ЛЮБОВЬЮ К НЕЙ, ЧТО НИКОГДА НЕ БУДУ ЖИТЬ ДЛЯ КОГО-ТО ДРУГОГО И НЕ ПОПРОШУ КОГО-ТО ДРУГОГО ЖИТЬ ДЛЯ МЕНЯ" ЛС дёргает ручку - дверь не подаётся. А Джон Голт сообщает, что дверь невозможно открыть силой - даже если взорвать, то внутри сработает система самоликвидации. Открывается дверь только силой мысли. И Джон Голт агитирует - мол, давай, включай соображалку, всё тебе откроется, и дверь, и секрет двигателя, и прочие секреты. Но ЛС упрямится (непонятно чему и непонятно зачем - мадам просто решила, что героиня должна проявлять ослиное упрямство). Тогда Джон Голт медленно, со страстью, произносит текст Страшной Клятвы, и дверь медленно открывается. Это акустический замок, поясняет он - и выражает уверенность, что ЛС никогда не произнесёт этого пароля, не вложив в него правильного смысла. Лютая сестра, разумеется, подтверждает (здесь у мадам опять взаимоисключающие параграфы - ведь ЛС и так всю жизнь жила по этому принципу, о чём она сообщает несколькими строчками выше, и что ей мешает произнести Страшную Клятву, решительно непонятно). ЛС разбита и обессилена. Они возвращаются домой к Джону Голту, и Джон Голт укладывает ЛС спать до вечера - ведь они пойдут на вечеринку к банкиру Мидасу.
***
Вечеринка у банкира Мидаса. ЛС торжественно объявляют собравшимся - называя вместо её имени название ж/д концерна - типа, Герцогиня Сызрань-Рязанская-Железнодорожная пожаловала. Там все старые знакомые - и кое-кто незнакомый. Ей представляют Великого Композитора и Судью-С-Индейско-Географическо-Лошадиной-Фамилией. Но несмотря на одобрительные слова, что она наконец тут с ними, мысленно ЛС почему-то кричит "Не-е-е-ет! Я ещё не одна из вас!"
ЛС спрашивают, что бы она хотела сказать великим людям, окажись в раю среди них. ЛС неуверенно предлагает поздороваться. Нет, - объясняют ей, - она на самом деле хотела бы услышать от них слово "молодчина". И всё собрание начинает на все лады повторять "Молодчина, Лютая Сестра! Молодчина!" Та стоит, потупясь.
Подают ужин (лично банкир Мидас и Великий философ, а помогает им физик-наёмник). Вокруг царит "роскошь изысканной простоты", а ещё висит бесценная "картина художника эпохи Возрождения" (мадам поленилась придумать, как звали этого художника). А ещё музейный персидский ковёр изысканной текстуры. ЛС мысленно хвалит вкус банкира Мидаса - вот оно, богатство выбора, а не накопления.
ЛС замечает отцовское отношение Великого Философа к Джону Голту.
Идут светские разговорчики. Великий Композитор рассказывает, что написал Пятый Концерт 10 лет назад и называет его Концерт Освобождения. Но ни одной ноты не будет услышано за пределами долины. Великий Нейрохирург рассказывает, что за последние 6 лет создал метод защиты от инсульта - но ТАМ ничего не узнают о его открытии. Судья-С-Индейско-Географическо-Лошадиной-Фамилией рассказыват, что продолжает совершенствовать право и справедливость, пишет трактат о философии права - но ТАМ, где право перестало существовать, о нём не узнают. Банкир Мидас напыщенно вещает о том, что его дело - снабжать горючим жизни всё, что способно расти, его банк крови - золото. (Ну это понятно, соглашается читатель, сосать кровь - это действительно любимое занятие банкиров. Они любят использовать выражение "качать кровь экономики", но не любят уточнять направления перекачки.) Великий Философ поражает читателя удивительным откровением, что, оказывается, источником труда является разум - и что он как раз пишет книгу на эту тему. И книга сия могла бы спасти тот мир - но он ТАМ её не опубликует. (Бедные марксисты, и что бы они делали без таких Великих Кэпов…)
- Но почему?! - вопрошает наша недогадливая ТП.
- Бастуем, - разводит руками Джон Голт. И разражается Длинной Речью (это ещё не Та Самая Речь, известная как "Речь Джона Голта" - она будет потом, ближе к концу книги, и будет раз в 20 более длинной). В этой же Длинной Речи Джон Голт повествует о Клане Людей Разума, единственном в истории не бастовавшем. А вот теперь бастует. Бастует Разум. (Ну это мы усвоили - что все остальные унтерменши неразумны.) Оцепеневшая Лютая Сестра внимает, лишь пальцы медленно ползут по щеке к виску. А Джон Голт пафосно повествует о том, будто во все века разумных подвергали гонениям - то, паньмаш, еретиками обзывали, то материалистами, то эксплуататорами. (Забавно: у мадам опять взаимоисключающие параграфы. Иногда, когда ей выгодно примазаться, она называет своих атлантов материалистами в хвалебном смысле - притом что всё остальное время изображает материалистов детоубийцами). Над Людьми Разума насмехались, изгоняли, лишали прав, вешали на дыбу (дада, и жгли как Коперника, знаем-слышали). Но даже в цепях-темницах-потайных-философских-кельях-и-торговых-лавках они продолжали мыслить. (Честно - у мадам именно торговыми лавками завершается ряд гонимых мыслителей. Галантерейщик и Коперник - это сила!) Все недочеловеки вокруг поклонялись иррациональному, но живо человечество благодаря ИМ, которые постигали что пшенице для роста нужна вода, что 2*2=4, что любовь - это счастье а не мука, и что верны (перечисляются философские аксиомы мадам-авторши). В общем, проклятые неразумные унтерменши всячески мучили и притесняли Разумных (как некогда евреи бедных нибелунгов, по версии "Майн Кампф"), и внушали им комплекс вины. Сами неразумные унтерменши поклонялись мистикам инстинкта и королям силы, осуждали разум. А целью всех вер, проповедующих самопожертвование, было ограбление способности мыслить через внушение комплекса вины Мыслящим. А сейчас грабители совсем охренели. И вот они, Люди Разума, забрали в узелочек свои Плоды Разума, перестали стремиться к разумному-богатому-вечному, и сидят, посмеиваясь в кулачок, глядя как рушится мир неразумных. Сидят на самых скромных должностях, делают не больше чем нужно им самим, и ни цента лишнего не остаётся, чтобы наносить вред миру. Раз рабочие заявляли, что капиталист без них не может обойтись и что благосостояние капиталиста построено рабочим трудом - пусть узнают, каково жить без капиталиста, и кто на самом деле от кого зависит (ну понятно же, что без капиталистов ни Обнинскую АЭС не построят, ни Гагарина не запустят, ни университетов квантум сатис не понаоткрывают).
Дальше гости начинают наперебой рассказывать, как их обидели ТАМ. Видимо, обычай у них такой на вечеринках.
Великий Философ толкает пламенную речь, что не может жить в мире, где проповедуют, что разума не существует. ( Очень напоминает бессмертное:
В назначенное время "старец" Уильям Хитч встал и довольно раздраженным голосом, как будто ему кто-то заранее противоречил, закричал:
- Я вам говорю, что Джо Смит - мученик, что его брат Хайрем - тоже мученик и что преследования федеральным правительством пророков сделают также мучеником Брайама Юнга! Кто осмелится утверждать противное?!
Какой бредовый мир придумала мадам - в котором проповедуют, что разума не существует! И ведь всё железно-логично: раз унтерменши-бедняки неразумны - то и проповедуют отсутствие разума. Азбука плутонацизма.)
Банкир Мидас рассказывает, что ушёл, руководствуясь принципом любви. Доконало его дело моторостроительного завода - когда суд обязал его дать деньги бездарю, чья аргументация была в том, что он не может их заработать. А сам Мидас, разумеется, родился на ферме и знает, как тяжело зарабатываются деньги. А ещё он сообщает, что в своё время вложился в Олигарха-Изобретателя, когда тот только-только начинал. Причём тут любовь, мадам так и не пояснила - но звучит, конечно, душещипательно.
Судья-С-Индейско-Географическо-Лошадиной-Фамилией тоже ушёл по причине того же дела. (Если судья отнесён мадам к атлантам-богачам, то стесняюсь спросить, каким это образом он утолял свою страсть к деньгам до попадания в чудесную долину - уж явно не на оклад.)
Великий Композитор жалуется, что его ограбили морально - как материально грабили богачей. Дескать, в глазах слушателей он ясно видел требование к нему признать, что он творит для них, а потому он должен признать, что именно они были целью его музыки, и это они должны признать его ценность, а он должен склониться перед ними.
Великий Нейрохирург обиделся, что нехорошие люди не считались с его желаниями - а требовали учитывать только интересы пациентов, мол, врач обязан "служить". Вот пусть теперь и лечатся у выращенных их системой коновалов.
Угольный и Нефтяной Олигархи тоже рассказывают, что убедились, что люди Там беспомощны, бесполезны, безответственны, неразумны. Олигархи в них не нуждались - и ушли, чтобы те это поняли.
Дальше Джон Голт с негодованием упоминает "мадам-коммуну" на Том Самом Заводе, подвигнувшую его начать Забастовку. И объясняет, почему не уничтожил экспериментальную модель ниибацца-двигателя - ведь двигатель был собственностью умершего хозяина завода и был им оплачен. Но поскольку никто из мыслителей калибра Джона Голта и близко бы не подошёл к заводу - то и разобраться в секрете двигателя было бы некому, так что он был спокоен за судьбу экспериментальной модели. (Ах, мадам! А ведь владельцу завода, чтоб Вы знали, принадлежали не только обломки двигателя - но и все результаты НИОКР, раз он их оплачивал. И вся документация, включая ниибацца-уравнение, должна была быть оставлена в нетронутом виде. Или нефиг тут пытаться изображать "уважение к чужой собственности")