Всего за 139 руб. Купить полную версию
А в это время лютая сестра пытается забыть бросившего её, эээ, железную дорогу. Ну как это в дамских романах принято зализывать сердечные раны - только не от мужчины лечится, а от железной дороги. Хозяйствует на дачке на все руки, перекрывает крышу, ворочает с помощью самодельного сложного блочного устройства неподъёмные камни, выкладывает дорожки, сажает цветочки. Ловит приёмником симфоническую музыку, избегая новостей, и запрещает себе думать о предпринимательстве, особенно о железных дорогах. Видит безрадостный обезлюдевший край - и непроизвольно представляет, как бы она тут оживила заброшенные сады и вообще развернулась бы - и люто приказывает себе не плакать каждый раз, когда ловит себя на мысли "ух, я бы тут". Совсем её удручает местный убогий магазин со ржавыми консервами, какой-то крупой и гнилыми овощами, которые тупая хозяйка держит на солнцепёке ("а мне пох, они всегда здесь лежали…"). Однажды в магазин не привезли керосин, и месяц его не будет - цистерна не может пройти по затопленной дороге, поскольку та проложена по-идиотски, в низине, а вот ЛС бы проложила дорогу вот здесь, и мост бы, и дорогу до автострады штата… ("ох, не смей плакать, слышишь!") В итоге ЛС живёт без керосиновой лампы, при свечах, и всё слушает свой приёмник (а батарейки в магазине, где ржавые консервы и нет керосина, надо полагать, вечные, бгг - "мы готовы смотреть телевизор при свечах"(с) Гринпис). И вдруг однажды ЛС слышит шум мотора - радостно бежит встречать, ведь это может быть только Олигарх-Изобретатель. Но это не он, а Медный Олигарх. Он поднимается вверх, насвистывая тот самый несуществующий пятый концерт Великого Композитора - ведь, сцуко, где-то его наслушался… Они бросаются друг другу в страстные объятия, пальцы-взгляды-волосы-впивающиеся губы - но опомнившаяся лютая сестра отдаёт стоп-приказ. Наивный Медный Олигарх ведь не знает, что она теперь с другим. И начинается долгий разговор. Медный Олигарх нашёл её сам, герой-друг-детства ему не подсказывал. И теперь всё ей объяснит. Он, оказывается, один из первых Ушедших - просто вынужден ломать медный концерн, изображая свою халатность, с таким же усердием, как делал баппки. Ему труднее чем ЛС - ведь её ж/д концерн развалится сам в руках мародёров - а его шахты могут служить грабителям и рабам ещё много поколений. Так что он занят приведением своей империи в то первозданное состояние, в котором она была до переезда в Америку его великого предка. ЛС жалуется ему, что мечется между нежеланием жить под властью мародёров и нежеланием отдать им свой мир. А Медный Олигарх подводит её к мысли: что в произошедшем есть и их вина, и вина их великих предков. И величественная вина эта в том, что они работали слишком усердно, а себе требовали слишком мало. Позволяли заслуженному вознаграждению уходить не заслуживающим его неблагодарным людям. Кормильцы мира - они не получали даже благодарности. (В общем, разбаловали холопов.) Мол, мы, люди разума, создали мировое богатство, но позволили своим врагам написать свод моральных законов этого мира. Поддерживали жизнь человечества - и позволяли презирать себя. А они, бяки, паразитируют на нашем желании трудиться, знают, сцуко, что мы без работы жить не можем и будем их терпеть и содержать на своём хребте, делают заложниками нашу добродетель. Достигать - высочайшая нравственная цель человека разума, он не может существовать без нее, поэтому он будет производить - а паразиты этим пользуются. И прочие скромности в стиле какие они щедрые-терпеливые-неуиноватые кормильцы мира, душа мира, и без оной души все рудники и железные дороги помрут и изойдут трупным ядом (ну да, ну да, без надсмотрщиков - что это за труд). И завершается речь призывом не отдавать мародёрам своего разума. Ибо гении создают цивилизацию, а мелкие людишки её не смогут удержать в своих хиленьких глупеньких лапках.
Ну в общем если в эту речь подставить римского рабовладельца, который даёт жизнь и еду своим рабам и строит прекрасные храмы и дороги, которые останутся в веках, но который разбаловал неблагодарных тупых быдланов Спартака - то будет забавно. В сущности же, мадам правильно ратует за изобретателей и прочих творцов - это люди крайне полезные и стоят в авангарде прогресса. Передёргивает же мадам в данном случае в двух вещах:
1. Она преуменьшает разумность и полезность всех остальных (помните настойчивое постоянное отрицание разума у унтерменшей?) Ведь трудятся все, а труд - это в любом случае разумная деятельность. И без людей рангом пониже "атланты" ничего не стоят; не будем забывать, что время одиночек давно прошло, за любой звездой стоят сотни и тысячи людей попроще, делающих всю черновую работу - и готовых заменить звёзд, ведь незаменимых нет.
2. Она в идею о разуме как основном свойстве человека (безусловно правильную идею), засовывает явно излишние для этого деньги и гедонизм (а иначе не получится отождествить капитализм и разум). Как мы знаем, люди могут строить первые в мире АЭС и запускать первые в мире спутники вовсе без жажды денег - а из любви к познанию. Собственно, именно познание - это и есть пища разума, а отнюдь не деньги. А интересное - это вусненькое для разума (а вовсе не сунь-вынь и не баппки).
Вот у мадам и получается поток сознания, состоящий из несвязанных фрагментированных идей, которые она многократно повторяет, заговаривая читателю зубы и натягивая эту резинку на глобус и выдумывая потомственных медных олигархов-изобретателей.
И вот лютая сестра уже почти получает просветление от этой речи, внутри неё уже раздаётся беззвучный крик - как вдруг по радио зачитывают экстренный выпуск новостей о катастрофе в Большом Туннеле. Выжил только тот хороший парень-кочегар - он рассказал, что когда начали задыхаться, кто-то в панике рванул стоп-кран. Дряхлый локомотив от толчка поломался окончательно. Машинист, пытаясь запустить машину, упал без сознания. Кочегар побежал к выходу из туннеля (хоть бы детей спас, герой), и тут рвануло. Как оказалось, в застрявший в туннеле поезд въехал другой поезд с боеприпасами (о нём речь в романе была чуть раньше) - в итоге туннель полностью разрушен, повыбило окна в 5 милях вокруг. В общем, потому что в кузнице не было гвоздя.
Лютая сестра мгновенно включает режим МЧС, хватает сумочку и мчится прыжками к машине. Медный Олигарх пытается её остановить, мол стой, не возвращайся туда ради всего святого - но ЛС с силой раненого зверя вырывается из его могучей хватки и запрыгивает в свою машину. Рефлексы собственницы и ответственной царицы медной горы.
А мямля-братец сидит над заявлением об отставке, как Гитлер над ампулой с ядом. Смотрит на него с ненавистью и ужасом, подпись пока не подставил. Он обоссался-обосрался, заперся в кабинете и не знает, что делать. Вице-през прикрылся липовой справкой и исчез, другой управляющий спрятался в больнице, третий смылся якобы в командировку. Ж/д концерн парализован, все поезда отменены, никто не может решиться хоть на какое-то действие - ответственность сразу ляжет на него. Вскоре мямля-братец понимает. что срочно должен найти лютую сестру. Он добегает до конторки, где работает герой-друг-детства, и начинает на того орать - мол, говори немедленно, где она. А тот ни в какую - спокойно и твёрдо отказывается отвечать. Он снова обрёл плоть и звук, он твёрд и несгибаем. Мямля-братец разоряется всё больше и больше, угрожает смертными карами, государственной изменой, пособничеством в укрывательстве дезертиров и так далее - но герой-друг-детства твёрд: не выдам я тебе тайну, проклятый враг буржуинов, и не приплетай тут сотрудников в свидетели - я готов сам всё сказанное повторить в письменном виде с подписью для вашего Совета. Можете арестовать, пытать, расстрелять, пусть вся Эта Страна развалится - но не выдам я главную буржуинскую бизнес-тайну.
И тут в офис влетает лютая сестра, в кристальной степени лютости. Герой-друг-детства, обессиленный, валится лицом на стол и сотрясается в рыданиях. Типа, Алиса, я им ничего не сказал. По офису раздаётся вздох облегчения.
А лютая сестра приказывает утереть сопли герою-другу-детства - и немедленно доставить к ней в кабинет. Мямля-братец, почуявший избавление, семенит за ней следом и блажит: "Это твоя авария! Ты это сделала! Ты во всем виновата! Потому что ты сбежала!" ЛС его не видит, его больше не существует. Тот убирается вон - уничтожать заявление об отставке. Лютая сестра начинает перечислять имена сотрудников, которые ей сейчас понадобятся. Мол, где моя гвардия, где мои маршалы? Где Массена? Где Ней? Где Мюрат? Где Даву, где Ланн, где Сульт? "Все ушли за этот месяц, Ваше Императорское Величество", - печально сообщает герой-друг-детства. Тогда она посылает его бегом отдавать распоряжения о пуске всех поездов. Расстилает карту - быстро рисует стрелки контрударов и манёвров резервами: пустить поезда по обходным путям, приказывает немедленно купить за любые деньги узкоколейку к северу от Скалистых Гор, расширить её на нормальную колею, достроить до неё пути с их веток и пустить поезда по ней, тем самым обеспечив целость трансконтинентальной магистрали - пусть и ценой увеличения маршрута на 36 часов. Нанять рабочих за чёрный нал работать в три смены - как раз за два дня успеют, пока поезда идут дотуда. Если местные власти попытаются совать нос - пугнуть их Страшной Директивой. Отыскать в архивах планы старой железной дороги - как она шла до постройки туннеля, и восстановить дорогу по тем путям. Сама она вечером едет в Колорадо на фирменном экспрессе - ей надо видеть рельсы.
Мимоходом узнаёт про капитуляцию Олигарха-Изобретателя. Ещё герой-друг-детства докладывает ей про "замороженные поезда" - мол, на линиях в пустынных местностях стоят поезда, брошенные их бригадами, совсем как летучие голландцы - куда бригады делись и зачем, неизвестно, видимо такая форма протеста против рабства, сущая эпидемия во всех компаниях.