Всего за 169 руб. Купить полную версию
Ганнон молча кивнул.
- Мы плывём в Карфаген, - проворчал бородач. - Тебе повезло.
- Какое дело ведёт тебя в мой город? - спросил Ганнон.
Но этруск, казалось, не расслышал этого вопроса.
- Моя "Мурена" идёт в Карфаген, - повторил он, засовывая нож за пояс. - Я высажу тебя на берег без выкупа, - добавил он после короткой паузы. - Наши деды были союзниками.
Толстяк как-то смешно дёрнулся и зачмокал губами от удивления:
- Лопни мои глаза! Ты ли это, Мастарна?
- Золотой чешуи не будет! - резко бросил этруск. И Мастарна стал расспрашивать Ганнона о битве под Гимерой.
- Ловко же вас надули эллины! - смеялся он. - Клянусь морем, они перехватили письмо твоего отца. А может быть, в Селинунте были предатели. Так ты говоришь, вы им ещё обрадовались… Ха-ха-ха!.. На одном корабле тесно двум кормчим, - продолжал он серьёзно. - Сицилией будет владеть кто-то один. Но на вашем месте я не стал бы проливать кровь за жалкие клочки земли. За Столбами - земли непочатый край, богатой и плодородной. Собери колонистов - и на корабли.
Ганнон задумался. Он давно уже мечтал побывать во Внешнем море. Ему хотелось посетить те места, которые описывал Гимилькон, или высадиться на западном берегу Ливии. Это могло бы принести ему богатство и славу. Но что дало бы республике? О чём же говорит этот этруск? Отказаться от Сицилии, чтобы на далёких берегах основать новые колонии? До Гимеры эта мысль показалась бы ему дикой, но теперь… Может быть, этруск прав. Спасение Карфагена - на берегах океана. Выждать время, собраться с силами, а потом будет видно, кому владеть Сицилией.
С "гнезда", укреплённого на верхушке мачты, раздался свист. Ганнон подбежал к борту. В туманной дымке показалась узкая полоска земли.
Впереди - жизнь и свобода. Вспыхнули в памяти знакомые родные образы, и вдруг, вытеснив всё, перед глазами встало смуглое девичье лицо, глаза с длинными трепещущими ресницами.
- Синта, я не забыл тебя! - прошептал юноша.
Мут и Мелькарт
В храме полумрак. Свет едва проникает сквозь круглые оконца и ложится на гладкие квадратные плиты пола, на серые гранитные колонны.
Между колоннами пробирается Синта. Розовая туника плотно облегает стройное тело и делает девушку похожей на бабочку, нечаянно залетевшую в храм и мечущуюся в поисках выхода.
Лишь вчера отец увёл Синту из дома. Припав к ногам отца, девушка умоляла: "Лучше убей меня!" Но Миркан был неумолим. "Ты должна это сделать ради брата, - говорил он. - Магарбал хочет принести его в жертву Владычице Тиннит. Спасти его можешь только ты!"
Девушке внезапно представилось: над нежной шеей Шеломбала навис кривой медный нож. Толпа, взбудораженная страшным зрелищем, кричит: "Крови! Крови!"
Может ли она это вынести? Она готова на всё: "Отец, веди меня к Магарбалу!"
Какие страшные глаза у этого аспида! Когда он смотрит на тебя, кажется, что в жилах останавливается кровь.
Что она должна делать в храме? Обрезать фитили храмовых светильников, кормить священных голубей и в дни праздников встречать чужеземцев, желающих посетить храм.
Внезапно жрец схватил её за плечо, что-то блеснуло у висков, и длинные волосы волною легли на пол.