Немировский Александр Иосифович - За столбами Мелькарта стр 17.

- Жди, пока глупой овце вздумается лечь! На моей родине у этой овцы разрезали бы живот и вынули бы её печень. По форме печени можно сразу же увидеть, как относятся к твоему выбору боги. А если ты не желаешь резать овцу, гадай по полёту птиц.

* * *

Место для города выбрано, но надо его ещё освятить, принеся кровавую жертву. Стратон накинул на себя священный плащ чёрного цвета с красной бахромой внизу, прикрепил ко лбу с помощью шнура блестящую медную бляху. Кто-то стал копать яму.

На холм поднимались трое. Когда они приблизились, можно было узнать двух надсмотрщиков, они вели под руки женщину, прижимавшую к груди ребёнка. Её голова была не покрыта. Она поминутно останавливалась, о чём-то просила своих провожатых.

Карфагеняне молились подземным богам и топали ногами. Стратон сделал знак одному из своих помощников. Тот подскочил к женщине и выхватил из её рук ребёнка. Женщина закричала. Надсмотрщик толкнул её в грудь, и она упала. Ребёнка тот быстро передал жрецу.

Стон женщины заглушил грохот прибоя. Он долго звучал в ушах людей, потрясённых горем матери.

Блеснул медный нож. На одежду Стратона брызнула кровь. Надсмотрщик подставил глиняный бочонок, и безжизненное детское тельце исчезло в его глубине. Стратон опустил бочонок на дно ямы.

Каждый из колонистов должен был бросить в могилу горсть земли.

Стратон простёр руки к небу:

- Прими нашу жертву, о Мелькарт! Пей алую кровь и дай крепость стенам города Тимитерия. Пусть погибнет всякий, кто вздумает разрушить его стены!

Женщина, у которой отняли ребёнка, больше не кричала. Она была неподвижна. К ней подошёл Мисдесс. Лицо его было белее морской пены. Губы дрожали.

- Вставай, Шимба! - Горшечник склонился над женой и гладил её волосы. - Не гневи богов! Они взяли нашего первенца, но они дадут счастье городу, а нам - много сыновей.

Люди молча спускались к берегу. Ганнон с содроганием вспоминал чудовищный обряд жертвоприношения. Здесь, у берегов Великого моря, он показался ему особенно диким, но Ганнон не смел помешать этому обряду. Таков закон жрецов, и горе тому, кто вздумает его нарушить.

У костров

Возвращаться на корабли было уже поздно. Моряки стали устраиваться на ночлег. Гискон присоединился к Мисдессу и Шимбе. Мальчик утешал бедную женщину как мог, но она смотрела на него безучастными, пустыми глазами. Из груди её вырывались тяжёлые стоны.

- Мой птенчик! - без конца повторяла она.

Наступила ночь. Ветер раскачивал верхушки деревьев, и шум их сливался с плеском волн. На берегу суетились люди, готовясь ко сну. Они расстилали одеяла, собирали сучья и сухую траву для костров. Гискон лежал на спине и рассматривал небо, усыпанное звёздами. Он вспоминал наставления Малха. Моряк, не знающий звёзд, слеп. Гискон решил отыскать те созвездия, которые ему указал кормчий. Вот эти звёзды в виде ковша так и называются Большим Ковшом. По ним легко определить, где север. Эти четыре звезды, чуть повыше и левее Большого Ковша, называются почему-то Вороном. Нет, они совсем не похожи на птицу. У них нет ни крыльев, ни клюва. Они скорее напоминают квадратное отверстие бездонного колодца. А разве похожа эта вереница звёзд на льва? А ведь их называют созвездием Льва. А где же Скорпион и Весы?

Услышав шаги, мальчик повернулся на бок.

- Ты не спишь? - удивился Мидаклит.

- Нет, - ответил Гискон. - Я совсем запутался в этих звёздах и не могу найти Скорпиона и Весы.

- Смотри, эти пять звёздочек и есть Скорпион. А там же, на юге, и Весы.

- А почему все эти звёзды так странно называются?

- Люди, которые первыми наблюдали звёзды, видели в них вестников богов. А богами почитались почти все животные и насекомые, которые окружали человека. И до сих пор в Карфагене и на моей родине есть немало людей, считающих, что по звёздам можно предсказать не только жару, бурю, затмение луны и солнца, но и судьбу каждого человека: будет ли этот человек богат или беден, счастлив или несчастлив, когда он женится, сколько у него будет детей. Эти люди почему-то считают, что Юпитер и Венера - это добрые планеты, а Сатурн и Марс злые…

Как ни интересен показался мальчику рассказ о звёздах, но усталость взяла своё, и он забылся.

Почти в то же время у другого костра происходила другая беседа.

- Наконец мы с тобой можем потолковать, Мастарна, с глазу на глаз, - оказал Стратон, подбрасывая в огонь ветку.

- Да, жрец, - проговорил этруск, - ловко мы с тобой притворялись. Скажу правду, увидев тебя в первый раз, я чуть не ахнул. Такой сухопутный воробей - и стал мореплавателем!

Этруск расхохотался.

- А я думал, - добавил он с издёвкой, - что вы с Магарбалом собираете дань с моря только у себя дома!

- А я всегда полагал, - отвечал ему в тон Стратон, - что имел дело с кормчим, а не с надсмотрщиком на чужом корабле.

- Таково уж моё ремесло, - мрачно промолвил этруск. - То богат, а то гол, как зубы. "Мурена" моя вместе со всей добычей досталась твоему Дагону. Я ведь слышал, что ты теперь жрец бога моря!

Стратон сочувственно покачал головой:

- Пират без корабля - всё равно что жрец без языка. А Магарбал ждёт тебя с добычей!

- Храм Тиннит обойдётся и без меня, - бросил этруск. - У Магарбала и так много доходов.

- Нет, Мастарна, - прошептал Стратон, - даже без корабля ты можешь оказать Магарбалу большую услугу. И он не останется в долгу.

На лице Мастарны появилось выражение интереса.

- Не крути хвостом, говори прямо, что тебе надо!

- Есть одно дельце: надо выкрасть девчонку. Привезёшь её в Карфаген - получишь десять амфор серебра.

Мастарна бросил на жреца подозрительный взгляд.

- Да за десять амфор серебра можно купить гаулу вместе с гребцами. Ты не договариваешь, жрец. Выкладывай, что это за девчонка.

- Мне нечего от тебя скрывать, - сказал Стратон. - Это жрица нашего храма. Её увёз Ганнон, нарушив божеские законы.

- Знаю я эти законы. - Мастарна махнул рукой. - Кто как не вы сами их первыми нарушаете. Ты скажи лучше, кем эта жрица приходится Ганнону. Сестрой?

- Невеста, - нехотя проговорил Стратон.

- Так бы ты и сказал сразу, старая крыса! - закричал этруск. - Зачем вам понадобилась в храме невеста Ганнона? Ищи её сам. Я не предатель!

"Набивает цену", - догадался жрец.

- О каком предательстве ты говоришь, Мастарна? - молвил он вкрадчиво. - Ведь не предатель тот и не вор, кто возвращает господину беглого раба. Он честный человек и заслуживает награды. А Синта - рабыня Владычицы.

Мастарна нерешительно покачал головой:

- Рыба не стоит крючка. Большой риск.

- За риск ты получишь ещё пять амфор серебра, - уговаривал жрец.

- Десять! - отозвался Мастарна. Он наклонился вперёд, ноздри его раздувались. - Всего двадцать амфор.

- Да видит Тиннит, ты получишь их, когда беглянка будет у Магарбала! - торжественно произнёс Стратон, подняв ладонь с растопыренными пальцами.

- Но как я её доставлю в Карфаген? Может быть, мне превратиться в дельфина и взять её на спину? - засмеялся этруск, видимо, вспомнив что-то забавное.

- Не мне тебе советовать. Ты ведь Мастарна!

- А ты мне её покажешь?

- Может быть, покажу. А если нет, сам её увидишь. Стоит мне остаться в какой-нибудь из новых колоний, Ганнон перестанет скрывать Синту и возьмёт к себе на корабль. Тогда и действуй. Да поможет тебе Тиннит!

- А впрочем, - добавил он, - давай поищем её на берегу.

- Саул! - крикнул Мастарна. - Ты опять спишь, собака!

Он подбежал к иудею и изо всех сил тряхнул его.

Саул поднял голову и промычал что-то невнятное.

- Оставь его, - сказал Стратон. - Пусть себе спит. Пойдём вдвоём…