Всего за 389 руб. Купить полную версию
Вообще Г. Бретон в своих многочисленных любовно-исторических произведениях демонстрирует удивительное пренебрежение к цифрам и датам. Но даже небольшая перестановка дат переворачивает рассуждения и выводы Г. Бретона с ног на голову. Ибо всего через несколько месяцев после описанных событий, в самом начале 1804 года, Жюно сначала был отправлен из Парижа в небольшой городок Аррас, что следует рассматривать как явное понижение, а затем, вопреки ожиданиям, не был включен в число тех, кто получил маршальские жезлы. Если это рассматривать, следуя бретоновской логике, как "щедрость" добившегося своего мужчины, то тогда Наполеон точно "приходил по утрам к мадам Жюно не только для того, чтобы разбирать там почту". Мы же останемся при нашем мнении, изложенном выше.
* * *
Лора Жюно и ее супруг с самого начала стали вести светский образ жизни и ни в чем себе не отказывали. Они брали от жизни все, что могли, а могли они довольно многое. Воистину, богатство, не доставшееся с рождения, а "свалившееся" уже в зрелом возрасте, лишает рассудка.
Оба они были в высшей степени расточительны; мадам Жюно не хватало никаких денег на ее бесконечные бриллианты, а ее муж тратил массу денег на игру. Много разговоров ходило о его приключениях в игорном доме, где он рвал карты, опрокидывал мебель, бил банкиров и крупье, чтобы возместить себе потерю своих денег.
Огромные доходы Жюно как губернатора отнюдь не могли покрывать всех его расходов. Одного жалованья от государства он получал ежегодно полмиллиона франков, не считая всех побочных доходов, которые приносит с собой подобная должность. В среднем он получал ежегодно около полутора миллиона франков, и все-таки каждый год ухитрялся делать огромные долги. Тогда он шел каяться в своих грехах к императору, и тот однажды беспрекословно подарил ему 300 000 франков, чтобы он мог заплатить часть своих самых настоятельных долгов. И подобный подарок был не единственным. Наполеон передавал обоим Жюно чистыми деньгами прямо-таки невероятные суммы.
Для сравнения отметим, что в эти самые годы рабочая семья в Париже, получавшая от общей работы всех ее членов 1500 франков в год, считалась благоденствующей и на редкость взысканной милостями судьбы.
Когда же Наполеон, однажды не выдержав, объяснил Жюно, что министерство финансов существует не для того, чтобы оплачивать его любовные похождения, будущий герцог д’Абрантес причислил себя к числу обиженных.
Наполеон же вынужден был вслед за этим пригласить к себе Лору Жюно, чтобы попытаться хотя бы через нее пресечь безмерную трату денег, кутежи и оргии, скандальный образ жизни, которыми прославился на весь Париж бывший сержант Андош Жюно.
Но ни мадам Жюно, ни ее супруг не задумывались над тем, чтобы сократить свою расточительность и несколько ограничить свою жизнь, несмотря на все увещания Наполеона. Да и немудрено, что их опьянило то сказочное счастье, которое выпало на их долю.
Жюно были свойственны все пороки доброго рубаки: он любил игру и женщин, был расточителен, не стеснялся, когда было можно, добывать не хватавшие ему средства всякими путями. Замечен он был также и в достаточно опасных и скандальных связях, впрочем, как и его жена. Так, Жюно был завсегдатаем парижского салона Элизы Бачокки, сестры Бонапарта. По определению Талейрана, у Элизы была голова Кромвеля на плечах красивой женщины. Салон ее представлял собой один из центров антиправительственной оппозиции, к тому же Элиза была обижена на брата за свое неудачное замужество (она еще в 1797 году вышла замуж за простого пехотного капитана Феликса Бачокки).
Наполеона беспокоила в этом случае не моральная сторона вопроса. Жюно был человеком, вхожим в императорский дворец; не могли ли секреты Империи просачиваться через Жюно к друзьям Элизы Бачокки?
Наполеон нашел выход из пикантной ситуации: он сделал Элизу принцессой Пьомбино, а позднее и великой герцогиней Тосканской, и тем самым удалил ее из Парижа. Удалил он из Парижа и супругов Жюно, которым удалось покинуть провинциальный Аррас и вернуться в Париж лишь в конце 1804 года (в командовании дивизией аррасских гренадеров Жюно был заменен генералом Удино).
* * *
Лора в это время состояла фрейлиной при дворе государыни-матери и имела достаточно большой вес в парижских салонах. Она обладала живым умом, была приятной собеседницей, говорила изящно и охотно, но, выражая иногда весьма тонкие мысли, порой впадала в вычурность. Она хорошо изучила женщин, а также мужчин и знала тайные пружины, коим повинуются и те и другие. Лора умела быть приятной в обществе и, будучи сама не безгрешной, не требовала, чтобы окружающие ее люди были безгрешны.
Будучи потомком древнего императорского рода, Лора прекрасно смотрелась в аристократическом и элегантном обществе. Ей прекрасно подходила парижская жизнь; она была ей по вкусу. Она любила балы, обеды, театры, удовольствия. Как истинная светская дама, Лора талантливо играла роль властительницы в кругу друзей и поклонников. Ее приемы в доме на Елисейских Полях считались особенно престижными.
Среди окружавших ее женщин можно было заметить мадам Рекамье, мадам Талльен, мадам Ремюза, мадам Каффарелли. Баронесса Лаллеман - душевный друг Лоры - жила у нее после смерти своего сына в 1806 году. В салоне Лоры бывали знаменитый актер Тальма, писатели Бернарден де Сен-Пьер и Жозеф Шенье, драматурги Дюси и Лемерсье, а также многие другие, не менее известные люди.
* * *
Когда в 1806 году генерала Жюно направили губернаторствовать в Парму, Лора отказалась ехать с ним. Она предпочла остаться в Париже, где очень скоро предалась любовным утехам с в ту пору полковником Александром де Жирардэном (позже он станет графом Империи и дивизионным генералом). На этот факт указывал нам Ж. Люка-Дюбретон, который пишет:
"Она призналась в этой своей первой внебрачной любви только Бальзаку, много лет позже".
Потом Жюно отправился командовать армией, предназначенной для вторжения в Португалию, а Лора вновь осталась в Париже, где 25 ноября 1807 года у нее родился сын, которого назвали Наполеон-Андош. Его крестными родителями были сам Наполеон и Жозефина.
* * *
Когда в январе 1808 года за молниеносное завоевание Португалии Жюно получил от Наполеона титул герцога д’Абрантес, соответственно, герцогиней стала и его жена.
Вернулся Жюно из Португалии лишь в октябре 1808 года, в Париже же его ждало одно большое разочарование. По понятным причинам он долгое время ничего толком не знал о жизни своей жены, но почти сразу после возвращения из Португалии Каролина Мюрат рассказала генералу о связи Лоры с тридцатипятилетним красавцем австрийским послом Меттернихом.
Этот скандальный роман тянулся почти два года, пока Каролина не положила ему конец присущим только ей способом. В маске она подошла к Жюно на одном из балов и сказала, что он найдет в будуаре супруги шкатулку с любовными письмами от Меттерниха к Лоре. Ей удалось обнаружить местонахождение этой улики, подкупив горничную мадам Жюно. Генерал, чей вспыльчивый нрав был притчей во языцех, ринулся домой и обнаружил письма. Затем он обрушился на Лору, едва не задушив ее.
Жюно был взбешен и хотел вызвать Меттерниха на дуэль. Он даже подготовил соответствующее послание австрийцу, предложив ему, против правил, выбор оружия. Но Лора порвала письмо и бросила его в камин.
В разразившемся скандале принимал участие, наверное, весь Париж. Речь уже шла о разводе, когда мадам Меттерних намекнула Жюно, что роль Отелло ему не подходит, ведь он и сам вел далеко не монашеский образ жизни. Жюно лишь грустно рассмеялся в ответ, но конфликт был замят, более того, сама Лора в своих "Мемуарах" впоследствии утверждала, что муж сам попросил у нее прощения, умоляя не бросать его.
* * *
Почти весь 1809 год Жюно вновь воевал в Германии, а в 1810 году судьба вновь забросила его на Пиренейский полуостров, но на этот раз он взял Лору с собой. Та вновь была беременна, и Жюно оставил ее в захваченном французами испанском укрепленном городе Сьюдад-Родриго, а сам отправился в очередной поход в Португалию. В Сьюдад-Родриго двадцатишестилетняя Лора не имела никаких известий о муже. Вообще из Португалии не было практически никакой информации, и никто не знал, что там происходит.
Подобная неизвестность, длившаяся уже несколько месяцев, была тяжелее, чем самая неприятная новость. Новостей одновременно и с нетерпением ждали, и боялись. Наконец в дом, где жила герцогиня д’Абрантес и находившаяся при ней баронесса Томьер, явился измученный гонец с письмом от Жюно.
Как потом выяснилось, не видя никакой другой возможности связаться с женой, Жюно написал сразу три письма и передал их трем гонцам-португальцам, пообещав каждому, кто доставит письмо, по тысяче реалов. Два гонца погибли, а может быть, просто испугались долгой и опасной дороги, и лишь третьему удалось благополучно добраться до Сьюдад-Родриго.
Ничего особо утешительного в этом письме не было, но главное - муж, хотя и находился в бедственном положении, был жив, интересовался здоровьем супруги и выражал надежду на скорую встречу.
А состояние здоровья Лоры было не самым блестящим. Она тяжело переносила беременность, и к тому же жизнь в полуосажденном и унылом Сьюдад-Родриго была ей в тягость.
Наконец, в ночь на 25 ноября 1810 года у Лоры родился мальчик, которого она назвала Адольф-Альфред-Мишель.
Через несколько недель после родов Лора с сыном, кормилицей, мадам Томьер и ротой охраны была переправлена в Саламанку, где губернаторствовал генерал Тьебо - старый боевой друг Жюно, бывший начальник его штаба. Он разместил мадам Жюно с младенцем в лучшем доме, в котором до этого жил маршал Ней.