Ему почудилось какое-то движение - в левом углу глаза. Макс напрягся. Почудилось? Или?.. Он хорошо знал, что Баклашовские леса не так-то безобидны. Нет, в них не водятся вампиры и оборотни, которыми Сашу пугали в области. Но в области КОЕ-ЧТО тут водилось несомненно. ОНО было если и не опасным, то во всяком случае - ЧУЖИМ человеку, а это иной раз похуже, чем прямо опасное. Макс не стал вертеть головой - он просто присматривался, стараясь не трудить глаза. Движение повторилось. Кто-то наблюдал за ними - хорошо, если леший(1.). Он любопытен, но не опасен, если его не обижать. Хуже, если ЭТО могло следить за людьми двое суток просто из того же любопытства - или чтобы удостовериться в том, что они убрались с его охотничьей территории. А могло - готовясь напасть. На троих, с оружием - не нападёт, не должно. Но нервы помогает…
- Что?
Время Макса кончилось, а он и не заметил. Федька проснулся сам… Стараясь оставаться спокойным, Макс сказал:
- Дон' т ворри, бат, мэй би со, ин вис плейс ИТ.(2.)
- Вэр из? - Федька не двинулся.
- Он зе лефт энд э литтл бихайнд май бек. Спай. Ю си энизинг?
- Ноу, - Федька по-прежнему не шевелился. Насинг… Вэлл, слип, Макс. ИТ би кэрфулл. Фри хьюмэнс, випонс… Энд ю нау… - Федька повысил голос: - Мы знаем, что ты тут. Не стоит нападать. Мы скоро уйдём. Может ты нас и убьешь, но само будешь покалечено, это точно. Ну так как?
1. Ниже приведенные рассуждения прошу не воспринимать, как бред или фантазии. Подробно его героям я - автор - убежден, что лес - совершенно особый мир, населённый в реальности теми существами, которых мы привыкли считать персонажи фольклора. Кстати - тому есть масса доказательств, в том числе довольно жутковатых. УВАЖАЙТЕ ЛЕС. И не только потому, что он "наш зелёный друг" - нет…
2.(и ниже) - Не волнуйся, но, по-моему, здесь ОНО. - Где? - Слева и немного у меня за спиной. Следит. Видишь что-нибудь? - Нет. Ничего… Ну, спи, Макс. ОНО осторожно. Три человека, оружие… И ты сейчас… (англ.)
Макс уловил движение в углу глаза - дрожь пробрала, на миг он отчетливо увидел НЕЧТО… и перевёл дух:
- Ушло.
- Они умные, - спокойно сказал Фёдор. - Спи.
- Сплю, - сказал Макс - и правда вырубился.
Федька остался в полуденной тишине. Он смотрел на Сашу и грустно думал, что Макс умный и целеустремленный, хотя по моему и не скажешь. И ничего удивительного, если Саша рано или поздно выберет его… Мысли были печальными, Федька заставил себя отмести их и перескочил на то, не знаю что… Но есть же такая вещь, как hagr (1.) - а значит, можно рассчитывать на удачу. Нужно на неё рассчитывать. Отец говорил, что "удача" - это вовсе не "авось", в надеждах на который так любят обвинять русских. "Удача" - это неистовая уверенность в том, что делаешь, зачастую - вопреки жизненным реалиям, настолько всеобъемлющая и безоглядная, что реальность ей подчиняется. Вот почему так часто у русских получается то, что другие признают "невозможным". Федька вспомнил потрясший его случай, о котором читал года полтора назад в одной книге, как зимой 1941 года под Москвой на позиции, занятые частями СС (теми ещё бойцами, свирепыми и беспощадными), сбросили десант воинов-сибиряков - с высоты пятидесяти метров… БЕЗ ПАРАШЮТОВ. Парашютов просто не было, а брать позиции - необходимо. Вызывали добровольцев - и те прыгали с бреющего… Двенадцать из ста разбивались насмерть. Остальные падали в сугробы. Эта выброска и последующая за ней атака заставили эсэсовцев ВПЕРВЫЕ бежать с позиции; их охватил мистический ужас при виде происходящего… Когда Федька читал об этом, он то и дело глотал тугой комок гордости. Конечно, он не претендовал на ТАКОЕ, но ему были знакомы те золотые и стальные крылья, что приподнимают человека и несут его вперед, когда он решил для себя нечто важное и великое - в таких случаях натиск неостановим, горе тому, кто встанет против…
Правы ли они? Правы ли они, сидя в лесу с незаконно приобретённым оружием, правы ли они, идя на совершенно незаконное дело просто потому что закон - на стороне подонка и вора?
Да, правы. И этим всё сказано.
"Любой частью тела - удар. Из любого положения - удар. Твоё тело - волна. Ты - пень; глаз видит, рука не берёт…" - вспомнились слова отца на одной из тренировок. Отец говорил, что, если бы в нашем государстве с детства воспитывали бы касту-элиту бойцов, мы были бы непобедимы. И дело не только в умении драться. Само по себе оно пусто и НИКАКОВО, словно нож или автомат. Ими может воспользоваться бандит. Тому кто не готов сражаться, они не помогут. Дело ещё и в том, что вложено в души бойцов. Нельзя просто быть "крепким профессионалом", на которых так уповает власть, говорил отец. Этого очень мало. Но власть боится людей, которые не просто умеют драться, но ещё и не знают, почему должны делать это. Они неудобны и неподатливы. "У тебя будет тяжёлая жизнь, - говорил отец Федьке. - может быть, даже тяжелей, чем у меня… Но от неё всегда можно отказаться, сын. Так что думай и решай. Каждую секунду… И не жалуйся, когда тебе больно - это ТЫ выбрал…"
Федька бесшумно вздохнул. И улыбнулся под маскировочной сеткой. Прошептал:
- Бог мой - это не ропот, кто вправе роптать?!
Слабой гордости ли праха рядиться с ТОБОЙ…
Я хочу просто страшно, неслышно сказать:
"ТЫ не дал - я б не принял дороги иной…"
1. В скандинавской традиции - способность к познанию, часть личности человека, отвечающая за осмысление мира
* * *
Около восьми вечера, когда в лесу уже сгущался сумрак, а на прогалинах ещё горело солнце, группа вышла к борту. Оно начиналось сразу - невысокий глинистый обрыв, внизу - сразу болотина с мрачными безлиственными деревьями, оставшимися тут от когда-то росшего леса. За болотом виднелась полоса и - отчетливо - остаток заросшей дороги.
- Там километра полтора да Лядского Побоища, Макс бросил в рот большую таблетку глюкозы, покатал её языком, сказал невнятно: - Пайоом? Ии ноуэм?
- Саш, ты как? - повернулся к девчонке Федька. За прошедшие трое суток это был первый случай, когда ей дали понять, что она девчонка.
- Лучше с утра, - сказала девчонка, не поднимая сетки. - Не думайте, я не от усталости… Просто мы же тропы не знаем, а стемнеет - и сядем.
- Логично, заметил Макс, сглотнув остатки глюкозы. - Но решать тебе.
Федька прошелся вдоль обрыва, подобрал несколько галек, черт его знает когда занесённых сюда ледником. Не выходя в кусты, покидал их в болотину, и кивнул:
- Ночуем… Я пойду вон там уток подстрелю, а вы займитесь лагерем.
- Осторожней, - сказал Макс. - Вдруг…
- Никаких "вдруг", - отмахнулся Федька. - Я быстро…
…Он в самом деле обернулся быстро - прямо у края топи подбил вскидку трех селезней, достал их палкой. Отрывистые выстрелы некрупного калибра тем не менее далеко разносились над болотом, и Федька подосадовал на себя, что не взял складной лук. Но из лука он, если по правде, стрелял плоховато. Оставалось утешать тем, что тут пусто, да и запутается выстрел в лесу, исказится, а там и вообще заглохнет… Повесив на ремень селезней, мальчишка уже развернулся - и зацепил взглядом что-то тако… Он повернулся. Шагнул. Носком кроссовки поддел и выбросил из прибрежной грязи металлическую гильзу.
Федька, присев, поднял гильзу двумя пальцами и закусил губу. Старая, выдержавшая множество выстрелов и неоднократно переснаряжавшаяся, со следами оправки, но ухоженная. Тяжелая, а не утонула - значит, стреляли совсем недавно. Федька нюхнул - ударило в ноздри несомненным запахом дымного пороха. Двенадцатый калибр… Люди Большого Ха? Эту мысль Федька отмёл сразу. Во-первых, как и зачем они сюда забрались? Но это ещё ничего, а вот сама гильза… У них наверняка будут навороченные "ремингтоны" и "моссберги" с пластиковыми гильзами западного производства…
Местные охотники? Да, конечно, Баклашовские леса - охотничий рай. Но в округе настоящих промыслов нет - не Сибирь, а из остальных охотников едва четверть осмелится забраться на самом деле глубоко в лес. Но и им нечего делать ТАК глубоко.
Вывод? Федька внимательно огляделся и прислушался. Большинство жителей городов не представляют себе, кто и зачем может жить в лесу. Скорее всего, это какой-то отшельник-человеконенавистник. Вопрос в том, как далеко простирается человеконенавистничество?
Спрятав гильзу в карман, Федька при последнем вечернем свете начал обшаривать берег. Если это и в самом деле житель леса, то выследить его у Федьки шансов столько же, сколько самого Федьку - у ребят с Железнодорожного. Конечно, может быть, он уверен, что тут нет никого, тогда может и подрастерять осторожность… но такие люди за осторожным поведением не следят. Просто это часть их жизни.
После получаса рысканья мальчишка признался себе - ничего похожего на следы нет. Можно даже подумать, что гильза подброшена специально… да нет, зачем? С этими мыслями Федька вернулся к ожидавшим его друзьям, которых нашел только после того, как Макс негромко свистнул - лагерь был отлично замаскирован, костер не дымил и не пах в специальной яме.
- Ты где ходил? - поинтересовалась Саша. Вместо ответа Федька предъявил гильзу и занялся селезнями…
…- Даже если кто-то и явится, - сказала Саша, усаживаясь в корнях большого дуба и кладя полуавтомат поперёк колен, - ну и фик ли? Их один, я трое. Прибьём и похороним.
- Один с топором и двое с носилками ждут его, - дополнил Макс. - Ну, я думаю, сразу конфликтовать мы не станем. Но и он едва ли полезет на троих вот так сразу. А если прячется, так и вообще постарается нам на глаза не попадаться.
Федька сидел со скрещенными ногами, прикрыв глаза. Какое-то время он молчал, словно заснул сидя. Он почти испугал друзей, сказав: - Да, наверное.