Большой Ха не очень удивился, если честно. Опыт поездок по городкам и весям убедил его: карты частенько не соответствуют реальности России. Обозначенные на них асфальтовые дороги оказывались грунтовками, грунтовки заводили в болота, деревни пропадали в лесах, развилки смещались на километры, ориентиры исчезали, как по мановению волшебной палочки. Поэтому он спокойно воспринял, что каменно-деревянный мост, четко обозначенный на карте, оказался жутким сооружением из бревен, досок и дранки. Сквозь них загадочно просвечивалась вода речки, лениво текшей в калиновых и ивовых берегах. На том, что когда-то было перилами моста, а теперь напоминало…. да ничего не напоминало - сидел абориген. Ему было лет десять, он был загорел, белобрыс, облачен в джинсовые шорты, вооружен удочкой и обвивал босыми ногами самую надежную балку. На джип абориген не смотрел.
- Э! - водитель Витя высунулся из окна. - Пацан! Мы тут проедем?!
- Не ори, рыбу распугаешь, - хладнокровно ответил пацан, не поворачиваясь. Витя поперхнулся, а рыболов продолжал: - Если точно по центру, то проедете. А если не точно, то вон по той тропинке, - он махнул рукой, - три километра, крайний дом, дядя Боря, у него трактор. Он вашу тачку вытащит.
- Ну ты слезь, мы поедем, - Витя помахал рукой. Пацан дернул плечом и остался сидеть. - Поедем, Филипп Петрович?
- Давай, - кивнул Большой Ха, пытаясь понять, почему вдруг у него внезапно испортилось настроение. Он так напряженно над этим размышлял, что даже не понял, как и когда джип проскочил мост. Пацан заметил:
- Гляди, а я думал - загремите с бульком.
- Ах ты сопля… - Витя без команды полез из машины, но пацан хладнокровно предупредил:
- В речке не поймаешь. А я номер запомню, в городе будете каждое утро шины менять. Ну, будешь ловить?
- Оставь, - досадливо сказал Большой Ха. Он вдруг понял, в чем дело, почему ему стало не по себе.
Мост. В книжках, которые он любил читать в детстве, вот точно по таким мостам - разбитым, качающимся, через заросшие ряской и ивняком речки - герои попадали из обычного мира в волшебные страны, где…
- Ерунда, - сказал Большой Ха. - Поехали, Вить. Тут должно быть уже рядом.
* * *
Примерно к середине занятий боль ушла окончательно, и Федька в очередной раз признал правоту своего отца, говорившего, что большинство проблем физического плана от того, что люди себя жалеют. Он отошел чуть в сторону и оглядел своих.
Мальчишки боксировали на парах. Девчонки стреляли в цель из двух арбалетов. Федька подобрал шест, намереваясь продолжать разминку, но спохватился:
- А где Женька? - и выругал себя: хорош командир! Впрочем, в начале занятий ему было так больно, что сил не хватало подумать о ком-то и он прикинул численность ЮКов на глаз. - Макс, Женька где?
Но вместо Макса подскочил Юрка. Он держал на плечах шест на манер коромысла и беззаботно ответил:
- А он уехал
- Куда? - Федька, успокоившись, перехватил сове оружие, в шутку стукнул Юрку по плечу - тот ловко отбил удар круговым движением и пожал загорелыми плечами.
- А, не знаю… Я видел, когда к тебе шел. Подъехал джип-"чероки", Женьке дверь открыли, он в него сел и поехал. О, я этот джип еще утром видел! - спохватился Юрка. - Рыбачу на мосту через Калиновку, ну, ты знаешь, три километра от города, около Заповедного… Прет такой кабан, останавливается, из него высовывается пугало… - и Юрка пересказал всю историю. - Я еще подумал: не иначе, как к мэру родня приехала.
- Какой номер, ты говоришь? - Федька не мог понять, что его беспокоит, но что-то беспокоило.
- Московский. У меня дома записан, - Юрка прокрутил шест над головой. - А чего?
- Да, нет ничего, - Федька покачал головой. - Ничего, - добавил он уже уверенно. - Пошли заниматься.
ГЛАВА 7
Безопасный кекс
Мэра Большой Ха проводил до самых ворот - массивных, из черного литья - за которыми стоял привезший главу администрации "мерседес".
- О чем разговор, - мэр широко улыбался, - вы мой гость, можете пользоваться дачей, сколько пожелаете… Я удивлен, что вы не захотели остановиться в городе.
- Дача - удобнее, - Большой Ха полной грудью и вполне искренне вдохнул воздух. - Тут у вас сказка. Просто сказка… Знаете, сидишь в кабинете сутками, дышишь этой кондиционерной химией - даже забываешь как-то, что может существовать на свете такая красота… Так мы с вами договорились?
- Конечно, - мэр кивнул, и улыбнулся вновь. - С вашей стороны было очень любезно ассигновать городу такую сумму, мы непременно дадим сюжет на телевидение. Ну а с моей стороны было бы просто неприлично отказать вам в такой малости, тем более - тоже направленной на благо нашей малой родины.
- Заверяю вас, что результаты поисков, буде таковые случатся, я передам в краеведческий музей, - Большой Ха пожал мэру руку - И, кстати, мне не мешало бы там побывать. Думаю, музею я тоже смогу оказать некоторую помощь. Отдельно от общей…
….Большой Ха все еще провожал взглядом удаляющуюся по аллее машину мэру, когда неслышно подошел Гомер.
- Парень беспокоится, - негромко сказал он. - Говорит, что ему домой пора. По-моему он просто начал что-то подозревать.
- Бумаги посмотрел? - не глядя на помощника, спросил бизнесмен. Гомер кивнул:
- Да. Подлинные. План, правда непонятный, но я думаю, разберемся. Дня два нужно и
подробные карты здешних мест.
- Ты же слышал - нам дали карт-бланш, - Большой Ха презрительно засмеялся.
- Так что все-таки делать с парнем? - уточнил Гомер.
- С парнем… - Большой Ха сощурился. - Видел кто, как он к нам садился?
- Нет, - уверенно ответил Гомер.
- Ну и ладушки. Лучший кекс - безопасный кекс, - пошутил Большой Ха. - Помнишь того турка, у которого клиника? Не может быть, чтобы ему не были доноры нужны.
- Сейчас? - голос Гомера остался равнодушным, но лицо на миг окаменело в непонятной гримасе.
- Нет, что ты, - Большой Ха пошел к дому, его помощник зашагал чуть позади, - Я созвонюсь сперва, потом самолет в областной центр закажем… Да и морозильник найдите. Завтра, к вечеру. Не сбежит?
- Подвал глухой, - Гомер вдруг сказал: - Я иногда думаю Филипп Петрович, а человек ли вы?
- А тебе не все равно? - безразлично отозвался Большой Ха. - Я тебе хорошо плачу. А таких пацанов по этим помойкам - миллионы.
* * *
Обычно Федька вставал сразу, как только открывал глаза, не позволяя себе залеживаться в постели - какие бы ни были настроение и погода за окнами его личного мезонина. Но сегодня открыл глаза, закинул руки под голову и остался лежать, рассматривая хорошо знакомую обстановку и думая, что завтра должен приехать отец. Если ему рассказать все, он поймет. И вообще хорошо, что он будет дома. Федька внезапно понял, что очень соскучился и вздохнул. Посмотрел на свою гитару, улыбнулся, вспомнив, как осенью ездил со школьным театром выступать на региональный конкурс детских коллективов; по ходу спектакля он пел "Балладу о без вести пропавшем" Дольского. Уже после выступления к нему, сидевшему на подоконнике, подошел какой-то продюсер, снисходительно похвалил голос и умелую игру мальчика, спросило, не хочет ли тот начать пробиваться на "большую эстраду"? Только, - сказал продюсер покровительственно, - репертуар, конечно, придется сменить. Вся эта заумь не для нашего времени. Ну, ты знаешь, - он подтолкнул мальчишку локтем, - народу что надо: три притопа два прихлопа, Саша любит Машу, Коля любит Олю…" Федька соскочил с подоконника и ушел, не оглядываясь. И потом, возле автобуса, только недоуменно посмотрел на начавшего было даже за рукав его хватать мужчину. Он не хотел никого обижать или оскорблять, просто после слова "народу", сказанному с оттенком пренебрежения и насмешки, продюсер стал ему неинтересен.
Федька выстрелил себя из постели пятками в потолок, выскочил, подхватил гитару. В окно вливались потоки утреннего прохладного воздуха; ночью прошел дождь. Мальчишка сел на подоконник, свесив ноги наружу, грянул по струнам и завел:
Встань пораньше,
встань пораньше,
Встань пораньше,
Только утро замаячит у ворот!
Ты прислушайся - услышишь,
Как веселый барабанщик
В руки палочки кленовые берет!
Ему очень нравилась эта старая песня, потому что она была настоящей, потому что она была несгибаемой, потому что она - так думал Федька, когда услышал в первый раз - противоречила навязчивому идиотизму, которого вокруг было полным-полно. Но сегодня допеть про барабанщика у него допеть не получилось.
- Федь! Фе-дор!!! - раздалось снизу. Федька посмотрел, перегнувшись через гитару - под окном торчал Макс, сбоку подскакивал от нетерпения Юрка. Федька поймал себя на том, что ищет взглядом Сашу, рассердился, махнул рукой:
- Что? Заходите!
- Федь, - Макс явно перевел дыхание, - Женька дома не ночевал.