Твен Марк - Приключения Гекльберри Финна [Издание 1942 г.] стр 8.

Я лежал и курил и смотрел в небо. Нигде ни облачка. Я не знал, что когда лежишь на спине в лунную ночь и смотришь в небо, то оно кажется бесконечно глубоким; так хорошо было! А как далеко в такую ночь разносится малейший звук на воде! Я слышал людской говор с пристани и мог различить каждое произносимое слово. Один говорил, что дни теперь будут все длиннее, а ночи короче. Другой возразил на это, что сегодняшняя ночь не из коротких, и все почему-то рассмеялись. Затем он повторил свое выражение, считая его очень остроумным, и другие опять рассмеялись.

Потом кто-то сказал, что уже три часа, что скоро начнет светать, затем опять послышался смех. Но лодка моя плыла все дальше и дальше; голоса стали доноситься неясно, так что я уже не мог различить слов, слышался только отдаленный гул да смех, но скоро затихли и они. Пристань была далеко позади.

Я приподнялся и увидел перед собой Джексонов остров, поросший густым лесом; издали он вздымался передо мной темной массой, точно громадный пароход без огней. Низкий песчаный берег был весь под водой.

Подхваченный быстрым течением, я живо обогнул мыс, вошел в тихую воду и высадился на берегу, обращенном к Иллинойсу. Лодку мою я ввел в маленькую знакомую мне бухточку, закрытую густым лозняком, так что ничей посторонний глаз не мог бы заметить ее. Ура! Я был свободен!

Вскарабкавшись на берег, я присел на пень и стал смотреть на величественную реку, по которой тихо скользили темные бревна. Вдали раскинулся город; там, как звездочки, мерцали огоньки. Вот проплыл огромный плот с фонарем посередине; я смотрел, как он медленно проносится мимо меня, и слышал, как человек, стоявший на плоту, крикнул кому-то: "Право на борт!" Плот был далеко на середине реки, а мне казалось, что говорят в двух шагах от меня.

На небе показалась серая полоса рассвета. Я пошел в лес и прилег отдохнуть перед завтраком.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Сон в лесу. - Ищут мертвое тело. - На страже. - Гек находит Джима. - Дурные приметы. - Негр с деревянной ногой.

Солнце стояло уже высоко на небе, когда я проснулся. Очевидно, было уже часов восемь, если не больше. Я лежал на траве в тени деревьев и чувствовал себя хорошо и привольно, как птица в гнезде. Деревья росли так густо, что солнечные лучи еле пробивались меж ветвей. На земле, на тех местах, куда проникли лучи, танцовали блестящие пятна - признак небольшого ветерка. Две белочки сидели на ветке и дружелюбно посматривали на меня.

Мне было так хорошо и удобно, что не хотелось вставать и заботиться о завтраке. Я даже закрыл глаза, намереваясь еще немного вздремнуть, как вдруг мне послышался какой-то отдаленный неясный звук - бум-бум. Этот звук пронесся над рекой. Я приподнялся и стал прислушиваться. Звук повторился! Я вскочил на ноги, побежал к берегу, раздвинул кусты и стал смотреть. Почти против пристани над водой стлалось белое облачко. Пристань полна людей. Теперь я понял, в чем дело. Бум! И я различил дымок, отделившийся от пароходного борта. Ого! Они палили из пушки по воде, чтобы заставить всплыть на поверхность мой труп!

Я страшно проголодался, но не смел развести огонь - дым мог выдать меня. Так сидел я на берегу, прислушиваясь к пушечным выстрелам и следя за белыми клубами дыма. Река в этом месте была очень широка и в это солнечное утро казалась особенно прекрасной. Я с наслаждением сидел бы здесь все время, пока они ищут мои бренные останки, если бы только мне было что поесть! Вдруг мне пришло в голову, что в нашем городе есть обычай при поисках утопленников бросать в воду караваи хлеба со вставленными внутрь стаканчиками ртути, потому что такой каравай непременно остановится над мертвым телом.

"Вот, - подумал я, - вылови-ка такой каравай, он тебе гораздо больше пригодится, чем твоему мертвому телу".

И действительно, едва я это подумал, как вижу - плывет такой хлебец. Я подцепил его длинным прутом и вытащил благополучно из воды. Это была отличная булка, какие едят богатые люди, - не то что те жесткие серые хлебы, о которые ломают зубы бедняки. Надо "умереть", чтобы получить такую чудесную вкусную булку!

Я спокойно сидел на пне, уписывая добычу и следя за стараниями искателей моего трупа. "Может, быть, - думал я, - вдова или пастор молились, чтобы этот хлеб нашел меня, - вот он и приплыл ко мне".

Я закурил трубочку и продолжал наблюдать за пароходом. Пароход все приближался; я потушил мою трубочку, лег на берегу, спрятавшись за дерево, и сквозь ветви наблюдал за происходившим.

Гек Финн.

Пароход подошел уже совсем близко, так что пассажиры могли перекинуть доску и сойти на берег. Почти все мои знакомые собрались здесь. Мой отец, казавшийся немного смущенным, судья Тэчер с дочерью, Джо Гарпер, Том Сойер с братом, сестрой и старой тетушкой Полли и многие другие. Вдовы и мисс Ватсон я не заметил - они, верно, были страшно убиты горем. Все толковали про убийство. Капитан вдруг крикнул:

- Смотрите теперь в оба, господа: у острова самое быстрое течение. Очень возможно, что тело прибило сюда и оно запуталось в тростниках. Я надеюсь, что здесь мы его найдем!

Но я на это совсем не надеялся! Они все столпились на борту и, не дыша, пристально уставились глазами на воду. Мне хотелось засмеяться им в лицо, так забавны были их серьезные мины.

Бум! - прогремел опять пушечный выстрел и на этот раз так близко от меня, что я чуть не оглох от удара и чуть не ослеп от дыма; одну секунду я думал, что я уже умер. Если бы они выпалили еще раз, то уж наверное нашли бы труп, который искали. Мало-помалу я пришел в себя и понял, что остался цел и невредим.

Между тем пароход пошел дальше и скоро скрылся из виду. Обогнув мыс, они прошли мимо острова с другой стороны и продолжали палить не переставая. Я тоже перешел на другую сторону и долго наблюдал за ними. Наконец они устали гоняться за моим мертвым телом и повернули к городу. Теперь я надеялся, что они навсегда оставят меня в покое.

Я вытащил мои пожитки из лодки и очень уютно устроился в густом лесу. Из одеял я соорудил нечто вроде палатки, чтобы защитить мое имущество от дождя. Потом я поймал щуку, выпотрошил ее пилой, развел огонь и состряпал себе отличный ужин. Потом забросил снова удочки, чтобы наловить рыбы к утреннему завтраку.

Когда стемнело, я, закурив трубочку, присел к моему костру, очень довольный собой. Но мало-помалу меня охватила тоска одиночества. Я пошел на берег и стал смотреть на катившиеся волны, на сверкавшие звезды, потом стал считать скользившие по реке бревна, потом вернулся в палатку и лег спать. Самое лучшее средство от одиночества - сон.

Так прошло три дня и три ночи без всякой перемены. Затем мне вздумалось исследовать остров. Ведь остров был мой, я, так сказать, был его полный властелин, и мне хотелось изучить каждый его уголок, но главным образом мне нужно было просто убить время. Я нашел много прекрасной, спелой земляники, а также незрелого винограда и других ягод, которыми со временем можно будет полакомиться.

Я пробирался через чащу леса, как я думал, на другой конец острова.

Я захватил с собой ружье, но избегал стрелять, боясь звуком выстрела выдать свое присутствие. Я чуть не наступил на довольно большую змею, извивавшуюся на траве и цветах, я шел все дальше, беззаботно посматривая по сторонам, и вдруг наткнулся на дымившиеся остатки недавнего костра.

У меня душа ушла в пятки. Недолго думая, я на цыпочках стал осторожно красться назад. По временам я останавливался и прислушивался, но сердце у меня билось так сильно, что я ничего не мог слышать. Я шел дальше и опять останавливался от страха, принимая пень за человека и леденея от ужаса при звуке хрустевшего под ногами сучка.

Вернулся я в свою палатку в довольно мрачном настроении духа, собрал наскоро все свои пожитки и снес их в лодку. Костер потушил, даже затоптал пепел, а сам влез на дерево, чтобы внимательно осмотреть всю окрестность.

На дереве просидел я часа два или три, ничего не видя и не слыша, вздрагивая тысячу раз от воображаемых голосов и шагов. Но не мог же я вечно оставаться на дереве! Я слез вниз, но из осторожности держался в чаще леса, внимательно ко всему прислушиваясь.

Стемнело. Мне захотелось есть. Перед восходом луны я пробрался к моей лодке и поплыл к Иллинойсу. Там я высадился на берегу и сварил себе ужин. Только что я хотел лечь спать, как вдруг услышал стук копыт и человеческие голоса. Я осторожно заполз в чащу и стал наблюдать.

Через несколько минут я услыхал чей-то голос:

- Если найдем удобное местечко, то расположимся здесь. Лошади совсем заморились.

Не медля, я пробрался к моей лодке и поплыл на старое место. Видно, мне и ночевать придется в лодке.

Но мне не спалось; неотвязные мысли мешали вздремнуть, и если на минуту я забывался сном, мне начинало казаться, что кто-то схватил меня за шиворот. Все это измучило меня. "Так жить нельзя, - думал я, - надо пойти и разузнать во что бы то ни стало, кто живет на острове". После этого мне стало немножко легче.