В голове у Кики снова прозвучали сердитые слова доктора ван Кайзера: «Вам никто не поверит!»
– Попечителей не интересовало то, что могла бы рассказать я. На них произвели впечатление его бумаги, дипломы и краткая автобиография, их загипнотизировала его программная речь, полная саморекламы, и они наняли его. – Плечи у неё бессильно опустились. – Вот так-то. А я болтливая старуха. – Она с опаской посмотрела на Кики. – Вы репортер, но я попрошу не писать об этом.
– Нет, конечно, не буду, – заверила её Кики.
Рыжик, которому надоела эта долгая беседа, заворочался у неё на руках, и Кики спустила его на пол. Он направился к подстилке в углу и свернулся клубком на освободившемся после Моне месте.
– Вы работали в одном из музеев Вены? – спросила Кики.
Гейбриел кивнула.
– Да, до того, как мы приехали в Соединенные Штаты. После нашего переезда сюда я сидела дома и работала для души.
– Вы художница?
– Да, я рисую, – ответила Гейбриел. – И немного леплю. А ещё у меня есть круг и печь для обжига.
– Круг?
– Гончарный круг.
– Это у вас я должна была взять интервью! – воскликнула Кики.
– Приходи как-нибудь ко мне домой, – сказала Гейбриел. – Я с удовольствием покажу тебе мои вещи.
– С удовольствием приду, – ответила Кики. Она посмотрела на часы. – А теперь мне надо идти, не то я опоздаю на мой автобус.
Она подняла с подстилки Рыжика, явно не желавшего уходить, посадила его в ранец и за руку попрощалась с Гейбриел Джанссен.
– Спасибо, – сказала она, выходя из двери. – Мне было очень интересно поговорить с вами.
Вечером того же дня Кики вошла в гостиную и села рядом с матерью на диван. Весь день ей не давала покоя мысль о том, что доктор ван Кайзер может уговорить попечительский совет уволить Гейбриел. Рыжик, пожелавший тоже принять участие в беседе, вылез из стоявшего в камине медного бака для кипячения белья, в котором у них хранились дрова, и спрыгнул на пол у ног Кики.
– Мам, как ты поступаешь, если у тебя есть ощущение, что что-то не совсем так, но ты не знаешь точно, что именно?
Доктор Коллир отложила книгу и взъерошила рыжие локоны дочери.
– Это зависит от того, о чем идет речь, – сказала она. – Например, когда я имею дело с больным, я обычно доверяюсь своей интуиции. Что-нибудь не так в школе?
– Нет. Не в школе.
– Ну что тебе сказать, Кики? Я бы попыталась все до конца выяснить.
– Спасибо, я тоже так думаю, – с улыбкой подхватила Кики. Она встала и, нагнувшись, крепко обняла мать. – Спокойной ночи.
Доктор Коллир нерешительно улыбнулась.
– О Боже. Боюсь, я только что разрешила тебе что-то, – вымолвила она, – и сама не знаю что.
– Не будем беспокоиться, мам.
– Меньше всего я хотела услышать от тебя нечто подобное! Спокойной ночи.
Глава третья
Утром в понедельник Кики встретилась с Эндрю в редакции «Курьера» на втором этаже школы.
– Как прошло интервью в Галльярде? – спросил Эндрю.
– Лучше, чем я думала, – ответила Кики. – По-моему, я наткнулась на кое-что поинтересней, чем беседа о возможностях получить работу в музее изящных искусств! – Она вкратце поведала Эндрю о своих встречах с доктором ван Кайзером и Гейбриел Джанссен.
– Он отвратительный тип, – закончила Кики, наморщив нос. – Даже Рыжик почувствовал, какой это фрукт. Мне кажется, я вышла на настоящий разоблачительный материал, только вот не знаю, как его собрать. Никак не придумаю благовидного повода покрутиться там и выведать побольше.
– Ну, села на своего конька! Кики проводит журналистское расследование!
– Не дразнись, Эндрю, – сердито сказала Кики. Она готова была вспылить. – Ты можешь не доверять моему шестому чувству, но уж Рыжик никогда не ошибается.