Всего за 239 руб. Купить полную версию
Они пили сок и кофе, а потом Штеффи с тетей Мартой поехали дальше, к белому домику на западном берегу острова. Дом на краю земли, как его мысленно назвала Штеффи, увидев впервые.
Перед тем как войти, Штеффи обошла дом. Небольшая лодка лежала у причала, пахнущая свежестью простыня сушилась на веревке для белья.
- Ты уже была в пятидесятнической церкви в Гётеборге? - поинтересовалась тетя Марта, когда они сели ужинать за кухонным столом.
Штеффи покачала головой.
- Тебе было бы полезно как-нибудь сходить туда, - сказала тетя Марта.
- Мне нужно все время учиться, - сказала Штеффи. - Иначе я не получу стипендию на следующий семестр.
- Конечно, ты должна хорошо заниматься в школе, - сказала тетя Марта, - но душа тоже должна получить свое. Я беспокоюсь за тебя. В городе так много соблазнов.
Штеффи знала, что тетя Марта имела в виду под соблазнами: кинотеатры и танцы, помада и химическая завивка. И мальчики.
- Я должна учиться, - повторила Штеффи. - Я едва успеваю думать еще о чем-нибудь.
- Это хорошо, - сказала тетя Марта. - Ты хорошая девочка. Я знаю, ты не доставишь нам огорчений.
Вечером Штеффи заснула на узкой кровати в мансарде. Ее старый плюшевый медвежонок сидел в ногах. Угольно-черные глазки приветливо поблескивали в темноте.
Глава 11
Воскресное утро на острове означало воскресную школу в пятидесятнической церкви. Но Штеффи была в гостях и могла туда не ходить. Вместо этого она села на велосипед и поехала к Вере.
Вера жила со своей мамой в домике на краю поселка у пристани. Дом был выкрашен в белый цвет, но краска стала такой грязной и обшарпанной, что он выглядел скорее серым. На крыше не хватало нескольких черепичин, а дверь жалобно скрипела, когда Вера открыла ее и впустила Штеффи.
Папа Веры утонул еще до ее рождения, за несколько недель до свадьбы с Вериной мамой. Тетя Марта говорила, что Вера родилась вне брака, и в голосе ее слышалось осуждение. Но, несмотря на это, Вера нравилась тете Марте, и она ничего не имела против того, чтобы Штеффи дружила с ней.
Мама Веры просунула голову в дверь кухни и поздоровалась со Штеффи. Она была довольно молода, моложе мамы Штеффи, но выглядела усталой и измотанной. Волосы, такие же рыжие, как и у Веры, растрепаны, во рту не хватало двух верхних зубов.
- Пойдем, - сказала Вера и потянула за собой Штеффи наверх по чердачной лестнице. Летом Вера обычно жила в каморке на чердаке, зимой делила комнату с мамой.
На чердаке было темно и пахло затхлостью. Непонятного вида вещи, упрятанные вдоль стен под скошенным потолком, старые одеяла и тряпье висели на потолочных балках. Штеффи немного боялась Вериного чердака. Она бы не захотела подниматься туда вечером одна, а тем более - спать в каморке.
Вера отворила низкую дверь и пропустила Штеффи вперед. В комнатке помещались только кровать и ящик, где Вера хранила свою одежду. Уроки она обычно делала в кухне. Теперь Вере не надо было заниматься. Она окончила школу после шестого класса, как большинство детей на острове. Штеффи пришлось бы сделать так же, если бы не жена доктора и стипендия.
Она не должна забывать, чем обязана жене доктора. Тем, кто выделил стипендию "одаренной девочке без собственных средств", и комитету помощи, который помог ей попасть в Швецию.
С тетей Мартой и дядей Эвертом было по-другому. Они не требовали признательности за то, что взяли ее, и поэтому Штеффи была им благодарна.
Девочки сидели рядом на кровати.
- Как у тебя дела? - спросила Вера, - В городе?
Штеффи описала большую квартиру семьи доктора, а Вера слушала, открыв рот.
- У меня будет такая же, когда вырасту, - сказала она. - Я тоже буду так жить.
Штеффи мечтала стать врачом. Вериной мечтой было выйти замуж за богатого и жить в городе, иметь много денег и красивой одежды и прислугу.
Когда Штеффи рассказала об Алисе, которая жила в огромной кирпичной вилле у пруда Белых Лилий, Вера глубоко вздохнула.
- Пруд находится в их саду? - спросила она.
- Нет, - ответила Штеффи. - Он в парке.
- Вот бы мне виллу со своим собственным прудом с лилиями в саду, - сказала Вера.
Штеффи хотела рассказать Вере, что богатая красивая Алиса выглядит несчастной. В то время как Май из Майорны полна радости и оптимизма. Но не знала, какие слова подобрать, чтобы Вера поняла.
- Да ну! - сказала вместо этого Штеффи. - Пруд не может сравниться с целым морем.
- Ты ведь не скучаешь по острову? - спросила Вера. - Теперь, когда у тебя все хорошо.
- Иногда. Я скучаю по Нелли и по тебе.
- Так же сильно, как по дому?
Штеффи помедлила с ответом. Дома - это значит быть с людьми, которых знаешь всю свою жизнь, разговаривать на своем языке и не бояться, что тебя не поймут. Дом - это место, где ты можешь быть самой собой.
- Нет, - сказала она. - Не так сильно. Или по-другому.
- А Сильвия? - спросила Вера. - Ты ее встречала? Вы учитесь в одном классе?
- Нет, она ходит в параллельный класс. С Ингрид. Я никогда с ними не разговариваю.
Вера рассказала, что слышала от Гунвор, которая слышала от Майбритт, которая в свою очередь слышала от Барбру: неделю назад Сильвия приезжала домой и привезла с собой записку от классной руководительницы, где было написано, что ей следует уделять учебе больше внимания, если она хочет учиться в Гётеборге.
Штеффи кивнула. Это ее не удивило. В школе на острове Сильвия имела репутацию способной ученицы. Ей не нужно было напрягаться, чтобы получать хорошие отметки. В Гетеборгской школе дела обстояли иначе. Там все считались лучшими ученицами в своих прежних классах. Хорошие отметки там нужно было заработать.
- Так ей и надо, - сказала Вера.
- Угу, - рассеяно подтвердила Штеффи. Словно Сильвия не имела к ней никакого отношения. Она осталась в прошлом.
Девочки покатались на велосипедах, наслаждаясь прекрасной осенней погодой. Чистым прозрачным воздухом дышалось легко. Вереск отцвел, а листва невысоких деревьев начала желтеть. Они собирали последние ягоды ежевики в своем, известном только им месте, а потом отправились туда, где Вера учила Штеффи ездить на велосипеде.
Остров и Вера, они связаны воедино.
К послеобеденному кофе у тети Марты пришла тетя Альма с Нелли и своими двумя детьми. Разговаривая по-немецки с Нелли, Штеффи заметила, что сестра смешивает немецкие и шведские слова.
- Ты не должна забывать немецкий! - сказала Штеффи. - Нельзя! Каково это будет, когда мы снова встретим маму с папой?
- Мне же не с кем разговаривать по-немецки, когда тебя здесь нет, - угрюмо ответила Нелли.
- Ты должна читать, - сказала Штеффи. - Перечитывай свои старые книги. Можешь взять мои. И пиши домой по крайней мере одно письмо в неделю. Обещай, что будешь делать это!
- Ладно, - ответила Нелли. - Только не зуди!
Тикали большие настенные часы. В шесть часов пароход уплывает в Гётеборг. В пять они сядут ужинать. Штеффи надеялась, что дядя Эверт к этому времени будет дома. Иначе пройдет еще месяц, прежде чем она увидит его.
В половине пятого тетя Альма с малышами отправилась домой. Тетя Марта накрыла кухонный стол на троих, часы в комнате пробили пять, а дяди Эверта все еще не было.
- Нам лучше поесть, - сказала тетя Марта. - Тебе нельзя опаздывать на пароход.
В полшестого ужин был съеден и посуда вымыта. В сумке Штеффи лежали чистые простыни и белье.
- Пора ехать, - сказала тетя Марта. - Ничего не поделаешь.
Штеффи снова сидела на багажнике позади тети Марты и держала сумку на коленях. У каждого поворота она надеялась, что еще встретит дядю Эверта.
- Увидишь, они успеют причалить, когда мы спустимся к пристани, - сказала тетя Марта.
Они подошли к причалу, но место, где обычно стояла "Диана", рыболовная лодка дяди Эверта, пустовало. Тетя Марта оставила велосипед у навеса для лодок и повела Штеффи по небольшому пирсу, к которому причаливал пароход.
Только пароход отошел, как послышался глухой рокот. Рыбацкая лодка подходила к причалу. Это была "Диана".
Штеффи бросилась на другую сторону палубы. В рулевой рубке на "Диане" стоял дядя Эверт в голубых брюках и шерстяном свитере.
- Дядя Эверт!
- Штеффи! - крикнул он и помахал рукой. - У нас были неприятности с мотором. Не смогли приехать раньше.
- Ничего! - крикнула Штеффи в ответ. - Я скоро вернусь домой.
Домой. Остров, наверное, тоже дом, хоть и по-другому.