Всего за 239 руб. Купить полную версию
В течение дня они успели познакомиться с пятью учителями. Хедвиг Бьёрк не видели, поскольку по вторникам не было ни математики, ни биологии. Зато познакомились с пожилой фрекен Альберг, преподававшей родную речь, с симпатичной учительницей по шитью и с учительницей по физкультуре, которая построила их в линейку на школьном дворе и без конца свистела в свисток.
- Прыжок - раз-два-три, прыжок - раз-два… Порядок в строю, девочки!
После физкультуры был перерыв на завтрак. В столовой Штеффи увидела темноволосую девочку, сидевшую за столом в одиночестве. Штеффи взяла стакан молока и подошла к ней.
- Можно мне здесь сесть?
Девочка равнодушно кивнула.
Штеффи не собиралась расспрашивать ее. У нее просто вырвалось:
- Ты тоже еврейка, не так ли?
- Какое тебе дело? - фыркнула девочка. - Не выдумывай! Я - шведка.
Штеффи не поняла, почему она так рассердилась.
Будь они в Вене, Штеффи бы поняла. Она бы решила, что девочка хитрит, как Эви, которая всегда говорила, что ее мать католичка. Но здесь, в Швеции, быть евреем не опасно. А если она ошиблась, если у этой девочки темные волосы и карие глаза по другой причине, то стоило только сказать.
- Извини, - пробормотала Штеффи. - Я не имела в виду ничего такого… я просто спросила…
В это время подошла Май Карлсон и села рядом. Она ничего не заметила и принялась весело болтать со Штеффи о военных замашках учительницы по физкультуре.
- Она наверняка хочет, чтобы мы на каждом уроке прыгали, вытянув руки вверх. Тут не будет игры в мяч, это точно.
Темноволосая девочка поднялась и ушла. Ее стакан с молоком остался на столе нетронутым. Ничто не напоминало о том, что она здесь сидела. Ни бумаги от бутербродов, ни хлебных крошек.
После перемены они познакомились с фрекен Фредриксон, преподававшей общую историю и историю христианства.
- Есть кто-нибудь, кого надо освободить от истории христианства? В таком случае у вас должна быть справка о принадлежности к другой религиозной конфессии.
В Вене Штеффи и ее одноклассникам-евреям историю религии преподавал раввин, в то время как детей-католиков и протестантов учили свои священники.
На острове никто даже не подумал бы спросить, хочет ли она изучать христианство. Теперь она христианка. Ее крестили и приняли в пятидесятническую церковь.
Штеффи обернулась и искоса посмотрела на темноволосую девочку, которая равнодушно разглядывала свои ногти.
- Никого нет? - повторила фрекен Фредриксон. Штеффи показалось, что учительница смотрит на нее. Штеффи слегка покачала головой.
- А если я атеистка, - спросила Май Карлсон, - тогда могут освободить?
- В твоем возрасте, - сказала фрекен Фредриксон, - еще не знают, что такое атеизм. И в дальнейшем прошу избавить меня от подобных глупостей.
Последним в этот день был сдвоенный урок иностранного языка. Семь часов в неделю они должны заниматься немецким, и многие девочки в классе стонали, не приступив еще к учебе:
- Немецкие глаголы! И предлоги, управляющие винительным и дательным падежами! - Они слышали об этом от старших сестер, братьев и подруг.
Штеффи не о чем было беспокоиться. Ведь немецкий - ее родной язык.
Учительницу по немецкому языку звали фрекен Крантц. С буквой "ц". "Ведьма", - прошептал кто-то из девочек в коридоре, но остальные тут же зашикали на нее.
Белая блузка фрекен Крантц была безукоризненно чиста, накрахмалена и высоко застегнута на шее. Каблуки жестко стучали по полу, когда она ходила по классу взад-вперед.
- Грамматика - это основа, - объясняла она. - Тот, кто не овладеет грамматикой, не сможет научиться немецкому языку. Поэтому тот, кто не хочет усердно работать, никогда не выучит немецкий. На моих уроках работают усердно. Через семестр, подними я вас среди ночи, вы должны не задумываясь перечислить мне предлоги, управляющие винительным и дательным падежами. Тот, кто не сможет, не будет аттестован. Поняли?
Штеффи стало интересно, в самом ли деле фрекен Крантц приходит домой к своим ученицам по ночам, но решила, что это образное выражение. Сама Штеффи не была твердо уверена, что знает, что такое винительный и дательный падежи, но время покажет, да и к тому же оказалось, остальные тоже не знали, о чем говорила фрекен Крантц.
Фрекен Крантц провела перекличку: каждый должен был сказать: "Ich heisse", то есть "меня зовут", и назвать свое имя.
- Ich heisse Алиса Мартин, - сказала темноволосая девочка.
- Ich heisse Май Карлсон.
Это прозвучало скорее с гетеборгским акцентом, чем с немецким.
- Ich heisse Стефания Штайнер.
Фрекен Крантц вздрогнула.
- Что это за произношение? Откуда ты приехала?
- Из Вены, - прошептала по-немецки Штеффи.
- Беженка?
- Да.
- Мы не говорим в школе на венском диалекте, - сказала фрекен Крантц. - Мы говорим на чистом немецком, как в столице государства, Берлине. И будьте так добры, фрейлейн Штайнер, учите его.
Щеки Штеффи горели. Такого она не ожидала. Похоже, что немецкий станет для нее самым сложным предметом, вместо того чтобы быть самым легким.
- Какой кошмар, - сочувственно прошептала ей в ухо Май Карлсон. - Не обращай на нее внимания.
После обеда Штеффи со Свеном отправились выгуливать Путте в парк напротив дома. Штеффи рассказала о своих учителях, а Свен - о своих. Свену понравился только один, преподаватель родного языка, одобрявший его желание писать. Все остальные, если верить Свену, - старые чудаки, и некоторые симпатизировали нацизму.
- Таким не следует быть учителями, - сказал Свен. - Хотя у нас можно быть даже коричневым, но только не красным.
- Красным?
- Да, коммунистом.
- Ты коммунист?
- Нет, - сказал Свен. - Конечно же, нет. Но во многом они правы. Общество должно стать справедливее. От всего старого и прогнившего нужно избавиться. Передача богатств по наследству. Военщина. Чиновники, которые помогают только своим.
Штеффи задумалась. Это звучало верно, но все же…
- Однако нацисты, - сказала она, - они тоже против старого, против богатых и за народ, как они говорят.
- Они лгут, - ответил Свен. - Крупные предприятия в Германии платят нацистам. Военная промышленность. И поэтому они обвиняют евреев в безработице и бедности.
Свен провел руками по волосам, взъерошив их. Его каштановая челка была уже не такая длинная, как после похода в горы. Фру Сёдерберг быстро отправила Свена к парикмахеру.
- Как долго это продлится? - спросила Штеффи.
- Что?
- Война.
Свен вздохнул:
- Не знаю. Сейчас дела идут неважно.
Действительно, кроме Дании и Норвегии были оккупированы также Франция, Бельгия и Голландия. Италия принимала участие в войне на стороне Германии. Последние дни немцы стали бомбить с воздуха Лондон. По радио рассказывали о многих погибших и раненых и еще о тех, кто стал бездомным после бомбардировок.
- А вдруг они победят?
- Немцы?
Штеффи кивнула.
- Никогда, - сказал Свен. - Они никогда не победят. Ты понимаешь?
Штеффи очень хотелось верить ему.
Глава 7
