Всего за 239 руб. Купить полную версию
- Э, нет, Путте, - сказал Свен. - Ты уже гулял. Так что придется тебе остаться дома.
- Нам сюда, - сказал он. - Дневной концерт начнется через десять минут.
У Штеффи потеплело на душе от радости. Много лет прошло с тех пор, как она слушала музыку в последний раз. Когда нацисты захватили власть в Австрии, они запретили евреям посещать кинотеатры, театры и концерты. На острове ей не позволяли слушать музыку по радио. Согласно церковным правилам, тетя Марта считала это грехом. При мысли о тете Марте она почувствовала укол совести, но постаралась не думать об этом. Музыка была частью ее жизни, с тех пор как она себя помнила. Мамина игра на пианино и песни, ее собственные уроки музыки, домашние концерты и оперные выступления, прогулки летними вечерами на концерт в парк Пратер. Что в этом плохого?
- О чем ты задумалась?
- Ни о чем.
- Тогда пошли.
Они отыскали свои места в задних рядах и сели. Дирижер поднял палочку. Чудесная музыка захлестнула ее с головой. Это был Моцарт, концерт для фортепиано фа минор. Она вспомнила, что уже слышала его давно, с мамой и папой. Это была последняя мысль, которая мелькнула у нее в голове, затем Штеффи растворилась в музыке и забыла обо всем.
Прозвучал последний такт. Штеффи медленно осознавала, что сидит в концертном зале среди аплодирующих людей, рядом - Свен. Но она все еще чувствовала полнейшую тишину внутри себя и не хотела нарушать это чувство разговором.
- Какая ты тихая, - сказал Свен, когда они снова вышли на площадь Гёта. - Тебе понравилось?
- Да, - ответила она, - конечно, мне понравилось. Спасибо, что ты взял меня с собой.
- Хорошо, - сказал Свен. - Теперь пойдем в кондитерскую.
Они направились вниз по бульвару и вошли в кондитерскую. Это было приятное место: красная бархатная обивка на мебели, зеркала в золоченых рамах.
- Что ты любишь? - спросил Свен. - Можешь выбрать все, что захочешь.
Штеффи заказала пирожное "Наполеон" в блестящей розовой глазури. Свен взял такое же и попросил принести горячий шоколад со взбитыми сливками для Штеффи и кофе для себя.
Они сидели за маленьким круглым столиком и лакомились пирожными. Штеффи давно уже не ела такой вкусноты. Она пригубила шоколад, едва касаясь сливок, растягивая удовольствие.
- Свен, - сказала она, - ты думаешь, это правильно, что у меня все хорошо, тогда как у мамы с папой не хватает еды?
- Нет, - сказал Свен, - не думай так. Ты здесь, потому что они хотели, чтобы у тебя все было хорошо. Твои родители обрадовались бы, если б знали, что ты сидишь здесь и ешь пирожное. Тебе не за что себя винить. Понимаешь?
Штеффи кивнула. Когда Свен говорил, Штеффи не сомневалась, что он прав.
Глава 14
- В среду мы были на концерте, - рассказывала Штеффи Гарриет и Лилиан. - А потом он пригласил меня в кондитерскую.
Хотя это была правда, Штеффи казалось, что она лжет. Ее ложь о Свене пачкала обманом все, что она о нем говорила. У нее портилось настроение, но вместе с тем появлялось щекочущее чувство возбуждения.
Порой она почти верила, что рассказывает правду. Как они шли рука об руку, выгуливая Путте, о чем Свен шептал ей на ухо, когда они были одни, о том, что им, как заговорщикам, приходится держать все в тайне.
- Его родители не должны ничего знать, - сказала Штеффи. - И мои тоже. Вы знаете, моя приемная мать прихожанка пятидесятнической церкви. Она очень строгая.
- Бедняжка! - вздохнула Гарриет.
- Счастливица! - сказала Лилиан. - Тайная любовь - это так романтично!
- Он тебя целовал? - спросила Гарриет. - Я имею в виду по-настоящему, в губы?
От этого вопроса изнутри нахлынула жаркая волна. Штеффи чувствовала себя застигнутой врасплох.
- Еще нет, - ответила она.
- Обещай, что расскажешь, когда это случится! - сказала Лилиан.
Весь следующий урок биологии Штеффи мечтала о поцелуе Свена. Она закрывала глаза и представляла, как его лицо приближается все ближе и ближе, пока их губы не соприкасаются. А потом? Она не знала. Щеки пылали, и ей чуть не стало дурно.
- Стефания, - спросила Хедвиг Бьёрк, - что с тобой? Тебе нехорошо?
Штеффи поспешно открыла глаза.
- Да, - пробормотала она. - Да. Или нет, думаю, нет.
- Хочешь немного прогуляться? - спросила Хедвиг Бьёрк. - Может, тебе нужен глоток свежего воздуха?
- Спасибо, - сказала Штеффи. - Спасибо, уже все прошло.
Она глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться на плакате, который Хедвиг Бьёрк повесила на доске. На нем были изображены различные деревья и листья, которые нужно перерисовать в тетрадь.
- Да что с тобой такое? - спросила Май на перемене, тоном, далеким от дружеского участия, в отличие от Хедвиг Бьёрк. - Ты стала такая странная. И что за тайны у тебя с Гарриет и Лилиан?
- Ничего, - ответила Штеффи.
- Ты думаешь, у меня нет глаз? - сердито сказала Май. - Может, ты думаешь, что я дура? Я прекрасно вижу, что ты постоянно шепчешься с ними, а когда я подхожу, вы замолкаете. Я думала, мы подруги. Или больше нет?
Штеффи стало стыдно. Май была как открытая книга. Она ничего не скрывала.
- Конечно, мы подруги, - сказала Штеффи. - Прости, что сделала тебе больно. Я не хотела.
Учеба давалась Штеффи легко. Иногда она все еще делала ошибки, произнося слова по буквам, или ставила слова в неправильном порядке. Но теперь шведский язык давался ей легче, и она без труда вспоминала выученное.
Математика была ее любимым предметом. Лишь Алиса могла соперничать с ней. Когда кто-то из них стоял у доски и решал уравнения, Хедвиг Бьёрк улыбалась и говорила:
- Вот это правильно! Посмотрите, как все просто!
Когда наступала очередь Май решать у доски, Хедвиг Бьёрк сначала одобрительно кивала, но чем больше Май запутывалась в иксах и игреках, стирала с доски и переписывала, тем больше беспокоилась учительница.
- Ну, милая Май, - прерывала она ее, - неужели ты не видишь, что делаешь? Я не понимаю, почему это вызывает трудности у такой смышленой девочки.
Штеффи тоже не понимала, почему алгебра давалась Май с трудом. Она могла считать, пока дело касалось цифр. С квадратными корнями, процентами и другими сложностями справлялась без проблем. Но как только в примерах появлялись буквы, Май ничего не понимала.
Штеффи предложила Май помочь с математикой. Она хотела сесть в библиотеке, но у Май были иные планы.
- Мы поедем ко мне домой. Ты ведь никогда не была у меня.
Штеффи вспомнила, как Май рассказывала про свою тесную квартиру и про своих шумных братьев и сестер. Но она не стала отказываться, так как боялась, что Май это не понравится. Вдруг решит, что Штеффи считает, будто дом Май недостаточно хорош для нее.
- С удовольствием, - сказала Штеффи. - Будет здорово увидеть, где ты живешь.
После занятий они сели в зеленый вагон и поехали по Южному шоссе. Вагон, громыхая, медленно катил прямо, потом петлял по центру города, а потом шел вдоль аллеи возле канала. Штеффи никогда не бывала здесь прежде. Май показывала и рассказывала:
- Вон там - Фескещёрка, где можно купить рыбу. Площадь называется Ярнторгет. Дома на холме - это район Мастхуггет. Теперь осталось недолго.
Трамвай тащился вверх по длинному крутому холму. Затем спустился по пологому склону. Май дернула за шнурок, и вагон остановился у следующей остановки.
Штеффи огляделась вокруг. Здесь не было высоких каменных домов, как в квартале, где она жила. Дома стояли трехэтажные, нижний этаж - каменный, над ним два этажа из дерева. На стенах краской нарисованы флаги. Сквозь низкие арки ворот мелькали вымощенные булыжниками дворы.
Они свернули в переулок. "Капитанская улица" - Каптенсгатан - было написано на уличных вывесках. Через полквартала Май вошла в ворота и пересекла двор, где играли по меньшей мере тридцать ребятишек разного возраста. Май показала Штеффи своих братьев и сестер.
- Вон Бритта, она следующая по старшинству. Куре и Улле, близнецы.
Куре и Улле, два сопливых мальчугана лет девяти, были похожи друг на друга как две капли воды. Май взяла на руки пухленькую годовалую девочку:
- А вот - Нинни, наша младшая. Поцелуй-ка Май. М-м-м, как ты хорошо целуешься!
Май с гордостью протянула Штеффи свою младшую сестренку. Штеффи не очень-то хотелось целовать Нинни, симпатичного ребенка, но с грязной и сопливой мордашкой. На ее счастье, Нинни застеснялась и отвернула голову.
- Бриттен! - крикнула Май. - Она ведь описалась! Как же ты за ней смотришь? И где остальные?
Бриттен, длинноногая одиннадцатилетняя девочка в платье, которое ей уже было мало, подошла к ним.
- Ой, - сказала она, - я не заметила. Ты не можешь приглядеть за ней, раз уж пришла? Сейчас как раз моя очередь.
Она указала на компанию девочек, прыгавших через длинную веревку.
- Мама велела Эрику и Гуннель пойти с ней прибираться, - сказала она. - Дома только Нинни. Ты не отведешь ее?
- Я ее переодену, - сказала Май. - Но потом позову тебя, и ты поднимешься и присмотришь за ней. Нам со Стефанией нужно учить математику.
Бритта почтительно посмотрела на Штеффи.
- Ты тоже учишься в школе для девочек?
- Да.
- Я тоже хочу, - сказала Бриттен.
- Бриттен! - позвали ее подруги. - Твоя очередь!
- Ей не разрешат, - сказала Май, когда они отошли от Бриттен. - У нее оценки недостаточно высоки. Она никогда не получит стипендию.