- И много ты нажил? - поинтересовался он равнодушно. И, не дожидаясь ответа, продолжал: - Можешь не беспокоиться. Никакая доля никакого наследства мне не нужна и ни на какие протекции я не рассчитываю… видишь, какое умное я слово знаю - протекции?.. Так вот. Твой отец мне заплатил за то, чтобы я устроил тебе экскурсию по тайге. Это моя работа. Можешь считать меня африканским проводником при белом господине, мне нас… ть. А что я твой двоюродный брат… так не заговори ты об этом - я бы тем более промолчал. Не было вас с отцом - и не надо. Пережили бы. И я, и бабка… которая ему мать. Это у вас ещё атавизмом не считают?
Для Рата это была длинная речь. А для Егора - скорей всего неожиданная. Вряд ли он был дураком - не мог не понять, что Рат искренен, и уже с середины его глаза стали удивлёнными. Когда же Рат замолчал, Егор вдруг спросил:
- Это правда, что наш дед был героем войны?
- Обеих войн. И ещё гражданской, - добавил Рат, - хотя там какой героизм… Он у атамана Семёнова служил, а когда тот ушёл в Китай в 21-м, дед с ним не согласился и остался. Его чуть не расстреляли, но потом оставили… Разве тебе это интересно?
- А что? - с вызовом спросил Егор. - Не верится?
- Нет, - честно признался Рат. И удивлённо отшатнулся - Егор вдруг подался к нему, покраснел так, что было заметно в темноте, задышал тяжело и вытолкнул:
- Слушай, ты… ты же ничего не видел… в своей… - круто повернулся и метнулся к двери.
- Осторожно, поро… - начал Рат, но опоздал. Егор коротко вскрикнул, сложился втрое и сел около входа, схватившись за левую ступню. С разбегу и со злости он махнул большим пальцем по высокому порогу - обитому войлоком для зимнего тепла, но всё равно больно, а главное - Рат это понимал - обидно при нём. Егор поднял лицо - на глазах блестели слёзы - и, мазнув по двоюродному брату, так и не слезшему с перил, злым взглядом, захромал в дом.
Рат шёпотом выругался и стукнулся затылком в опорный столб навеса - посильней, чтобы стало больно. Отец говорил ему: "Если идёшь в тайгу не один - смотри, чтобы не было обиженных или злых. Не вернуться можно."
Рат уже не раз убеждался, что всё, сказанное отцом, было справедливо.
После утра будет день
Ратмир тренировался с грушей - шестидесятикилограммовым мешком, набитым опилками и вздёрнутым на толстенный сук. Он встал полчаса назад и лупил грушу уже минут десять, не глядя по сторонам и ни о чём не думая - в голове была неприятная, прокисло-пригорелая каша из мыслей и образов. Ноги давно ломило от росы, но всему остальному было жарко.
- Тяжёлая?
Он крутнулся на пятках. Увлёкшись, перестал следить за окружающим, а рыжий Сашка подошёл бесшумно. Одетый в одни спортивные трусы, тоже босиком, он стоял в паре шагов, щурился и смотрел без насмешки или превосходства. Рат смерил его взглядом, про себя отметив, что Сашка такого же роста, но накачанней, и не по-культуристски, а по-настоящему.
- Шестьдесят кэгэ, - тяжело дыша, сказал Рат.
- Можно? - Рат кивнул, и Сашка подошёл ближе…
- Хха! Хха! Хха! - Ратмир шевельнул бровью. Рыжий раскручивал своё тело в стремительном и безжалостном круговороте ударов руками и ногами - груша ощутимо раскачивалась и подпрыгивала, проминаясь. Помучив снаряд с минуту, Сашка отскочил в сторону.
- Кикбоксинг? - спросил Рат - наугад, если честно - и не промазал, Сашка кивнул:
- А ты чем занимаешься?
- Боксом. Меня ещё отец начал учить - боксу и самбо, но в интернате только боксёрская секция, самбо я так, самоучкой вспоминаю… - Рат помедлил и предложил: - Попробуем в пол-контакта?
- Давай, - немедленно согласился Сашка, принимая стойку, а в следующий миг бросаясь вперёд скользящим шагом, неуловимым и молниеносным. Рат отскочил, затанцевал на расставленных ногах, потом так же бросился навстречу, в клинч, и выбросил попеременно левый-правый кулаки: прямым в челюсть и хуком под рёбра. Сашка уклонился от прямого нырком, принял хук на предплечье, метнулся вбок и выбросил вверх в сторону, в голову Рату, правую ногу, а когда Рат поднырнул под неё, то сделал кувырок назад через плечо, уходя от прямого в рёбра - и из полусидячего положения пяткой почти достал бедро Рата, заставив того отскочить. Мальчишки рванулись было друг другу навстречу снова, но потом остановились. Сашка первым протянул руку:
- Мир?
- Мир! - Рат охотно вляпал по его ладони. Они всё-таки ещё немного померялись силами, сжимая каждый руку другого, потом Сашка спросил напрямик:
- А Егор - он тебе брат?
Рат кивнул, но уточнил:
- Двоюродный.
- Двоюродный? - Сашка вроде бы удивился, потом признался: - А я думал, что родной, только это… - он замялся, и Рат уточнил:
- Только от разных женщин? Вроде как отец нас бросил или на стороне меня нагулял?
- Ну… да. Ты не обижайся…
- Ерунда. Нет, это наши отцы были родные.
- А твой - он кто?
- Был военным, потом золотоискателем.
- А сейчас он в тайге?
Рат посмотрел в небо:
- В тайге. Он пропал три года назад. Он и мама.
- Как… пропал?
- Очень просто. Ушли и не вернулись… А твой отец тоже военный?
- Да, майор вэдэвэ. Он в Рязанском преподаёт.
- Майор? - Рат покосился на Сашку, и тот кивнул:
- Да, майор. Я понял, чего ты… Правда, все его ровесники давно уже полковники. Это с девяносто третьего получилось, когда в Москве бои были. Он тогда был капитаном в нарофоминском десанте. Им сказали идти… а он говорит - я по своим стрелять не стану. Ну, ему так сразу ничего не сделали, а потом везде затирать начали. Так и получилось… Это уже вот недавно его в Рязанское перевели, один старый друг похлопотал, а то бы так…
- А с Егором у тебя чего общего?
- Он тебе не нравится? - Рат пожал плечами. Сашка улыбнулся: - Не нравится, я вижу.
Да он не очень-то и виноват… Его отец - ну, дядя Володя - испортил. Может, и не хотел, а испортил. Он как рассуждал: я в глуши - ты извини - жил и вырос, лбом и плечами дорогу пробивал, так пусть сын живёт на всём готовом. Ну и с рождения разные гувернантки-маркитантки, - Рат засмеялся, - потом в школу в Англию отправил. А там ведь как - там про Россию слова хорошего не услышишь, а сюда на каникулы приедет - что он видит? Что отец богатый и знакомые его такие же, а остальные кое-как перебиваются - значит, тупицы и неудачники. Взрывы постоянно, войны какие-то, разборки. Ну и постепенно он, Егор, совсем…
- Да я не про него, - перебил Рат, - я про тебя. Ты-то как с ним познакомился?
- Так я и говорю. Всё с его и с моего отцов началось. Они в 96 в чеченском плену познакомились. Дядю Володю аж в Ставрополе похитили, они по всей России людей вообще безнаказанно воровали. А моего батю уже под самый занавес в плен взяли - точнее, сдали, один иностранец, которого ему сопровождать приказали. Их вместе держали… А дядя Володя, он, что хочешь про него говори, всё равно смелый. За него выкуп требовали, а моего батю обменять хотели, только они сбежали. Часового в яму как-то заманили, пристукнули, потом тех, кто в доме был, положили всех и рванули через горы. А отец Егора ногу сломал. Ну, мой батя его на себе попёр, и вышли всё-таки к своим… Вот так и получилось, что они с тех пор друзья, а я у Егора единственный приятель "не из ихних"… А ты кем хочешь стать? - поинтересовался Сашка, и Рат охотно ответил:
- Офицером. Я в суворовское в этом году поступать буду.
- Я тоже офицером. Только я после одиннадцатого пойду в Рязанское, как батя.
- Светка?… - начал Рат, и Сашка кивнул:
- Как кошка. Она дура настоящая, хоть и учится неплохо. Думает, когда подрастут, Егор на ней женится и увезёт в светлое будущее на Тихоокеанском побережье сэшэа. И будет она Синти Первакова. Не, Синти Фёст.
- А ты Алексом Фёстом быть не собираешься, значит?
- Я же говорю - я собираюсь быть Алексом из десанта… - мальчишки присели на большую, отполированную посиделками коряжину около сарая, и Сашка продолжал: - Хотя в нас вообще-то зарубежная кровь есть на самом деле - одна из прабабок ирландка была.
- Чего?! - недоверчиво вытаращился Рат. Сашка кивнул серьёзно:
- Не, правда, настоящая. История случилась в Великую Отечественную. Тот прадед - он был на одном сторожевике наводчиком. На Северном Флоте. Сторожевик - так, из прибрежного рыбачьего корабля переделан. Шесть глубинных бомб, два крупнокалиберных пулемёта… Экипаж - пять стариков, пять пацанов… Про караван РQ-17 слышал?
- Кино смотрел и книжку читал.