У Камыша и его спутницы были другие хлопоты: вовремя переворачивать окорока на вертелах, следить за тем, чтобы мясные полоски не подгорели, и по возможности - собирать стекающий жир на длинный кусок сосновой коры.
- Там кто-то есть! - вдруг привстала девочка. - Большой.
- Где? - Камыш привстал, стрельнул глазами в сторону стоящего у дерева копья, но схватился не за него, а за камнеметалку. Дикого зверя лучше отпугнуть издалека, а не драться с ним глаза в глаза. Получив болезненный толчок с изрядного расстояния, он просто уйдет. Вблизи - может попытаться укусить или порвать когтями. - Где, Золотая Тень? Ничего не вижу.
Чаще всего приходилось произносить имена полностью. Не просто "Тень", а непременно "Золотая". Люди племени не знали, что золото - это такой металл. Зато прекрасно видели другое: оттого девочку так и назвали, что родилась она летним вечером, в час, когда солнце делало золотыми блики на речной воде и стволы сосен на берегу.
Называть полным именем было принято - особенно, женщин. Ведь хоть шаман и мужчина, известно, что женское колдовство - ничуть не слабее. Поэтому следовало очень уважительно относиться к имени, даже если оно принадлежало совсем маленькой девочке. Это вам не какой-нибудь Камыш!
- На краю заводи кто-то только что мелькнул…
- Не может быть, - покачал головой юный охотник, на всякий случай все же вставляя голыш в щель камнеметалки. - К нам сюда никак не доберешься. Слева и сзади река, справа болото. На острове, почитай, живем.
- А по берегу? Мы же сами так пришли!
- Нет, никого не вижу! - Камыш ждал довольно долго, но ни единого шевеления под холмом, на краю чавкой топи так и не заметил. - Может, ветер кусты колыхнул?
- Там кто-то есть! - твердо повторила Золотая Тень. - А если крадется? Внизу заметили, так он кругом пошел. Ели рядом, за ними ничего не видно.
- Нет там никого, сама посмотри.
- Ты мужчина, ты и смотри.
Против такого аргумента Камышу возразить было нечего. Он отложил камнеметалку, взялся за копье, ладонью наскоро проверив заточку острия, шагнул к плотно растущим деревьям и вдруг…
- Йоо! - только и выдохнул парень, внезапно увидев летящую прямо в лицо, распахнутую, оскаленную пасть. Он не успел даже уколоть волка и просто со всех сил пихнул перед собой зажатое поперек копье, от встречного удара опрокинулся на спину… Но боли почему-то не почувствовал. Наоборот - болезненно скульнул и отпрянул назад зверь. На его месте тут же возник другой. Камыш споро ткнул его со всей силы тупым концом копья в нос и тут же резко ударил в обратную сторону - краем глаза он заметил, как слева, мимо него, к девочке мчится серый хищник, и угодил-таки ему острием копья меж ребер. Зверь взвизгнул, крутанулся - то ли от удара, то ли от боли. Камыш, поддернув ступни, тут же широким замахом, словно дубиной, ударил волка, что находился у самых ног. Челюсти громко клацнули в воздухе. Хищник цапнуть за пятку не успел, а вот палка опустилась ему на голову весьма чувствительно. В стае возникла заминка - и юный охотник успел вскочить на ноги, взглянуть на врагов сверху вниз. Они в ответ зарычали и попятились. Видимо, оказавшийся выше ростом противник уже не казался им столь уж легкой добычей.
Только теперь дико завопила от страха Золотая Тень и стала кидать куда-то лежащие у ее ног камни. В зверей, однако, не попадала. Крайний волк, по боку которого текла кровь, опять повернул к девочке. Камыш, спасая спутницу, кинулся к нему, услышал, как сзади предательски зашуршал песок, крутанулся, крепко сжимая копье и опять действуя им, как дубиной. Он перехватил зверя уже в прыжке, сильным ударом перенаправил полет в сторону очага, крутанулся дальше и успел снова кольнуть раненого волка еще до того, как тот вцепится в девочку. Тут же развернулся, отлично зная, как любят хищники кидаться на спину, со всей силы ударил в оскаленную пасть нападающего зверя. На этот раз укол оказался точен до невозможности: острие копья глубоко вошло прямо в глотку. Волк бешено и неуклюже забился, запрыгал, словно выброшенный на берег судак. Истошно и жалобно взвыл другой, плюхнувшийся лапами прямо в угли, а мордой попавший в пламя, и кинулся улепетывать, сослепу натыкаясь на деревья. Вниз по склону шарахнулся третий, уже с двумя ранами меж ребер. Глядя на них, торопливо попятились еще трое.
- Куда-а?!! - грозно закричал Камыш, подхватил с земли камнеметалку, взмахнул - и голыш со страшной силой ударил четвертого волка между глаз. Тот по-щенячьи визгнул, мотнул головой и кинулся бежать. Оба оставшихся зверя развернулись, потрусили с холма вниз, но когда пущенные вдогонку камни попали им в ляжки - тоже рванули прочь со всех лап.
- Это мой дом! - сгоряча побежав следом, крикнул вдогонку Камыш. - Мой дом, мой холм, моя земля! Только покажитесь еще, и я развешу ваши шкуры у себя по стенам!
Волки, вытянувшись гуськом, со всех ног драпали через осинник по проложенной детьми к воде тропинке. Но не все. Один из матерых хищников неподвижно лежал на склоне с торчащим из пасти копьем. Нанесенная в схватке рана оказалась для него смертельной. Юный охотник остановился над поверженным врагом, зловеще ухмыльнулся:
- На запах приперся, за нашим мясом? Теперь сам им и станешь.
Он взял серого за лапу и потащил наверх к огню.
- Камыш, смотри, чего я нашла! - радостно выскочила навстречу Золотая Тень. - Волчьи клыки! Целых два! Два!
"Так вот почему первый зверь завизжал и не смог меня укусить, - понял юный охотник. - Я выбил копьем его зубы".
Отвечать девочке он не стал. Ответом была тяжелая туша, что ползла следом за ним по хвое.
- Ой, Камыш, - прижала ладошки к губам Золотая Тень, - да ведь ты, верно, самый лучший охотник!
Паренек снова промолчал, но ощутил, как зарделось его лицо и быстрее побежала по жилам кровь.
- Камыш, у тебя теперь есть ожерелье с клыками. - Голос девочки окреп. - Камыш, теперь ты можешь взять себе жену.
Золотая Тень произнесла это таким тоном, словно право выбрать себе суженую получила именно она.
- Ступай к костру, женщина, - спрятав довольную улыбку, распорядился Камыш. - У нас будет долгий день. Мне нужно разделать зверя.
И женщина, которая была моложе самого охотника, покорно кивнула.
Зарубка вторая
Рисунок шамана очень сложно разобрать - вроде бы, что-то похожее на корягу, которая выглядывает из воды. Это и есть она самая - коряга или даже большое дерево, которое уносит Течение Большой Реки.
А началось большое приключение летом - в жаркий день на берегу широкой реки, которая и названия никакого не носила. Большая Река или даже просто Река - вот, собственно, и все. И так каждому ясно, о чем идет речь. Иное дело - мелкие речки, впадавшие в Большую. У тех названия были: Лосиная, ручей Выдры, Змеиная протока.
Были в мире другие реки - шире и длиннее. Но племя пришло сюда так давно, что люди уже успели забыть о том, что на свете есть действительно Большая Вода. Река для них стала домом и миром.
Об иных великих реках не осталось даже преданий. Озеро, из которого Большая вытекала, люди племени называли Водой Утра, а другое озеро, куда она впадала - Вечерней Водой. Только самые храбрые охотники могли доходить так далеко - до самой границы мира, до огромных озер. А если идти дальше, то попадешь в мир духов и уже никогда не найдешь дорогу назад, к людям.
Ясное дело, там - тот край, куда каждый день заходит отдыхать Солнце.
Такого понимания географии людям племени Хозяина Вод было вполне достаточно для жизни. Иное дело - знать берега рек и охотничьи тропы. Вот что действительно было важно. А на мелочи они внимания не обращали. Сколько лет назад племя пришло на эти берега? Сто, двести, пятьсот? Какая разница! Да и счет дням они особо не вели, хотя считать, конечно, могли: один - два - три - десять - двадцать - много. Много - это все, что больше двадцати.
Так что нельзя сказать, когда все это случилось: семьдесят или пятьдесят тысяч лет назад. А может, и целых сто тысяч. Важно иное - ледник придет в эти края еще нескоро, а потому добычи тут водилось очень много - на всех хватит.
Но не в годах дело. Главное - стоял жаркий солнечный день, когда дети, скинув незамысловатую одежку, с громкими криками и визгами плескались в воде, вздымая тучи искрящихся брызг.
Поначалу день тянулся обыденно и привычно. На краю широкого песчаного пляжа молодые женщины Лазурная Птица и Белая Горлица выполаскивали проквашенные для мягкости шкуры, заодно приглядывая за малышами. На взгорке, у края деревни, возле священной ивы, сидел на валуне одетый в замшевые штаны с подшитыми к ним сапогами, оленью безрукавку и накидку из лосиной шкуры плечистый Мощный Волк, на время отложивший свои инструменты и не без зависти наблюдающий за весельем в прохладной реке. Пожалуй, он и сам не прочь был забраться в воду, хоть ненадолго спрятаться от полуденного зноя. Но сейчас в селении ни одного взрослого мужчины, кроме него, не было. А значит, следовало наблюдать - а вдруг появится поблизости крупный зверь или волчья стая? Конечно, хищники сейчас сытые, зимой будет гораздо хуже. Но опасность существовала всегда. Отогнать хищников он и не способен - мешала хромота. Зато можно было поднять вовремя тревогу. Тогда женщины с детьми успеют скрыться в землянках или уйти на отмель.
Темная тень, мелькнувшая в воде, заставила Мощного Волка привстать. Сомы нередко вырастают размером вдвое больше взрослого воина, они вполне могут утащить на дно маленького ребенка. Только зазевайся - и конец, и даже вскрика не будет.