Предвижу, что эта фантастическая повесть вызовет критику в мой адрес. Но я всё-таки надеюсь, что читатели поймут: они критикуют не повесть и даже не её героев - а СТЕРЕОТИП. Что до героев этого маленького произведения - то они Гитлерюгендовцы.
"И отныне станут легендой,
И бессмертной станут легендой
Наши имена!"
Песня из х/ф "Волшебный голос Джельсомино"
- Куда уж больше наказывать? Смерть предстоит!
- А за смертью ещё чего будет...
- Вот где жаровня! Каждая струнка трепещет! Вы чувствуете?.. Это запах времени!
- Запах пороха...
- Бросьте, приятель! Это время, его поджаривают на сковородке! Скоро оно до дыр прогорит и - ах! - ухнем мы с вами в другие просторы!
К.Сергиенко. "Бородинское пробуждение
Содержание:
Историческая справка 1
Дрезден. 13 февраля 1945 года 1
Вальфрид Райхен и Фредерик Лёме. 1
Окрестности берлина. Апрель 1945 года 2
Ялмар Руст и Айнс Дитмар 2
Берлин. 2 мая 1945 года 5
Готлиб Вегенер, Зигфрид Корн, Пауль Рауше, Генрих Тойзен, Линда Вильмонт и Вальтер Сеньци 5
Западная Пруссия. Май 1945 года 6
Вольфганг Кран, Йохим Штубе, Тильдер Нойбах, Вольт Бринкер и Хайнц Отт 6
Вальфрид Райхен и Фредерик Лёме 7
Ялмар Руст и Айнс Дитмар. 8
Готлиб Вегенер, Зигфрид Корн, Пауль Рауше, Генрих Тойзен, Линда Вильмонт и Вальтер Сеньци 9
Вольфганг Кран, Йохим Штубе, Тильдер Нойбах, Вольт Бринкер и Хайнц Отт 10
Совет 11
От автора. Послесловие 11
Историческая справка
Несмотря на то, что самым страшным преступлением Второй Мировой войны считается варварская американская атомная бомбардировка японских городов Хиросимы и Нагасаки, унёсшая почти 200 тысяч жизней мирных граждан, на самом деле чудовищнейшим военным преступлением следует считать уничтожение американской авиацией германского города Дрезден в феврале 1945 года.
Прекрасный город, культурный и исторический центр Германии, в котором не было ни одного военного объекта, но было 14 крупнейших военных госпиталей, превратился в пылающие руины за одну ночь. Позднее исследователи на Западе "признали" 47 тысяч погибших мирных граждан. Реальные цифры жертв лежат в рамках 300-370 тысяч человек, из которых почти 100 тысяч были детьми, не достигшими 16 лет. Подсчёт погибших продолжается до сих пор: каждый год во время строительства вскрывают бомбоубежища с останками сотен испепелённых заживо, задохнувшихся и даже РАСПЛАВИВШИХСЯ (!!!) женщин, стариков, детей и раненых.
Дрезден. 13 февраля 1945 года
Вальфрид Райхен и Фредерик Лёме.
- Налёты англо-американской авиации на города Рура , - Фриди закрыл "Фёлькишер Беобахтер" и посмотрел на меня поверх серого листа. - Хорошо, что у нас нет военных объектов, Валли.
Я хмуро посмотрел на него. У меня вчера был день рождения. Первый в моей жизни - ну, на моей памяти точно - день рождения без торта.
Позапрошлый день рождения, например, тоже был не слишком радостным - в Сталинграде погибла армия фельдмаршала Паулюса, а с нею мой старший брат Готфрид, от которого не было писем с сентября сорок второго. Но торт был и тогда. Мама сделала его "через не могу".
Может показаться, что я о какой-то ерунде думаю. Но если вы последние полгода питаетесь свекольным мармеладом плюс триста грамм хлеба в день и полкило ливера в месяц - рухнувшая надежда на торт может показаться самым большим расстройством в жизни.
Когда я вчера забежал на секунду домой, то там было холодно и пусто, а на столе лежала записка от мамы: "Дежурю в госпитале, много новых раненых. Зайди, если сможешь. Целую". И никакого торта, конечно.
Сказать по правде, я расстроился. Если совсем честно, то я заплакал, хотя плакать стыдно.
Мы с Фриди сидели у слухового окна и смотрели на затемнённый город, по улицам которого крались шумы и шорохи - с окраины шла колонна грузовиков с ранеными. Мелькали узкие пучки света из замаскированных фар, закрашенных почти полностью чёрной краской.
- Погаси фонарь, - сказал я, и Фриди щелкнул кнопкой ручного фонарика с динамкой.
- Да я немного свечу, - пробормотал он, - и внутрь чердака...
Я ничего не сказал в ответ на его оправдание, и Фриди бросил газету вниз - она белым полотнищем сорванного паруса канула куда-то во двор. Из глубины чердака дуло. У меня мёрзли в вязаной шапке уши. Фриди в его русской ушанке было легче. Нас должны были придти менять через сорок минут.
Хорошо, что у нас нет военных объектов. Только госпиталя. Три дня назад нас сдёрнули прямо с уроков и повели помогать размещать раненых. Шёл снег, бесконечные ряды носилок стояли у подъезда одного из госпитальных зданий, пожилые санитары и медсёстры сбились с ног.
Раньше я пугался такого и отворачивался, если случалось просто проходить мимо. Мы таскали их почти два часа, пока пальцы не начали просто разжиматься, не потому, что не хочешь тащить, а сами собой соскальзывали с рукоятей носилок.
Последним был парень на три-четыре года старше меня, кажется, танкист, у которого сгоревший комбинезон облепил тело потрескавшейся коркой, как на пригорелом пироге, а лицо осталось целым.
Оно было синеватым и спокойным и, когда мы спросили распорядителя: "Куда класть?" - тот посмотрел на носилки и равнодушно сказал: "Отнесите в морг". Парень умер в очереди, под снегом, на улице нашего Дрездена.
Мы отнесли его в морг и положили там с краю, а следом внесли ещё одного и положили поверх "нашего", потому что места не было...
- Лезет кто-то, - отвлёк меня от этих мыслей Фриди. Я привстал. Это мог быть наш командир, Ялмар - у него была такая привычка, по ночам обходить посты. Сперва мы злились (что он корчит из себя самого ответственного?!), но быстро поняли, что никого он не корчит, а просто в самом деле беспокоится. Кроме того, Ялмар был моим лучшим другом ещё с начальных классов школы.
- Мальчишки, вы здесь? - послышался девчоночий голос. Я узнал его и уже хотел было напугать визитёрш утробным воем (глупость, конечно), но Фриди испортил затею, сказав торопливо:
- Конечно, здесь. Лезьте к окну, - и мигнул фонариком. Опять в нарушение инструкций.
Они полезли. Впереди - Магда с корзинкой, за нею - Лола, тащившая термос. Лола пыхтела. Магда, усевшись между нами, улыбнулась (я различил эту сияющую улыбку) и поправила волосы под лыжной шапочкой:
- Что в небе рейха?
- Чисто, - сказал Фриди. - А что это вы - с инспекцией?
- Вот, - Магда приоткрыла корзинку. - Пирожки. Вам по два. И кофе в термосе, ячменный.
Фриди издал тихий вопль. Я ощутил, что тоже улыбаюсь - и хрипло спросил:
- За что нам такое расположение?
- А мы всем носим, - строго отрезала Лола. - И у нас ещё шесть постов.
Она сурово звякнула кружкой.
- Понял, - быстро сказал Фриди.
С девчонками он был активен, как блоха, рассказывал про свои похождения такие вещи, что многие ругались на него (как можно так о девушках?!), но с Лолой шутки были плохи. Она и своих девчонок держала в кулаке, и мальчишкам не давала спуску.
Если честно, я бы предпочёл, чтобы Магда пришла одна. Хотя тогда её занял бы Фриди. Они бы болтали, а я мычал односложные замечания.
Так всегда бывает... хотя последнее время мне кажется, что Магда - именно Магда! - нет-нет, да и посмотрит в мою сторону. То ли с интересом, то ли как-то приглашающе...
Пирожки оказались маленькие, но с картошкой и горячие. Кофе тоже горячий, настолько, что не ощущалось, что он почти несладкий - мы глотали его, обжигаясь и чувствуя, как отступает холод.
Девчонки смотрели на нас молча. Обычно я терпеть не могу, когда на меня смотрят, если я ем. Но сейчас почему-то эти взгляды были приятными.
- Нам пора, - сурово сказала Лола и поднялась в оконном проёме этакой валькирией. Магда тихонько засмеялась, тоже поднялась:
- Правда пора, мальчики.
- Я пойду посмотрю, как там на лестничных клетках, - неожиданно для самого себя сказал я, вставая. - Я быстро.
Сказал - и сам удивился и испугался: зачем это я?! Но сказанного не воротишь. Переступая через балки и спотыкаясь, я пошёл за пробирающимися к выходу девчонками.
Они открыли дверь вниз, и Магда задержалась, придерживая её. Лола двинулась вниз, сказав:
- Скорее давай.
На лестнице было совсем темно. Я услышал, как Магда опять засмеялась и сказала:
- Ну, проверяй.
И тогда я сильно разозлился - непонятно на кого, но очень сильно, в ушах зашумело - и сильно, крепко поцеловал её, попав прямо в губы. И тут же отшатнулся.
Было тихо. Магда, казалось, перестала дышать. А потом я услышал её слабый шёпот:
- Почему?..