Во всяком случае и в период метеоритного увлечения он продолжает выступать с докладами и лекциями по проблемам дрейфа материков, ищет новые аргументы в пользу своей концепции. И если не находит, то в том - опять же - не вина его, а беда. Разделы наук, которые могли ему помочь, развивались по своим труднопостижимым законам. И двадцатые годы нашего века отнюдь не были периодом их бурного подъёма.
Однако столь многоплановой творческой работе Альфреда Вегенера с годами всё больше начинают мешать обязанности заведующего метеорологической службой, хозяйственные хлопоты крадут необходимые для науки часы. И он всё активнее ведёт поиск места в университете. Наконец, Вегенер узнаёт, что Франкфуртскому университету требуется профессор географии, и предпринимает усилия, чтобы получить эту должность. Но в последний момент дело срывается: во Франкфурте собрались специалисты, отвергающие идею дрейфа, и они приложили максимум стараний, чтобы уберечь родной университет от пагубного влияния "главного мобилиста".
Шесть лет пришлось тянуть Вегенеру административную лямку. Лишь в 1924 году он получает приглашение стать профессором геофизики, но не у себя на родине, а в Австрии, в тихом провинциальном университете города Граца. Он немедленно даёт согласие. И уже весной того года переезжает в Австрию. К осени в Грац перебирается его значительно выросшая семья: к тому времени Эльза родила ему трёх дочерей.
Сорокачетырёхлетний профессор впервые в жизни обзаводится собственным домом. Да и вообще в Граце он обретает всё, о чём давно мечтал: кафедра с хорошо оборудованными лабораториями, студенты, не избалованные общением с научными "звёздами" первой величины, кружок друзей и единомышленников, который, как и повсюду, быстро возникает вокруг Вегенера. Наконец, главное - ощущение внутренней свободы, полная возможность работать над своими многочисленными замыслами.
Словом, в Граце ему живётся хорошо, так как хотелось, недаром же, когда спустя несколько лет руководители немецкой науки, спохватившись, что переезд Альфреда Вегенера за кордон - это "утечка умов" из фатерланда, предложили ему кафедру Берлинского университета, Вегенер от столь почётной должности не раздумывая отказался. Тихий Грац ему был более по душе, чем столица Германии.
И, должно быть, долгие годы прожил бы ещё Альфред Вегенер у подножия могучих Альп, кабы не визит в его уютный домик, нанесённый весной 1928 года профессором Мейнардусом. Уважаемый коллега специально предпринял путешествие из Гёттингена в Австрию, чтобы выполнить весьма щепетильное, как считали те, кто его послал, и даже в некотором смысле дипломатическое поручение Общества содействия немецкой науке. Суть его состояла в том, что Общество решило в следующем, двадцать девятом, году провести германскую экспедицию в Гренландию. И вот миссия профессора Мейнардуса состояла в том, чтобы убедить Альфреда Вегенера, который, как предполагали руководители немецкой науки, весьма серьёзно обижен на соотечественников, возглавить эту экспедицию.
Почитая себя чем-то вроде парламентёра, профессор заготовил длинную речь, где были и лестные слова о разносторонней научной деятельности Вегенера, и призывы послужить чести родной страны, и развёрнутые выкладки о том, как важно для всей европейской науки знание природы Гренландии. Он был готов к тому, что не получит сразу положительного ответа и счёл бы свою поездку успешной даже в том случае, если бы его предложение не было с порога отвергнуто, но хозяин маленького домика в Граце пообещал бы обдумать идею, взвесить все обстоятельства и так далее.
"Домашняя заготовка" не пригодилась. Как только из витиеватой речи Мейнардуса стало возможно понять суть предложения, Альфред Вегенер ответил полным и решительным согласием.
Бурный протест вызвала у него лишь весьма скромная программа экспедиции и краткость её предполагаемого пребывания на острове. Он тут же предложил свой план комплексного исследования природы Гренландии. Его многочисленные пункты рождались буквально на глазах удивлённого Мейнардуса, словно из воздуха. И каждый из них был столь глубоко обоснован, что невольно создавалось впечатление, будто Вегенер уже многие годы готовился к этой экспедиции.
Ледовый реквием
О периоде, наступившем сразу же вслед за визитом профессора Мейнардуса, Эльза Вегенер позднее писала: "Спокойной жизни в Граце пришёл конец". Бенндорф в своих воспоминаниях конкретизирует эту оценку: "Вегенер ездил в Берлин, Копенгаген, Мюнхен. Ездил на один-два дня, спал в поездах, а в промежутках читал лекции. И при этом был спокоен и доброжелателен. Поистине у него были стальные нервы".
Поначалу смысл в его метаниях был один - совершенно изменить характер и направление работ будущей экспедиции. Задача, которую ставило перед ней Общество содействия немецкой науке, была предельно скромной: провести метеорологические наблюдения, необходимые для того, чтобы над островом могли летать самолёты. Речь шла о проекте "воздушного моста" между Германией и Соединёнными Штатами, один из "пролётов" которого должен был "подняться" над Гренландией.
Вегенер в первую очередь убедил руководителей Общества, что и эта цель не будет достигнута, если ограничиться исследованием в течение нескольких летних месяцев в одном из прибрежных районов. Чтобы получить достаточно надёжную и полную картину процессов, происходящих в воздушном пространстве над Гренландией, необходим годичный цикл наблюдений по крайней мере на трёх стационарах: один должен располагаться на западном побережье, другой - на восточном, третий - в центре ледового щита.
Когда это соображение было принято, Вегенер перешёл к главной части своего замысла. Раз уж три группы учёных будут целый год жить на острове, было бы крайне обидно сузить программу их деятельности до одних лишь атмосферных процессов. Им вполне по силам и добавка в виде большого геофизического цикла, который в полном соответствии с идеей Общества принесёт славу и честь отечественной науке. Главные направления предложенных Вегенером исследований были таковы: измерение толщины ледяного купола от берега до берега, а также гравитационные измерения. С их помощью предполагалось составить представление о том, каков рельеф каменной основы острова, схороненной подо льдом, а кроме того, внести некоторую ясность во взаимоотношения земной коры в этом месте с подстилающим её слоем, в частности, более определённо установить: действительно ли нижележащий субстрат обладает высокой пластичностью. Как мы помним, для теории дрейфа материков это было одно из важнейших положений.
Наконец, последний пункт программы Вегенера касался геодезии. По его замыслу, экспедиция должна провести максимально точные измерения координат Гренландии, особенно долготы в нескольких её точках с помощью беспроволочного телеграфа, то есть осуществить тот самый план, который он излагал в книге "Возникновение материков и океанов".
В конце концов были приняты и эти соображения. Однако у Общества не хватало средств на обеспечение столь широкой программы. Кризис, терзавший в то время весь капиталистический мир, по Германии ударил особенно крепко, и ассигнования на науку постоянно сокращались. Вегенер понял, что экспедиция состоится лишь в том случае, если деньги на неё он раздобудет сам, многие из его поездок преследовали именно эту цель. Однако толстосумы, к которым он обращался, не спешили открывать кошельки. И это доводило Вегенера до отчаяния. Он понимал, что откладывать экспедицию нельзя. Даже будучи далёким от политики, Вегенер чувствовал, что времена становятся год от года всё более суровыми. А ждать счастливых перемен он не мог - ему уже скоро пятьдесят, это и так предельный возраст для тяжёлой полярной экспедиции. Ещё несколько лет - и дело явно окажется не по силам.
Однако постепенно настроение промышленных и финансовых воротил стало меняться. В принципе они никогда не были против истратить тысячу-другую марок, чтобы лишний раз подчеркнуть свою любовь к фатерланду, а ведь экспедиция должна подкрепить честь страны, показать, на что способны немецкие парни. Да и руководит ею человек известный, к тому же деловой: само его имя - надёжный вексель, деньги не будут пущены на ветер.
Впрочем, и такого рода настроения овладевали не всеми умами потенциальных меценатов. Средства собирались медленно, нехватка их постоянно заставляла урезать буквально каждую статью расхода. Лишь на одном, считал Вегенер, никак нельзя экономить: экспедиция должна иметь возможность быстро передвигаться по гренландскому щиту. Потому, кроме собачьих упряжек, ей надо иметь несколько аэросаней. На этот новый вид арктического транспорта он возлагал большие надежды.
Весной 1929 года Вегенер, его давний друг метеоролог Иоганнес Георги, гляциолог Фриц Леве и ещё один метеоролог Эрнст Зорге, так сказать "мозговой трест" будущей экспедиции, совершили рекогносцировочный выезд в район предстоящих работ. Они высадились на западном побережье неподалёку от Уманака. Задача их состояла в том, чтобы найти участок берега, наиболее пригодный для подхода судна с экспедиционным снаряжением, а также наметить место, где можно будет поднять грузы на ледниковый щит. Для Вегенера это был третий "визит" на ледяной остров.
В ходе рекогносцировки планы уточнились окончательно. Было решено, что западная станция поднимется на Камаруюкском леднике, неподалёку от нунатака Шейдек. Здесь расположится главная база экспедиции. Отсюда пойдёт несколько партий на аэросанях, которые доставят необходимые грузы в центр ледникового щита, где предстоит создать станцию Айсмитте. На ней будут работать всю долгую гренландскую зиму Георги и Зорге.
После возвращения на родину работа по подготовке экспедиции пошла ещё более быстрыми темпами. 1 апреля 1930 года зафрахтованное Вегенером судно выходит из Копенгагена и берёт курс к гренландским берегам.