Вегенер утверждает: если исходить из идеи перемещения полюсов, считая, однако, при этом, что материки со времён пермско-карбонового оледенения и до наших дней не меняли своих координат, то мозаика следов оледенения окажется совершенно непонятной. "Предположим, - пишет он, - что мы поместим Южный полюс в наиболее благоприятное место (около 50° южной широты и 45° восточной долготы) в самой середине этих следов оледенения, и то все места, несущие следы оледенения, как то: Бразилия, Индостан, Восточная Австралия - окажутся примерно на 10° южной широты (то есть в тропиках. - И. Д.). Следовательно, чуть не половина земного шара должна быть погребена под материковым льдом и обладать необходимым для этого полярным климатом. В то же время в другом полушарии (Северном. - И. Д.), где каменноугольные и пермские отложения сравнительно хорошо известны, мы не только не находим никаких указаний на оледенение, но, наоборот, во многих местах встречаем остатки тропической растительности. Эти выводы, очевидно, бессмысленны… Загадка пермско-карбонового оледенения в теории перемещения материков находит чрезвычайно простое разрешение: как раз те части земной поверхности, которые несут следы оледенения, сходятся все к Южной Африке, так что вся область, покрытая льдом (в Южном полушарии. - И. Д.), равнялась приблизительно области Северного полушария, покрытой следами четвертичного оледенения".
Разбирая другие свидетельства палеоклиматологии, Вегенер столь же убедительно доказывает, что смысл они обретают лишь в том случае, если принять на вооружение концепцию дрейфа материков: "Чем полнее и совершеннее мы знакомимся со всеми свидетельствами о климатах того или иного периода, тем яснее становится, что они при современном положении материков никак не согласуются с расположением полюса и климатических поясов. Мы не преувеличим, если скажем, что это видимое внутреннее противоречие в наблюдениях парализовало развитие палеоклиматологии".
Здесь же стоит отметить ещё один момент, на котором сам Вегенер внимания не заостряет. Две главы, о которых шла речь, показывают, что в общем-то близкие науки палеонтология и палеоклиматология (тем более близкие, что древние климаты нередко удаётся реконструировать по остаткам растений и животных) для обобщения собранных данных использовали чаще всего две совершенно разные гипотезы.
Первая пытается опираться на "промежуточные континенты", вторая - на перемещение полюсов. То есть выходит, что в одной сфере познания "проигрывается" один вариант истории планеты, а в соседней - другой. Но речь-то ведётся в обоих случаях об одной и той же Земле! И столь произвольное отсеивание фактов, отбор из них лишь тех, какие более удобны специалистам данной отрасли, для того чтобы хоть как-то связать имеющиеся в их распоряжении данные, никак не идёт на пользу истине.
Гипотеза Вегенера в этом случае имела то явное преимущество перед другими и для палеонтологов и для палеоклиматологов, что она подводила под обе науки единый фундамент. Эффект же получался двойной: с одной стороны, сами эти сферы познания поставляли мобилизму важные доказательства его надёжности, с другой - мобилизм выводил эти науки из состояния застоя, "передавая им Землю такой, с какой они могли работать"…
Последняя глава раздела "Доказательства" стоит несколько особняком: и по своей сути, и по стилю аргументов она явно проигрывает четырём предыдущим. Однако, как мы позднее увидим, приведённые в ней рассуждения оказали в дальнейшем влияние не только на судьбу гипотезы дрейфа, но и на судьбу самого Альфреда Вегенера.
Глава эта называется "Геодезические доказательства". Вегенер начинает её с рассуждения о принципиальном отличии идеи дрейфа от других концепций формирования лика нашей планеты. Отличие это состоит в возможности установить перемещение континентов с помощью очень точного определения координат различных участков суши. "Если перемещение материков действительно происходило в течение продолжительного времени, - пишет Вегенер, - то необходимо без дальнейших доказательств признать, что они продолжаются и в настоящее время; является только вопрос, достаточно ли быстро совершается движение, чтобы при помощи наших астрономических измерений в сравнительно небольшой промежуток времени оно могло обнаружиться".
Однако автор настроен оптимистически. Он считает, что нынешнее несовершенство определения координат места - помеха преодолимая. Особенно если выбрать для измерения такие части суши, где можно ожидать весьма заметных перемещений, где материковая глыба, по всей видимости, дрейфует в одном направлении, по траектории, близкой к прямой линии, не поворачиваясь при этом.
Вегенер считает, что наиболее перспективны для такого рода измерений два района. Первый из них - Мадагаскар, который, по его мнению, "отплывает" от Африки. Второй - любимая его Гренландия, удаляющаяся от Европы.
Гренландский вариант представляется Вегенеру самым удачным: "Наибольших изменений во взаимном положении можно ожидать между Гренландией и Европой. Перемещение здесь происходит в восточно-западном направлении, и потому астрономические определения мест могут дать разницу в долготах, но не в широтах. На такое увеличение разницы в долготах между Гренландией и Европой уже было обращено внимание. Кох в шестом томе результатов датской экспедиции… на протяжении 16 страниц произвёл сравнение долгот, вычисленных Сабином (1823), Бергеном и Капеландом (1870) и Кохом (1907), и нашёл разницу, размер которой постоянно возрастает".
Вегенер считает, что столь определённо выраженная в цифрах тенденция не может возникнуть из-за неточности измерений, из-за разницы в координатах между пунктами гренландского побережья, в которых измерения проводились. И всё же он не вполне убеждён, что на эти данные можно полагаться. Чтобы получить столь важный аргумент в пользу дрейфа, необходимо провести новые определения координат только что разработанным в то время методом - по скорости прохождения радиоволн, или, как писали более шести десятилетий назад, "при помощи беспроволочного телеграфа"…
Третий раздел книги Вегенера "Объяснения и выводы" нет смысла пересказывать столь подробно, как два первых. Ибо он напоминает собою нечто вроде "склада запасных частей". Шесть небольших его главок рассказывают о различного рода дополнительных соображениях в пользу возможности дрейфа. Здесь же предпринимается попытка более конкретно представить механизм перемещения материков. Многие сюжеты, которых касается в этом разделе Вегенер, могли быть с тем же основанием изложены либо в начале книги, где объяснялась суть идеи дрейфа, либо в главах, где приводятся геофизические и геологические данные, служащие подтверждением авторской концепции.
"Соображение по ходу" Сорохтина:
"Интересно отметить, что все главные аргументы А. Вегенера - геоморфологические (совпадение очертаний берегов океанов), геофизические, геологические, палеонтологические и палеоклиматические - так никогда и не были опровергнуты".
Сам Вегенер, обосновывая именно такую конструкцию книги, пишет: "После того как в предыдущих главах мы привели главнейшие доказательства в защиту теории перемещения материков, предположим теперь, что она верна, и коснёмся, основываясь на этом допущении, ряда проблем, которые так тесно связаны с представлениями, вытекающими из теории перемещения, что объяснение их при её помощи кажется весьма желательным. Старые проблемы получают совершенно новое освещение, в связи с чем приходят на ум соображения, которые служат дальнейшим подтверждением теории, если даже не имеют того доказательного значения, как уже приведённые".
Время явно поколебало "иерархическую лестницу" доказательств. Иные из них, приведённые в прежних главах, сегодня вовсе не кажутся столь вескими, как шесть десятилетий назад. Значение же других, казавшихся лишь приблизительными, неизмеримо возросло. А полная свобода в изложении всякого рода "соображений, приходящих на ум", невольно ведёт к неровности всего раздела. Мы находим здесь и весьма глубокие суждения, которым выпала на долю долгая жизнь в науке, и умозрительные догадки, созданные с помощью лишь игры воображения, чья несостоятельность бросалась в глаза не только противникам автора, но и его единомышленникам.
Словом, говоря об этом разделе, мы попытаемся выстроить наиболее ценные соображения Вегенера в единую линию, отмечая лишь походя его неудачи в попытках представить более конкретно тот или иной процесс формирования лика Земли. Чаще всего эти неудачи постигали автора в тех случаях, когда количество фактов, касающихся различных геологических процессов, которыми он располагал, было уже вовсе ничтожно мало.
Вегенер начинает раздел с попытки разрешить вопрос о том, что же собой представляют недра Земли, вернее, тот их слой, который непосредственно находится под твёрдой корой, то есть мантия. Этот экскурс в глубины совершается ради того, чтобы показать, как строятся взаимоотношения между двумя оболочками планеты.
В наше время наука имеет по этому поводу однозначное суждение. В советском энциклопедическом словаре мы читаем: "Изостазия (от греческого isostatios - равный по весу) (изостазическое равновесие) - равновесное состояние земной коры и мантии, вызванное действием гравитационных сил, при котором земная кора как бы плавает на более плотном и пластичном подкоровом слое".
Вегенеру же именно всё это и требовалось доказать: и то, что под корой находится плотное и пластичное вещество (он писал: "вязкожидкое"), и то, что отношения коры и мантии строятся по законам изостазии. Ибо, как он вполне справедливо замечает: "Горизонтальные перемещения материков могут быть мыслимы только при признании вязкожидкого состояния Земли" (впрочем, Вегенер мог бы сформулировать это условие и более точно: не всех оболочек Земли, но лишь ближней к коре - мантии).