Уход в тень международных финансовых организаций. Государственные инвестиционные фонды вложили в нарождающиеся рынки больше капитала, чем МВФ и Всемирный банк, вместе взятые, и данная тенденция может даже продолжиться с усилением мировых дисбалансов. Китай уже начинает соединять инвестиции ГИФов с прямой помощью и зарубежным содействием, зачастую прямо перебивая цену Всемирного банка на проекты развития. Подобные зарубежные инвестиции недавно разбогатевших государств, таких как Китай, Россия и участники ССПЗ, приведут к дипломатической перегруппировке и возникновению новых отношений между этими государствами и развивающимся миром. Ослабление международной роли доллара. Несмотря на недавние вливания в долларовые активы и повышение стоимости доллара, к 2025 году он может утратить свой статус в качестве уникальной ключевой мировой валюты и стать первым среди равных в "рыночной корзине" валют. Это может вынудить США более глубоко задуматься над тем, как их внешняя политика скажется на долларе. В отсутствие постоянного источника внешнего спроса на доллар действия США в вопросах внешней политики могут тяжело сказаться на валюте и привести к повышению процентных ставок для американцев.
Вполне очевидно, что евро используется все больше, и поэтому в будущем США, возможно, станет сложнее поддерживать уникальную роль доллара в международной торговле и инвестициях для замораживания активов и нарушения финансовых потоков своих соперников, как это было недавно с финансовыми санкциями против руководства Северной Кореи и Ирана. Стимулы и предпосылки ухода от доллара будут, тем не менее, сдерживаться неопределенностью и нестабильностью в международной финансовой системе.
Сложные финансовые узлы
Укрепляемая США и ЕС на Западе, Россией и странами ССПЗ в Центральной Азии и на Ближнем Востоке и Китаем и, в конце концов, Индией на Востоке, финансовая картина мира впервые будет по-настоящему глобальной и многополярной. Поскольку нынешний финансовый кризис повышает интерес к финансам, доля кредитов в которых меньше, исламские финансы могут также пережить подъем. В то время как глобальный и многополярный финансовый порядок указывает на относительный спад влияния США и возможный рост рыночной конкуренции и сложности, эти минусы, вероятно, будут идти рука об руку со многими плюсами. Со временем и по мере развития эти сложные финансовые центры могут создать избыток, который поможет обезопасить рынок от финансовых потрясений и валютных кризисов, ослабляя их воздействие до того, как инфекция распространится по миру. Аналогичным образом, по мере роста инвестиций в финансовые эпицентры регионов, возрастут стимулы к сохранению геополитической стабильности для защиты этих финансовых потоков.
Превосходство в науке и технологии: проверка для восходящих держав
Отношения между достижениями в науке и технологиях и ростом экономики установились давным-давно, но ход их не всегда предсказуем. Более существенна общая эффективность Национальной инновационной системы (НИС) государства – процесс, в котором интеллектуальные идеи двигаются в сторону коммерциализации во благо государственной экономики. По утверждению мирового исследования, проведенного учеными-экспертами по заказу НИС, США в настоящий момент могут похвастаться более сильной инновационной системой, чем развивающиеся экономики Китая и Индии. Сама идея НИС была разработана в восьмидесятые годы XX века как помощь в понимании того, почему некоторым странам удается лучше превращать интеллектуальные идеи в коммерческий продукт, который подстегивает их экономику. Модель НИС развивается как информационная технология, и эффект набирающей ход глобализации (и многонационального сотрудничества) сказывается на национальных экономиках. По утверждению исследования, заказанного НИС, девять факторов могут внести свой вклад в современную НИС: подвижность капитала, гибкость резерва рабочей силы, восприимчивость правительства к бизнесу, технологии передачи информации, инфраструктура развития в частном секторе, система законов по охране интеллектуальной собственности, доступный научный и человеческий капитал, маркетинговые навыки и общекультурные склонности к творчеству.
Ожидается, что через десять лет Китай и Индия почти достигнут паритета с США в двух областях: в научном и человеческом капитале (Индия) и правительственной восприимчивости к инновациям в бизнесе (Китай). Китай и Индия существенно сузят, но не ликвидируют разрыв по всем остальным факторам. Ожидается, что США сохранят доминирующую позицию в трех областях: защита прав интеллектуальной собственности, искушенность в бизнесе для стимулирования инноваций и поощрение творческого подхода.
Компании Китая, Индии и других крупных развивающихся стран обладают уникальной возможностью стать первыми, кто разовьет множество новых технологий. И это еще более верно в случаях, когда компании строят новые инфраструктуры и не отягощены историческими шаблонами развития. Такие возможности включают рассредоточенное производство электроэнергии, разработку источников чистой воды и следующее поколение интернет-технологий и новых информационных технологий (таких как повсеместная компьютеризация и "Интернет вещей"). Скорое и существенное усвоение этих технологий могло бы обеспечить значительные экономические преимущества.
История подсказывает, однако, что подобная переадресация в региональные финансовые центры может вскоре выйти за их пределы в иные области влияния. Редко удавалось – если вообще удавалось – убедить таких "финансистов, которых считают последней надеждой", строго ограничить свое влияние рамками финансовых сфер. Межрегиональная напряженность может разделить Запад, при этом в США и ЕС будет нарастать неоднородность экономических и денежных приоритетов, осложняя Западу попытки вести за собой и совместно культивировать мировую экономику.
Модели развития уходят от стандартов, но надолго ли?
Модель, в центре которой стоит государство, оно же принимает ключевые решения в области экономики, а демократия ограничена, как это происходит в Китае и все чаще в России, поднимает вопросы о неизбежности традиционного западного рецепта – грубо говоря, либеральной экономики и демократии. В течение следующих пятнадцати-двадцати лет больше развивающихся стран могут тяготеть к пекинской государство-центричной модели скорее, чем к традиционной западной модели рынка и демократической политической системы, чтобы повысить шанс быстрого развития и обеспечить политическую стабильность. Несмотря на наше предположение о том, что разрыв сохранится, усиление роли государства в западных экономиках может также ослабить контраст между этими двумя моделями.
На Ближнем Востоке секуляризация, которую также считали неотъемлемой частью западной модели, может все больше восприниматься как неуместная, когда исламские партии займут значительное положение и, возможно, встанут во главе правительств. Как в сегодняшней Турции мы видим и нарастающую исламизацию, и больший акцент на экономическом росте и модернизации.
"Китай в особенности предлагает альтернативную модель политического развития, а также демонстрирует иной экономический путь".
Латинская Америка: умеренный экономический рост, продолжающееся городское насилие