Тирания Абруя - как раз одна из таких попыток. Абруй - тюрок, кочевник Тем не менее он предводительствовал восстанием в Бухаре - в городе. Факт очень важный, свидетельствующий о том, что социальные процессы развивались в одинаковом направлении и в городах Средней Азии, и в кочевых племенах ее. Нищающие кочевники бегут со своими юртами и палатками из каганата, где их не ждет ничего, кроме кабалы и рабства, в города, но и здесь сталкиваются с тем же, от чего бежали: с усиливающимся классовым разделением. Вот в чем причина того, что "правление Абруя… явилось… диктатурой… союза разоренных свободных воинов-тюрков, беглецов из каганата, и низших слоев населения оазиса…"
Своим острием она была направлена, с одной стороны, против господствующей аристократии каганата, с другой - против союзников этой знати: дихканов и богатых купцов…
Заключительный акт этой социальной трагедии нам уже известен. Чу-ло-хеу, не сумевший, по-видимому, разбить своего противника при помощи дружин тюркской аристократии, прибегает к помощи Китая, дающего ему вспомогательное войско… Або-Абруй попадает в плен и погибает, а поддерживавшие его бедняки становятся "слугами возвратившихся из Хамуката" .
В свете всего этого становится понятным и то, почему Абруй принял на себя титул эфталитских царей, империя которых распалась еще за столетие до его правления, и почему чеканка его монет похожа на их монеты, и многое в том же духе.
Угнетенные массы города и беглые кочевники, восставшие под предводительством Абруя и изгнавшие знать прочь из Бухары, мечтали о родо-племенном строе. Вот почему Абруй принял титул эфталитских царей. Лозунг эфталитов, за который классовые враги всегда обвиняли их в разврате - о восстановлении древних форм группового брака, - был также знаменем классовой борьбы. Дело в том, что создание аристократами гаремов, которые отрывали от общины громадное число женщин, было "одной из существенных форм закабаления свободных общинников и превращения их в полурабов феодализирующейся знати, в "дворовых" формирующегося поместья. От апроприации (то есть захвата, присвоения) женщин общины помещиками община жестоко страдала. Помимо того, что в этих условиях значительная часть общинников, а в первую очередь беднота, была осуждена на безбрачие, а соответственно на невозможность создать свое хозяйство, община в целом испытывала острую нужду в женской рабочей силе. Этим объясняется тот факт, что в числе "преступлений", вменяемых апологетами аристократии антифеодальным движениям и сектам, непременно фигурирует обвинение в "свальном грехе", "развратном поведении", "захвате женщин" .
Как стара погудка эксплуататоров обвинять своих классовых противников первым делом в разврате! Знакомая картина! Разве не клеветали и на нас во время коллективизации, что в колхозах все женщины будут обобществлены, что колхозников обязывают спать под общим одеялом? Во все времена классовые враги трудящихся не брезгуют никакой клеветой!
Шаг за шагом Толстов расшифровал все события, происшедшие в период тирании Абруя. В итоге исследования стало ясно, почему так мало сведений сохранила о нем история. Победители Абруя, бросившие его в мешок, наполненный красными пчелами, предпочитали вообще не вспоминать его имя, а поддерживавший его угнетенный народ имел только одну возможность сохранить память об этом восстании: в устном предании. Это он и сделал, и сделал свято: недаром, даже спустя четыре века, до Нишабури и Нершахи дошел рассказ об изгнании Абруем знати из Бухары. Никогда народ не забывал борцов со своими угнетателями, никогда не расставался с мечтой о конечной победе над ними и о своем торжестве!
Экскурс в историю, совершенный Толстовым, был проделан с помощью одних литературных источников. Но в освещении исследователя-марксиста и они показали с достаточной ясностью, как богат был событиями и сложен процесс классовой борьбы внутри среднеазиатских государств дофеодального периода. Совсем не вечно существовал там феодализм. Лишь в жесточайшей классовой борьбе феодалы установили свое господство и не раз и не два прибегали к помощи чужеземцев для этого, - все средства были хороши для них в классовой борьбе.
Стало, например, ясно, что известное со слов ал-Бируни варварское истребление всей научной литературы хорезмийцев, учиненное арабским завоевателем Кутейбой в 712 году, и изгнание им за пределы Хорезма всех ученых - носителей древней местной культурной традиции - было также не чем иным, как ответом феодализирующейся знати на восстание, подобное абруевскому. Глава хорезмского восстания носил имя не Абруя, а Хуррзада, на помощь знати пришел не тюркский каган Кара-Джурин-Турк, а Кутейба, но ненависть знати к восставшим была такой же. Так же ненавистен ей был народ, а вместе с ним и его традиции. Так же знать обвиняла Хуррзада в "разврате" и одновременно отстаивала свое "право" на гаремы и обладание наложницами… История повторялась. Бухара давала убедительнейшие параллели к истории Хорезма.
В 1937 году, год спустя после того, как Толстов закончил главу "Тирания Абруя", в пески Хорезма выехала специальная археологическая экспедиция. В состав ее входило двое научных работников - один из них сам Толстов, а другой А. И. Тереножкин - и двенадцать рабочих.
Если сравнить это с сорока научными сотрудниками и шестьюдесятью рабочими экспедиции 1948 года, а двенадцать тысяч рублей, отпущенных в 1937 году, с полумиллионной примерно сметою лета 1948 года, то та, первая, экспедиция покажется более чем скромной. На самом деле, однако, она была громадной победой Толстова - и как ученого, и как организатора, сумевшего добиться своего.
Экспедиция 1948 года закончена
Археологу не ступить и шагу на Топрак-кале без поливинила. Поливинил - это бесцветный, жидкий, как вода, лак. Им покрывают фрески, чтобы не потускнели и не осыпались краски; им обильно смачивают откапываемые скульптуры, чтобы они не рассыпались под руками; им напитывают бинты при упаковке монолитов. Поливинил предохраняет предметы от проникновения влажного воздуха, а значит, и от разрушения.
Ни под каким видом нельзя допустить, чтобы в поливинил попала влага. Его разводят на чистом спирту, и, если кто-нибудь попробует разбавить его водой, это обнаружится сразу: как только его пустят в дело, дольше начнет застывать лаковая корка и будет уже не такою гладкой.
Ведерные бутыли поливинила стоят в палатке Толстова - несколько пустых и одна, почти еще доверху полная, последняя.
В лагере волнение: обнаружилось, что какой-то изувер разбавил поливинил водой. Разбавил, правда, еле-еле, - к счастью, поливинил не утратил своих свойств полностью. Но ведь главное - самый факт! Кто это сделает? Свой ведь! Только свои имели доступ в палатку Толстова.
Ничто не в силах было развеять мрачное настроение лагеря. Даже забавнейший случай, раз в год, впрочем, непременно происходящий на раскопках с каким-нибудь новичком. Не веря самому себе от радости, один из студентов-практикантов вдруг увидел, что в его раскопе начал "выходить" документ. На бумаге! Причем лист длиной, наверно, в полметра!
Но каково было разочарование практиканта, когда оказалось, что этот так изумительно сохранившийся "свиток из канцелярии хорезмшаха" - не более, не менее, как… номер "Комсомольской правды" от 3 сентября 1946 года! Археологи, оставляя шурф, всегда кладут на дно какой-нибудь предмет с определенной датой, - например, номер свежей газеты. А за два года шурф засыпало песком…
Юный практикант столкнулся с обычаем археологов впервые, и вечером над ним весело, дружески смеются за "круглым столом". "Круглый стол" - примечательная подробность толстовского лагеря. В земле, близ кухни, строго по циркулю, вырыт ровчик, куда можно опустить ноги, а все блюда ставятся в середину; дежурный раскладывает там брезент - и "стол" накрыт.
Полный демократизм: никаких мест лучших, никаких худших, всем до всех одинаково близко, всем всех одинаково видно. "Круглый стол" - своеобразный клуб лагеря. После напряженного рабочего дня хорошо посмеяться над чем-нибудь, собравшись всем вместе, пошутить, побалагурить. Горит крохотная электрическая лампочка на шесте, воткнутом в середину "круглого стола", - к "столу" вплотную пригоняют грузовик, лампочка питается от его аккумуляторов.
Вскоре, однако, и история с поливинилом, и конфуз с практикантом отступили на задний план перед таким известием, перед которым, конечно, ничто не могло устоять. Приехал из Нукуса шофер Коля и рассказал: он сам по радио слушал передачу Синявского с заключительного матча сезона на первенство СССР, - "Динамо" проиграло команде армейцев!
Это известие внесло страшный раскол в дружную семью у "круглого стола". Болельщики армейцев, презрев всякое уважение к инакомыслящим товарищам, заносчиво утверждали, что "Динамо" вообще не могло рассчитывать на выигрыш!
Лишь присутствие Толстова удерживало "динамовцев" от того, чтобы ответить на эту подковырку как следует. Толстов иронически поглядывал на обе разбушевавшиеся стороны. Вот страсти-то… А из-за чего, в сущности? Его улица - Малая Грузинская - болеет только за "Спартак"! А кроме того, ему не давала покоя мысль о поливиниле. Кто этот жалкий и подленький пьяница?
И вдруг - словно молния прорезала тучи его сомнений:
- Товарищи! Товарищи, внимание! Сказать вам, почему в поливиниле оказалась вода?! Ну, что там ваш футбол! Вот в чем объяснение: ночи стали холоднее! А тот, кто брал поливинил из бутылки последним, не заткнул ее пробкой: мы нашли бутыль открытой! В результате в бутыль за ночь проникла влага из воздуха и осела на стенках. Осень, друзья, уже осень!