Итак, население за стенами этих городов действительно жестоко сопротивлялось чужеземным завоевателям. Независимые предки нынешних народов Средней Азии давали суровый отпор всем, кто зарился на их богатства (а богатства были немалые!) и на их свободу. Греки отмечают, что Томирис - женщина-вождь племени массагетов, обитавших на территории нынешней Туркмении, - когда персидский царь Кир отправился походом на массагетов в пески Каракумы, поклялась навсегда насытить его жажду чужой крови. И сдержала обещание: отрубленную в бою голову Кира бросила в наполненный кровью мешок!
Вождь народов древнего среднеазиатского государства Согда в борьбе за независимость против греческих войск, приведенных Александром Македонским, Спитамен, был одной из самых героических фигур древней истории нашей родины. Нередко он находил убежище и поддержку населения в Хорезме. Александр был вынужден говорить с царем Хорезма как равный с равным. О силе этого царя (его звали Фарасман) говорит хотя бы такое обстоятельство: Фарасман предложил Александру союз, чтобы расправиться с колхами, которые не подчиняются Хорезму. Но Колхида - это район вблизи нынешнего Сухуми. На власть, простирающуюся за тысячи километров, претендовал Фарасман!
Гордость и свободолюбие обитателей Средней Азии отмечают не только греческие авторы, но и китайские хронисты. Китайцы тоже были знакомы с этими народами. И всеми древними авторами непременно подчеркивается одна деталь: грандиозные размеры "городов" Средней Азии. Никогда впоследствии, в эпоху уже бесспорно феодальную, здешние города в массе своей такими огромными больше не были.
В чем же заключалось дело?
Впрочем, никого, кроме Толстова, это не волновало и даже не интересовало. А какая, собственно, разница: столь большие они были или не столь большие? Ведь основное - то, что они феодальные; а это уже считалось доказанным.
Закончив разыскания в библиотеках, Толстов перешел к поискам в пустыне.
Впервые он побывал в Хорезмийском оазисе в 1929 году, а города, о которых писали древние, нашел только в 1939 - полуразвалившиеся укрепленные стены их.
Как он и предполагал, эти города (он сначала исследовал Кюзели-гыр, а затем Калалы-гыр) оказались чрезвычайно странными. За их стенами, на огромной внутренней площади городищ, не встретилось ни малейших признаков жилых домов! Но в таком случае вокруг чего были возведены столь мощные стены? И с какой целью? Ведь стены возводят для того, чтобы укрывать за ними что-нибудь. Что же укрывали за этими?
Сторонники признания "городов" древней Средней Азии феодальными городами, естественно, не искали параллелей к ним в обществах дофеодальных - к чему? Толстов же, еще до того как отыскал Калалы-гыр и Кюзели-гыр на местности, предполагал, что встретит нечто, не имеющее отношения к городам феодальной эпохи. И оказался блистательно прав. Кюзели-гыр и Калалы-гыр были краалями, то есть загонами для скота, - вот чем! С той лишь разницей, что в краале африканских негров ограда возводится из стремительно растущего на африканской почве непролазного кустарника. Его насаждают в два ряда, и хижины самого населения располагают в узком проходе между этими рядами. А в Средней Азии, на землях которой деревья растут медленно, ограду загона складывали из кирпича-сырца. Вот чем оказались стены "укрепленных городов"!
Но жили ли все-таки в этих городищах люди? И где?
Да, жили. В самих стенах! Тянущиеся внутри стен узкие галереи, освещающиеся через люк в потолке, - это не только убежище жителей Калалы-гыра и Кюзели-гыра, но и их жилье. Это был "один огромный, длинный дом общим протяжением (если суммировать параллельные помещения) от 6 до 7 километров, где обитало, по самым скромным подсчетам, несколько тысяч человек. Причем отсутствие признаков внутреннего членения обитающей в поселении общины и сколько-нибудь значительной социальной дифференциации жилищ (вот куда уходит корнями архитектура общинных домов Топрак-калы! - Руд. Б. ) заставляет предполагать сохранность достаточно архаических форм общественной организации. "Городище с жилыми стенами" - это поселение рода или группы родственных родов " .
Далеко, очень далеко еще отсюда до феодализма! В даль совсем иных времен - в гущу родо-племенного уклада скотоводческих племен, переходящих к оседлости на базе искусственного орошения, - уводят "городища с жилыми стенами". И нет в них места феодальному барону! За стенами, служившими этим племенам жилищем, они укрывали самое большое богатство свое: скот. Поэтому так огромны и вместе с тем не застроены внутренние площади городищ.
Одновременно стали прозрачно ясными для Толстова некоторые отрывки из священной книги зороастрийской религии - Авесты, бывшие доселе совершенно непонятными, - в частности те, в которых описывается "квадратная Вара", построенная мифическим героем Йимой (Вара - укрепленное поселение).
Авеста рассказывала:
"И Йима построил Вару длиной в лошадиный бег (мера длины около 3 километров) по всем четырем сторонам и перенес туда семена, быков, людей, собак, птиц и огней, красных, пылающих. Он сделал Вару длиной в лошадиный бег по всем четырем сторонам жилищем для людей, Вару длиной в лошадиный бег - загоном для скота.
Туда он провел воду по пути, длиною в хатр (около 1,5 километра…). Там он построил жилища, дом, свод, двор, место, закрытое со всех сторон.
В широкой части постройки он сделал девять проходов - шесть в средней части, три в узкой…
…И сделал он вход и световой люк…" (Цитировано в "Древнем Хорезме", стр. 81).
Стоит, впрочем, отметить, что не в "Древнем Хорезме" Толстов впервые публиковал этот многозначительный отрывок. Еще за десять лет до выхода "Древнего Хорезма", а также за год до того, как Толстов нашел Кюзели-гыр и Калалы-гыр на местности, он уже приводил эту выдержку из Авесты в статье "Основные вопросы древней истории Средней Азии" и давал следующее объяснение:
"Всего вероятнее видеть в этих городах укрепленные поселения земледельческих родов, близкие по своему характеру к тому типу поселений оседлых индейцев степной полосы Северной Америки, которые известны под названием пуэбло".
Что́ сильнее оправдавшегося научного предвидения может подтвердить правильность применяемой наукой методологии!
Но вместе с таким замечательным совпадением данных Авесты и данных археологии появилось право, сразу неизмеримо расширившее количество литературных источников о древнем Хорезме и сопредельных с ним странах: право использовать Авесту как достоверный документ и в части описания социального типа общества, современного "квадратной Варе". А рисовала его Авеста достаточно определенно.
"Это общество оседлых скотоводов и земледельцев, разводящих рогатый скот, коней и верблюдов, - излагает ее содержание Толстов. - Вокруг скота вращаются все имущественные интересы. Обилие стад, коней, земель, удобных для скотоводства, - вот о чем просят богов авторы Авесты. Вместе с тем земледелие, основанное на искусственном орошении, хорошо знакомо Авесте. Земледельческий труд считается почетным занятием, хотя о нем говорится сравнительно мало… Общество знает уже богатых скотом и бедных… Объектом войн и набегов неизменно является захват скота.
Общество… выступает разделенным на касты: жрецов огня, воинов и рядовых общинников…"
Появилось право использовать с достаточным основанием и другие неоценимые литературные источники, которые прежде нельзя было применять к истории народов, обитавших в древнем Хорезме, - описания древними, в первую очередь Геродотом и Страбоном, массагетов. Общество массагетов, образ жизни которых Страбон сближает со скифским, было организовано так же, как у обитателей "квадратной Вары".
Все яснее и яснее становилась темная история…
Марксистская методология - единственная до конца научная методология - подсказывала способ замечательного использования таких материалов, которые прежде совершенно пропадали для науки. Буржуазная историческая наука была вынуждена сдавать свои позиции шаг за шагом перед лицом истинной истории, восстанавливаемой трудом, страстью и талантом советских исследователей.
Письмо сыну
Я думаю, что читатель, может быть, простит меня все же, если я позволю себе включить в повествование также один личный документ: письмо сыну, отправленное мною в Москву непосредственно из экспедиции. Сыну в ту пору было двенадцать лет. Он мечтал отправиться в Кызылкумы вместе со мной, но, сами понимаете, я не мог осуществить его желание и только дал ему перед отъездом "честное пионерское", что подробнейшим образом, и обязательно, напишу из пустыни прямо обо всем, что увижу интересного.
Таково происхождение этого письма. И я решился включить его в повествование потому, что, как мне кажется, оно поможет и читателю острее проникнуться тем приподнятым и радостным настроением, которое ни на миг не оставляло в экспедиции меня самого.
" Урочище Топрак-кала. 29 сентября 1948 г.
Дорогой Сережа!
Я обещал, что буду писать тебе подробные письма из пустыни и расскажу в них все-все самое интересное. Ты до сих пор не получил ни строчки и уже думаешь, что я забыл обещание. Ничего подобного. Просто все здесь оказалось настолько интересным, что я растерялся. С чего начать? Глаза разбегаются!
То ли описывать тебе, как, поднявшись под вечер на гребень осыпавшегося вала бывшей крепости, я увидел в пустыне… ну, представь себе: кого?
Живого джейрана шагах в пятнадцати - двадцати!