Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Отряд А.А. Сорокина – фрегаты "Св. Михаил", "Григорий Великия Армении", "Св. Николай" – по просьбе Неаполитанского короля и Высочайшего повеления остался в Неаполе до 1802 г. и вернулся в 1803 г.
Отряд Н.Д. Войновича – фрегаты "Вознесение", "Казанская Богородица", "Сошествие св. Духа", завершив блокаду Анконы, пришел в Триест для исправления повреждений. В августе – сентябре он перешел из Триеста в Корфу. Из-за ветхости и ненадежности корпусов фрегатов почти все их пушки были спущены в трюм, в деках оставлены только по пять орудий на борт. При усилении ветра фрегаты укрывались в ближайшем порту, поэтому шли 44 дня.
5 декабря Н.Д. Войнович направляет рапорт: "эскадра (3 фрегата) из-за неблагонадежности, нехватки провианта и осеннего времени должна остаться на зимовку в Корфу". За то, что фрегаты остались зимовать в Корфу, Н.Д. Войнович был отстранен от командования.
Выход России из второй коалиции и сближение ее с Францией
В конце 1799 г. резко обострились внутренние противоречия между державами второй коалиции. Русское правительство было недовольно политикой, которую проводили в отношении России ее союзники.
Австрия и Англия стремились использовать русские войска для изгнания французов с территорий, в которых австрийцы и англичане были заинтересованы сами (Италия, Батавская республика). После достижении этой цели они намеревались вытеснить русских из Западной Европы. Окончательного разгрома Франции австрийское и английское правительства не хотели допускать, так как опасались усиления русского влияния в Европе. Этим объяснялись неоднократные нарушения Австрией и Англией их союзнических обязательств: поведение австрийцев при освобождении от французов Анконы, плохое обеспечение гофкригсратом армии А.В. Суворова и англичанами русских войск, принимавших участие в военных действиях в Батавской республике. Такая политика союзников заставила Россию фактически выйти из войны с Францией.
Известный русский историк Е.В. Тарле писал: "Когда Россия стала участницей второй коалиции, оказалось, что два других главнейших партнера в затевавшейся тяжелой борьбе – Австрия и Англия – не только относятся неискренне, но уже наперед держат против нее камень за пазухой… Английский кабинет во главе с Уильямом Питом Младшим, конечно, жаждал, чтобы на помощь англичанам как можно скорее пришли русские эскадры в Средиземное и Северное моря. Но австрийцы и англичане боялись русских, не доверяли им, завидовали их успехам, хотя по существу эти успехи шли на пользу общему делу. А главное – эти союзники мечтали уже наперед не только о победе над французами при помощи русских, но и о том, чтобы сами-то русские не очень задерживались на тех местах, где эти победы произойдут. Это почувствовал на Севере Италии и в Швейцарии Суворов. Сразу это понял и действовавший на Ионических островах и на юге Италии Федор Федорович Ушаков, и он вовремя сумел приготовиться к скрытым ударам и парировать их".
В те же осенние месяцы 1800 г., когда русский флот возвращался из Северного и Средиземного морей к своим портам, назревал окончательный разрыв между союзниками. Если раньше особенное недовольство императора Павла вызывала Австрия, то в последнее время все чаще и чаще двуличную роль в отношении к России принимала на себя Англия. Государя все больше раздражала политика Георга III, который явно пренебрегал демонстрацией доброй воли со стороны России. Русские возвратили англичанам корабль "Леандр", потерянный ими у берегов Египта и захваченный эскадрой Ф.Ф. Ушакова у Корфу, и передали им два батавских корабля, взятых кораблями вице-адмирала М.К. Макарова в 1799 г. у Текселя. Наконец, когда в 1797 г. на многих кораблях британского флота произошли серьезные волнения, Павел по просьбе английского короля оставил в Англии эскадру М.К. Макарова для помощи в подавлении бунта.
Англичане же, захватив в 1800 г. Мальту, не выполнили данного Павлу I обещания возвратить этот остров Мальтийскому ордену Св. Иоанна Иерусалимского; кроме того, они всячески старались подорвать русское влияние на Ионических островах.
Непобедимый Суворов и непобедимый Ушаков были отозваны в Россию. Павел I принял одно из самых непредсказуемых своих решений – превратить Наполеона из стратегического противника в стратегического союзника. Занятие Парижа Суворовым и освобождение Мальты Ушаковым теряли смысл.
Немалую роль в принятии Павлом I этого решения сыграл также государственный переворот 29 октября 1799 г. (18 брюмера 8 года), установивший во Франции военную диктатуру Наполеона. Русский царь увидел в новом режиме залог дальнейшего уничтожения во Франции тех принципов, которые были порождены французской революцией и имели притягательную силу для других народов.
Император и его канцлер граф Ф.В. Растопчин склонялись к сближению с Францией. В конце 1799 г. Павел получил письмо от Бонапарта, который писал, что желая дать доказательство питаемого им к русскому императору уважения и выделить его из числа других врагов республики, сражающихся ради низкой любви к наживе, предполагает в случае, если гарнизон Мальты будет вынужден в связи с голодом эвакуироваться с острова, передать его в руки России.
Далее Наполеон предлагал Павлу послать русские войска на Мальту, чтобы без препятствий с французской стороны занять остров. Вслед за тем последовало освобождение находящихся в плену во Франции примерно восьми тысяч русских солдат, которых Бонапарт приказал заново обмундировать и отпустил в Россию вместе с их знаменами и офицерами. "Он делает дела. И с ним можно иметь дело!" – отметил император достоинства нового французского диктатора.
Новые союзники, не ограничиваясь обороной своих берегов, готовились нанести Англии чувствительные удары наступательными действиями: Франция собирала в Булони суда и войска для высадки на берега Англии, а Россия приступила к страшному для Англии предприятию – отправлению войск сухим путем для вторжения в английские владения Ост– Индии, где английская армия была ослаблена отправлением части её в Египет. Туземное же население, ненавидевшее англичан, готово было восстать при малейшей надежде на освобождение от угнетающих его пришельцев.
Для осуществления этого смелого предприятия предполагалось сначала отправить в Индию донских казаков, и уже в начале февраля в рескрипте на имя атамана донского войска Орлова-Денисова Павел I писал: "Экспедиция весьма нужна, и чем скорее, тем лучше и вернее". Несмотря на весенний ледоход, в начале марта часть донцов была отправлена в экспедицию, и хотя с большими трудностями, но успела переправиться через Волгу. Всего предполагалось отправить в поход до 35 тысяч человек, к которым в Астрабаде должен был присоединиться такой же отряд французских войск. Последний, спустясь по Дунаю на русских судах и поднявшись по Дону, под Царицыном должен был выйти в Волгу и Каспийским морем перейти в Астрабад. По соединении, оба отряда, русский и французский, через Герат должны были выйти на Инд. При всей фантастичности плана, исполнению которого на таком далеком и почти неизвестном пути могли помешать тысячи непредвиденных случайностей, это грандиозное предприятие не могло не встревожить правителей Англии, которые сознавали, что при энергии и настойчивом преследовании своих целей правителями России и Франции превосходные войска обоих государств в состоянии были сделать то, что для других казалось невозможным.
Но все приготовления к войне прекратило убийство Павла I, последовавшее 11 марта 1801 г. В последующие годы несколько изменилась политика России, а вместе с тем и положение флота.
Союз северных государств
Россия не только предприняла шаги для заключения мира с Францией, но и выступила против произвола Англии на морях. Борьба против Франции на суше пока не давала положительных результатов. Но на морях эти результаты были налицо. Под предлогом борьбы с военной контрабандой английское правительство присвоило себе право останавливать, задерживать и обыскивать любое судно, идущее под флагом нейтральной страны. Многие из таких судов, даже те, груз которых не имел никакого отношения к военной контрабанде, приводились в английские порты, и здесь специальные суды объявляли их призами. Действия английского правительства представляли собой грубый произвол в отношении нейтральных стран. Лондон не только наносил им оскорбление, но и душил их торговлю, создавая почву для расширения деятельности своих торговцев и судовладельцев. Внешнеторговый оборот Англии (считая ввоз и вывоз), составлявший в 1792 г. 44,5 млн фунтов стерлингов, увеличился в 1797 г. до 50 млн фунтов стерлингов, а в 1800 г. – до 73,7 млн фунтов стерлингов.
Усилившееся преобладание Англии на морях, отражавшееся невыгодным образом на морской торговле других морских держав, убедило в необходимости образовать союз из четырех северных государств: России, Пруссии, Швеции и Дании. Действительно, англичане, пользуясь силой своего флота, прибегали к самым несправедливым, дерзко-насильственным мерам относительно торговых судов других наций. Английские крейсеры, присвоившие себе право осмотра торговых судов всех наций, пользовались им и тогда, когда эти суда шли под конвоем своего военного судна. При подобном требовании командир одного датского фрегата готов был силой воспрепятствовать осмотру конвоируемых им судов, и в тот раз английский адмирал пропустил суда без осмотра, но через полгода после этого случая, в июле 1800 г., английский отряд из трех фрегатов, шлюпа и люгера встретил датский фрегат "Фрейя", провожавший шесть торговых судов. После перестрелки англичане взяли в плен датские суда и фрегат и привели их в Доунс.