– Почему? – спросил я. – Я больше не работаю в Департаменте.
– Но Кенникен, к сожалению, об этом не знает. – Слейд принялся изучать свои ногти. – Мы храним информацию втайне от него – достаточно успешно, я надеюсь. Нам кажется разумным поступать так.
Я видел, куда он клонит, но мне хотелось, чтобы Слейд высказался прямо, хотелось заставить его заговорить простым языком – то, чего он всегда избегал.
– Но он не знает, где я.
– Верно, мой мальчик, – но что, если кто‑нибудь сообщит ему об этом?
Я подался вперед и пристально посмотрел на Слейда.
– И кто же сможет ему сообщить?
– Я смогу, – произнес он мягко. – Если сочту, что это необходимо. Я должен буду сделать все очень осторожно и через третью сторону, разумеется, но это вполне можно устроить.
Так вот что таилось в его словах – угроза предательства. Ничего нового для Слейда; шантаж и коррупция были делом всей его жизни. Я вовсе не собирался начать первым бросать в него камни; когда‑то это было и моей работой тоже. Но разница между нами заключалась в том, что Слейд любил свою работу.
Я дал ему возможность продолжить свою болтовню, извлечь на свет второстепенные детали.
– Кенникен руководил весьма эффективной террористической группой, в чем мы убедились на собственной шкуре, не так ли? Несколько членов Департамента были... э... ликвидированы людьми Кенникена.
– Почему бы тебе не сказать просто, что они были убиты?
Он нахмурился, и поросячьи глазки погрузились еще глубже в складки жира, которым заплыло его лицо.
– Ты всегда был грубым, Стюарт, возможно, более грубым, чем требовалось для твоей собственной пользы. Я не забыл тот случай, когда ты пытался доставить мне неприятности с Таггартом. Я помню, тогда ты тоже употребил это слово.
– Я употреблю его еще раз, – сказал я. – Ты убил Джимми Биркби.
– Я убил? – спросил Слейд мягко. – Кто подложил гелигнит в его машину? Кто осторожно подсоединил провода детонатора к системе зажигания? Это сделал ты! – Он оборвал меня рубящим движением руки. – И только благодаря этому ты смог вплотную подобраться к Кенникену, только это заставило Кенникена довериться тебе настолько, что мы впоследствии оказались способны одолеть его. Ты действовал очень хорошо, Стюарт, – ты сделал все, что от тебя требовалось.
– Да, ты использовал меня, – сказал я.
– И я использую тебя снова, – сказал он резко. – Или ты предпочитаешь оказаться в руках Кенникена? – Он внезапно рассмеялся. – Ты знаешь, я думаю Кенникену абсолютно наплевать, работаешь ты в Департаменте или нет. Ты нужен ему сам по себе.
Я с недоумением посмотрел на него.
– И что ты хочешь этим сказать?
– Ты разве не знаешь, что Кенникен теперь импотент? – спросил Слейд удивленно. – Насколько я помню, ты собирался убить его тем последним выстрелом, но освещение было плохим, и, как тебе показалось, ты просто ранил его, Ты и на самом деле его ранил, но не просто – ты кастрировал беднягу. – Его руки, сложенные на животе, мелко затряслись, когда он сдавленно захихикал. – Выражаясь невежливо – или, если хочешь, грубо, – ты отстрелил ему яйца, мой мальчик. Можешь себе представить, что он с тобой сделает, Кенникен, если – и когда – он до тебя доберется.
Я похолодел и почувствовал зияющую пустоту в нижней части живота.
– Существует только один путь, который может помочь сбежать от всего мира, и тот лежит через могилу, – произнес Слейд с фальшивой назидательностью. – Ты попробовал свой способ, и он не сработал.
Он был прав, я не мог ожидать ничего другого.