Всего за 109 руб. Купить полную версию
Девчонка конечно же успевала смотреть не только перед собой, но и по сторонам и, увидев Валю, остановилась как вкопанная, потом осторожно, бочком приблизилась к ней и довольно долго рассматривала ее широко открытыми, очень голубыми глазами. Потом она улыбнулась и закричала:
- Ой! Ты же с другой планеты! Ты парень или девочка? Мы же видели вас по телевизору.
Потом они разговаривали точно так же, как разговаривал Крайс с Андреем. Во время этого разговора выяснилось, что девчонка, которую звали Пепа, очень спешит, потому что на ее поле поехал знакомый мальчишка, с которым она, к сожалению, вместе работает…
- А ты же знаешь, что на мальчишек ни в чем полагаться нельзя. У них вечные заскоки. И я убеждена, что он опять что-нибудь напутает. Ими постоянно нужно руководить.
Валя услышала и в голосе девочки, и в смысле этих ее слов нечто очень знакомое и совершенно понятное. Такое, словно она просто встретилась со знакомой из соседнего класса, с которой раньше не очень дружила, но все-таки была в хороших отношениях. Поэтому Валя быстро согласилась поехать вместе с Пепой на поле. Пока они седлали лятуев, пока Валя училась садиться на лятуя, слезать с него и управлять им, они успели обсудить сотни вопросов, в том числе и разницу между системами обучения на Земле и Мёмбе.
Потом они поскакали по полевой дорожке к маленькому садовому домику на поле. Скакать было страшно, интересно и весело. Пепа сразу же показалась настоящей подружкой, с которой они просто отстали от своего отряда, ушедшего из пионерского лагеря пропалывать морковь на совхозном поле. И вот теперь они догоняли отряд и страшно беспокоились, что мальчишки натворят, там или по дороге, что-нибудь такое, из-за чего придется краснеть на линейке. Правда, Валя чувствовала, что дело тут не только в том, что натворят мальчишки, а и в несколько ином… Но ведь есть же вещи, о которых не говорят.
Пока Валя путешествовала, Виктор беззаботно сопел на своей кровати и не слышал, как в комнату вошли уже знакомые три блестящие женщины. Они почти с ужасом посмотрели на приоткрытую, с приставленным стулом дверь, пощупали две пустых кровати и уставились на спящего Виктора, у которого от сладости в уголках губ появилась блестящая полоска. Женщины с тревогой переглянулись.
- Они умудрились сбежать! - всплеснула руками одна.
- Это ужасно!.. Они же не приспособлены ни к нашему воздуху, ни к нашим бактериям! - бессильно уронила руки вторая.
И только третья, самая красивая, спокойно скрестила руки на высокой груди и улыбнулась с некоторой долей превосходства:
- Полагаю, что ничего страшного не произошло.
- Но они же убежали в мир! - сказала одна, и на глазах у нее от жалости навернулись слезы.
- Этого нам не простит вся Мёмба… - заплакала вторая.
- Послушайте, если у них хватило ума найти секретную кнопку, найти замок в стальной двери и открыть его, найти дорогу и по этой дороге куда-то удрать, я считаю, что у них хватит ума и надеть капюшоны. А потом, не такая уж большая разница в составе воздуха. Последние данные показали…
- Но микробы?
- А вирусы?!
- Но ведь надо же им привыкать… - неуверенно сказала самая красивая. - В конце концов, они же люди. Мы же вот привыкли к Мёмбе и даже сменили окраску кожи.
- А вдруг они что-нибудь натворят?
- Это же дети…
Третья женщина осмотрела комнату, Виктора и улыбнулась:
- Мне кажется, что сбежали девочка и мальчик.
- Тем более!
- Вот это-то и опасно. У них ведь разные организмы…
- Как раз наоборот. Когда сбегают мальчик и девочка, ничего страшного не происходит. - И, сделав царственно-останавливающий жест рукой, пояснила: - Девочка всегда остановит мальчика от слишком опрометчивых поступков, а мальчик не даст проявиться слишком уж большой девчоночьей осторожности. Так что не нужно волноваться.
Все трое несколько успокоились и расселись на стульях вокруг стола. Помолчали. Потом самая серьезная женщина сказала:
- Ну что за дети пошли! В наше время…
- Да… Они все больше и больше думают о себе и совершенно не думают о нас, взрослых.
Самая красивая женщина опять засмеялась:
- Ничего страшного - дети как дети. Посиди в этой тюрьме, когда за ее стенами неизведанный, огромный мир… Я бы тоже наверняка сбежала.
- Ну вот один же не сбежал, - сказала самая серьезная женщина и указала на Виктора, который спал, даже не ворочаясь.
- Видимо, у них разная степень сознательности и ответственности, - вздохнула вторая.
- Разумеется! На всем белом свете во всех галактиках вы не найдете ни одной пары совершенно похожих друг на друга людей. Потому они и люди! - Серебристая женщина посмотрела на Виктора с мягкой, теплой улыбкой. - Мне кажется, что этот больше устал, чем остальные. Может быть, он даже был командиром во время их необыкновенного полета - у него строгое, волевое лицо. А может быть, наоборот - он просто выпил два стакана молока, а не один. И снотворное на него подействовало сильнее, чем на остальных.
- Но ведь им давалось по одному стакану молока, - строго, тоном вредной учительницы сказала самая серьезная.
- Ну и что? Они же дети… Да и взрослые… Одни любят одно, другие - другое. Вот и…
- Как бы то ни было, а нам нужно немедленно поставить на ноги всю округу и разыскать ребят.
- Зачем сразу поднимать тревогу? - удивилась самая красивая. - Ведь нам прежде всего следует изучить их поведение. А для этого вначале нужно установить, где они сейчас находятся.
Она ушла, и пока две другие женщины вполголоса спорили между собой, вернее, даже не спорили, а упрекали друг друга и ушедшую, Виктор проснулся. Он посмотрел на сидящих, осмотрел все восемь углов комнаты и вздохнул. Обе женщины покосились на него, а Виктор сел на кровати и вежливо поздоровался.
- Скажи, - строго спросила вторая женщина, - сколько ты выпил молока?
- Два стакана.
- Почему два? Ты отобрал второй стакан у младшего?
- Ничего я не отбирал… - удивился Виктор: оказывается, и на чужой планете имеются взрослые, которые, ничего не зная, все сразу понимают.
- Но почему же ты выпил два стакана, если у каждого было только по одному стакану? Значит, ты заставил кого-то отдать тебе молоко? Почему?
- Да никого я не заставлял! - теперь уже обиделся Виктор. - Просто Андрей не любит молоко, вот он мне и отдал.
- А что же любит Андрей? - ехидно улыбаясь, приставала женщина.
- Андрей любит яблоки. И я поэтому ему отдал яблоко.
- Значит, вы поменялись продуктами?
- Н-ну… выходит.
- А ты любишь яблоки?
- Люблю…
- Тогда мне непонятно, почему ты отдал любимые тобой яблоки за то, что у тебя уже есть? А может быть, ты любишь молоко больше, чем яблоки?
Она говорила так непререкаемо-требовательно, так строго смотрели ее темные глаза, а блестящее, но покрытое странными крапинками лицо - как будто на хромированном бампере автомобиля выступили первые признаки коррозии - казалось таким неприступным, что Виктора оставила серьезность, и он загрустил.
Ну как ей объяснишь, что он любит все, кроме вареного лука, а Андрей сам не знает, что он любит сегодня и что будет любить завтра. Но если ему сегодня хочется яблок, так почему не уступить товарищу? Пусть ему будет приятно. И зачем все это нужно этой тетке с крапинками на лице?
Виктор, конечно, не знал, что крапинки эти всего лишь обыкновенные местные веснушки.
Но в это время вошла самая красивая женщина с маленьким плоским телевизором в руках. Она поставила его на стол и сказала:
- Вот полюбуйтесь и успокойтесь. Вполне нормальные дети, которые уже нашли себе товарищей и подруг.
На небольшом, но четком цветном экране Виктор увидел и разнофигурные, разноцветные поля и сады, и странное, оранжеватое небо и, главное, лятуев. Два из них мирно паслись у края большого поля. Потом появился домик и, наконец, комната, в которой не то колдовали над приборами, не то спорили Андрей и Крайс.
Потом показались Валя и Пепа. Они подскакали к полю, Пепа лихо, как цирковой наездник, соскочила с лятуя и помогла сойти Вале. Та смешно поболтала ногами и с трудом спрыгнула на землю. Вдвоем они пошли к мальчикам в дом, а потом все вышли из него.
- Это ничего не значит, - сказала самая строгая женщина. - Важно другое. Мы провели тут кое-какие исследования и установили, что наши гости, к сожалению, не всегда могут мыслить вполне логично. Например, этот мальчик не мог нам объяснить, почему он отдал своему товарищу яблоко, которое он и сам любит, в обмен на молоко, которое он тоже любит.
- Что же он должен объяснить? - удивилась самая красивая. - И что он должен был сделать? Отобрать молоко и не дать яблока? Или уж сразу отобрать и яблоко, и молоко?
- Ну этого я не говорю… - уклончиво повела плечами веснушчатая.
Молчавшая до сих пор женщина махнула рукой и сказала:
- А-а… Все это ерунда. Отдал потому, что второму сегодня захотелось яблок. Вот и все. А не отдал бы - второй наверняка бы ныл. Верно? - обратилась она к Виктору.
- Может быть, он бы и не ныл, но… Он у нас вообще такой… - Виктор повертел пальцами, - легкий…
И все почему-то поняли его и рассмеялись. Самая красивая спросила:
- Ну ты как? Поедешь к товарищам или займемся чем-либо иным?