Всего за 84.9 руб. Купить полную версию
С этим я никак не мог согласиться и принялся его убеждать: "Да, Лев, я знаю тебя как смелого и храброго человека. Но в данном случае ты должен думать не о себе, а о тех людях, которых ты поднимешь. Я не сомневаюсь - ты можешь их поднять, вот только последствия твоего шага могут оказаться для них трагическими, а никакого результата не будет".
На эти слова он ничего мне не ответил, но я понял, что он крепко задумался".
Сейчас уже известно, что 8-й общевойсковой гвардейский корпус, которым до ухода в Госдуму командовал Рохлин, был в спешном порядке расформирован. Часть офицеров уволена, а часть разбросана по дальним военным гарнизонам. Но те, кто работал в это время с генералом в ДПА, считают, что Лев Яковлевич как талантливый военачальник не мог планировать "поход на Москву" частей собственного корпуса.
Во-первых, Волгоград по понятным причинам был в зоне особого внимания военной контрразведки, и любые замыслы личного состава тотчас бы стали известны в штабе округа и в Кремле. Поэтому воинское соединение было расформировано "на всякий случай", допросы же "неблагонадежных" ни к чему не привели. Следствие со временем было прекращено.
А во-вторых, гнать личный состав и боевую технику через полстраны в столицу - это сумасшествие. Ни своим ходом, ни по железной дороге сделать это невозможно. Рохлин был прекрасным тактиком и стратегом, что само по себе отвергает участие 8-го общевойскового корпуса в планируемом генералом политическом противостоянии.
Тем не менее у страха глаза велики. Кремль предчувствовал, что опасность исходит именно от Рохлина. И потому, судя по многим "утечкам", предпринимал решительные меры. Вплоть до самых крайних. Вот, что пишет об этом Михаил Полторанин в упомянутой ранее книге:
".Не могу ручаться за достоверность фактов: за что, как говорится, купил, за то и продаю. Но утаивать последний разговор с генералом не имею морального права. Пусть он даже воспринимается как предположение.
Лев Яковлевич сказал, что, по информации его агентов из службы безопасности "семьи", четверка в составе Бориса Ельцина, дочери-имиджмейкера Татьяны Дьяченко, руководителя администрации Валентина Юмашева и зама руководителя Александра Волошина обсуждали варианты устранения лидера ДПА. Любые решения -автокатастрофа или пуля снайпера в людном месте - посчитали неприемлемым, опасным для власти. Нужно организовать хитрую бытовую загогулину, чтоб была с "изюминкой".
Кому поручить?
Рассматривали кандидатуру зама руководителя администрации Евгения Савостьянова. В свое время он был начальником управления КГБ по Москве и Московской области. Вертели так и эдак - отклонили. Психологически не готов. Набрался правозащитного мусора, работая с Андреем Дмитриевичем Сахаровым и Гавриилом Поповым, а в КГБ его занесло случайным порывом ветра. Демократ и чистоплюй.
Татьяна Дьяченко с Юмашевым сказали Ельцину, что есть подходящий человек с хорошей выучкой - Тихий. Таким псевдонимом (Рохлин до разговора со мной не вычислил его) они нарекли другого кремлевского чиновника. "У него холодные глаза и холодный рассудок". Работайте, сказал им Ельцин, сделает - рассчитаемся. Если надо, пусть подключит грушников.
- Я не остановлюсь, успеть бы, - сказал генерал. На том мы с ним и расстались".
Из воспоминаний Виктора Ивановича Илюхина:
- Накануне, 2 июля, вечером, у меня в кабинете мы обсуждали тактику действий по блокированию Москвы силами оппозиции. Разложили карту, перебирали магистрали, которые надо перекрыть, чтобы в город не пропустить полицейские силы, остающиеся на стороне президента. Рохлин настаивал, что блок-посты следует выставлять на магистралях, ведущих к местам дислокации частей МВД. Получалось, четыре, максимум шесть шоссейных дорог. Я был этим не удовлетворен и доказывал, что силы сторон окажутся неравны, наши посты в худшем случае сметут и будут жертвы. В лучшем -просто обойдут параллельными путями, так хоть люди не погибнут. Ничего не решив, запланировали встретиться опять у меня в кабинете завтра пораньше, часов в 8 утра, чтобы до пленарного заседания успеть продолжить обсуждение. Я поехал домой. Рохлин -на дачу к застолью в честь дня рождения сына.
Утром вместе с несколькими близкими товарищами уже собрались в кабинете, когда прозвенел телефон на моем рабочем столе. Сообщили страшное - Лев Яковлевич застрелен на даче. Там уже работает следственная бригада прокуратуры. Тамара Рохлина задержана и подозревается в убийстве мужа. Я вместе с руководителем аппарата комитета Евгением Чугановым срочно выехал туда.
Что там увидел? Сломленную горем супругу, мертвого друга, бывших коллег по прокуратуре, заранее определивших виновника и "бытовую версию". Два отверстия от пули - один в висок спящего на втором этаже, другой на первом этаже под потолок.
Гильза валялась на полу, и по ней ходили, не стремясь для экспертизы зафиксировать, где она лежит.
Разрешили переговорить с Рохлиной. Я спросил, как же так, Тамара Павловна, что случилось? В ответ - все не очень внятно. Понятно, стресс.
Подумалось тогда, кто следующий? Но эту подленькую мысль пришлось отогнать сразу. Если все время об этом думать, можно руки опустить. А ведь столько начали дел! Импичмент президенту, идет уже сбор подписей. Движение в поддержку армии на подъеме и готовится к выступлению. По стране поднята огромная волна протеста, если не мы сейчас, все равно народ заставит Ельцина уйти. Совместное расследование ряда очень важных преступлений режима, их надо завершить и передать в правоохранительные органы. Вот только ответственны ли сегодня они? Скуратовых, Катышевых в прокуратуре раз, два и обчелся. Это честные и порядочные люди. За других не ручаюсь.
Из книги-дневника "Записки красного профессора" Бориса Сергеевича Хорева, сподвижника Льва Рохлина, крупнейшего ученого, доктора географических наук, почетного профессора МГУ им. М.В. Ломоносова, сопредседателя Общества "Российские ученые социалистической ориентации":
"4.07. Вчерашний день отбросил страну далеко назад: ночью, в 4 утра, убит Рохлин. Будто бы выстрелила жена (Тамара), мол, в пьяном виде, нервнобольная. Не верю.
В 8.30 я был в кабинете Илюхина на заседании штаба протестных действий. Примерно в 9 часов поступило сообщение. Весь день провел в Думе. Вечером штаб принял специальное заявление.
Было сумбурное заседание ДПА.
. Сегодня весь день идет дождь, даже природа оплакивает Льва. Такого удара - на взлете - мы не ожидали. Значит, нам не везет.
Очень, до боли жалко Льва. Другого такого не найти. Это - раз в столетие. Не все это понимают.
.Итак, вчера была поистине черная пятница - 3 июля 1998 года. Лично у меня рухнули все надежды на победу при жизни. И хотя верю в "классику" рабочего движения.
Илюхинский штаб только-только развернулся - числа с 22/VI, а "устаканился" с 29/VI (приняты заявление штаба и утверждена структура), и тут, бац, гибель Рохлина!
8.07. Вчера, 7/VII, хоронили Рохлина. К траурному катафалку в Доме офицеров Московского военного округа в Лефортове люди шли 4,5 часа! Даже газеты написали: десять тысяч, а по мне так все сто.
Вспоминает Игорь Михайлович Братищев, депутат Госдумы 1-го и 2-го созывов, доктор экономических наук, профессор, академик PATH, член исполкома ДПА
- Убийство Рохлина - это потеря всего левопатриотического движения. Это был выдающийся, харизматичный, волевой, решительный и втоже время обаятельный и сердечный человек. Испытал в жизни много, на войне был успешен, но потерял здоровье. Делал шунтирование сердца, на нервной почве не заживали раны, часто ездил в госпиталь на перевязки. Чутко реагировал на изменение политической обстановки. Когда понял, что Ельцин ведет Россию и армию в тупик, отсиживаться на депутатской должности не стал, начал угрожать президенту и создавать Движение в поддержку армии. Попросил меня принять в этом участие. Моя задача заключалась в укреплении контактов ДПА с депутатами Госдумы и членами Совета Федерации, с губернаторами. Его цели разделяли многие и негласно помогали, чем могли.
Хоронила Рохлина вся Россия. Народу было очень много. Ни Дом офицеров МВО, ни Троекуровское кладбище столько людей, пришедших проститься, не видели, это точно. Офицеры и генералы в форме, без фуражек шли за гробом, стояли молча, сжимая кулаки, а дождь смывал предательские слезы. Обстановка была тяжелой, душераздирающей. Мы потеряли самого близкого друга.
На следующий день, 8 июля, собрали III Чрезвычайный съезд ДПА. Еще перед похоронами нашли возможность с Исполкомом собраться, ходили совещаться с Геннадием Андреевичем Зюгановым, определялись с будущим руководителем Движения. Выбор был большой. Готовы и хотели возглавить организацию бывший министр обороны Игорь Родионов, бывший командующий ВДВ и заместитель министра обороны Владислав Ачалов, генерал-полковник и депутат Альберт Макашов. Рвался перехватить руководство еще один известный всем нам молодой провокатор с криминальным прошлым, суть которого Рохлин знал, но от себя не гнал (зачем, пришлют нового, которого мы не знаем, говорил генерал). Но посовещавшись в малом кругу, приняли единогласное решение -избрать Илюхина. Такое настроение было и у большинства членов Исполкома ДПА, экстренно приехавших делегатов съезда.
Съезд вел я, шел он в закрытом режиме - журналисты толпились на улице. Выступающих было много, говорили горячо, Виктора Илюхина избрали почти единогласно - голосованием против него выдали себя провокаторы и "засланные казачки". Илюхин объективно был вторым лидером ДПА, возглавлял штаб протестных действий, замыкал на себя не только армейских товарищей Рохлина, но и спецслужбы.
Тут же решили начатое генералом дело продолжить, от уставных целей и задач не отклоняться.