Всего за 84.9 руб. Купить полную версию
Через две недели, 4 августа 1997 года, Рохлин вышел на трибуну конференц-зала Дома журналиста. Все триста мест были заняты пишущей и снимающей публикой. Камеры стояли везде, где только можно приткнуться. Иностранная пресса, наши, приезжие из глубинки корреспонденты находились в возбуждении. Выслушав непривычные для военного человека слова о несогласии с действиями Верховного Главнокомандующего, засыпали вопросами. Три часа не отпускали генерала. Когда пресс-конференция закончилась, Рохлин пожал мне руку и сказал:
- Через неделю летим опять. Надо будет охватить регионов двадцать. Лучше тридцать. Летишь со мной. Готовься.
Я с удивлением обнаружил себя в гуще событий. В привычной для военного обстановке постоянного цейтнота. Был командир, за которым хотелось идти. Были товарищи, с которыми объединяла опасность и большое государственное дело. Был враг. Не такой, каким мы его чертили в военном училище и академии на картах синим цветом, но тоже совершенно реальный, за плечами которого огромный тоталитарный механизм.
Вылетали из Быково на Як-40. Самолетик уютный, оборудованный несколькими диванами и креслами. Не рейсовый. Оказалось, что дали его Рохлину генералы от оборонки, увидевшие во Льве Яковлевиче, его боевом настрое надежду на восстановление загубленной промышленности. Пролетали в сутки два, а иногда и три региона. Программа жесткая - приземлились - ив зал, к людям, уже ожидавшим генерала. После двухчасового общения Рохлина с пришедшими на встречу переходили к разговору с активом о создании первичной региональной организации Движения в поддержку армии, назначении руководителя. Тут же передавалась необходимая литература.
Бывало, что власти отказывались принимать самолет. Прилетаем, а пилотам сообщают, что полосы заняты. Генерал дает команду: "Сажайте на грунт!". Несколько напряженных минут, тряска по ухабам, вопросительный взгляд на Рохлина, его уверенный поворот головы - рулежка и спуск по трапу на траву. К самолету через пустые взлетно-посадочные полосы едут машины встречающих.
Кстати о встречающих. Парадокс на парадоксе. Рохлин - один из лидеров фракции "Наш дом - Россия". Принимают по этикету. В аэропорт приезжали, как правило, заместитель губернатора, руководитель местной партийной организации НДР, начальник военного гарнизона, он же командир соединения, какие-то чиновники. Тут же дожидается первый секретарь обкома КПРФ и несколько активистов, здесь же представители Союза офицеров, Союза советских офицеров, монархисты, черносотенцы, военные, решившие связать себя с Движением Рохлина. Все друг на друга смотрят искоса, все, как говорится, из разных лагерей, зачастую в состоянии холодной войны. Позже, если здесь запланирован ужин, вся эта пестрая команда садится за накрытый стол. Две-три рюмки - и разноголосица, сведение счетов прекращаются. Все дружно клянут Ельцина, Чубайса, Березовского, Татьяну Дьяченко, Грачева и тех, кто не дает народу нормально жить. Улетаем, а люди зачастую уже контакты наладили, какие-то планы совместные строят -объединил их Рохлин общим видением проблем.
Генерала безоговорочно поддерживали на местах все оппозиционные организации. Особенно было важно, что везде помогала Компартия. Рохлин лично побывал в 43 регионах, ак 20 сентября 1997 года, когда в Парламентском центре состоялся Учредительный съезд Общероссийского движения "В поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки" (ДПА), в составе организации уже было 68 отделений. На съезде присутствовало более двух тысяч человек. В своем докладе Рохлин вспомнил июльское Обращение к Верховному Главнокомандующему, которое фактически дало старт рождению мощнейшей волны народного протеста. "В этом документе была не только моя личная позиция, - сказал он. - Обращение отражает позицию всех патриотов Вооруженных Сил и России. И поскольку президент и его правительство продолжают придерживаться курса на разрушение армии и оборонной промышленности, мы объединяем свои силы и создаем Движение".
Вот тут, в докладе Рохлина, и прозвучали совершенно новые, ранее отсутствовавшие в Обращении слова:
"По нашему глубокому убеждению, президент уже сейчас, анев 2000 году, должен уйти в отставку". Задачу перед собравшимися генерал поставил конкретную -конституционными действиями поднять народ на мирные акции протеста и заставить Ельцина сложить с себя полномочия президента Российской Федерации. "После его отставки в кратчайшие сроки следует создать коалиционное правительство народного доверия. Это правительство должно решить две задачи: обеспечить действительно свободные выборы нового президента, принять необходимые экстренные меры по использованию сырьевых, энергетических ресурсов, производственного потенциала в национальных интересах и прежде всего для немедленного повышения уровня жизни народа, в том числе и военнослужащих".
На съезд были приглашены многие депутаты и политические деятели. Когда на трибуну вышел Жириновский, зал загудел, и Рохлину пришлось делегатов даже одернуть. Зато лидера коммунистов России Зюганова встретили аплодисментами. Сразу стали понятны политические приоритеты. Да и Геннадий Андреевич разделял взгляды собравшихся.
- Мы должны прямо сказать, что власть ведет против страны преступную политику, -отметил он. - И если честно посмотреть в глаза, а мне кажется, генерал Рохлин сказал сегодня об этом честно, - у страны нет сегодня президента. Есть главарь, который, по сути дела, возглавляет режим, не выражая волю ни избирателей, ни народа. Сегодня в стране нет и Верховного Главнокомандующего. Сегодня есть человек, который уничтожает свою армию, не считаясь ни с чем.
Слова Рохлина, Зюганова, экс-министра обороны Родионова, рубящего с плеча Макашова и многих других военных патриотов были приняты на ура. Все понимали, что новое Движение не обрадует режим, и нам будут чиниться самые жесткие препоны. Никто добровольно власть не отдаст, политический строй не изменит, источники миллиардных состояний в руки народа не передаст. Впереди нас ждала большая война.
Так рождалось Движение.
Вспоминает Владимир Ефимович Морозов, генерал-майор в отставке, первый заместитель председателя Движения
- Я помню, как живо отреагировали все генералы и офицеры на обращение Льва Рохлина к Верховному Главнокомандующему Вооруженными Силами России и военнослужащим. Стало ясно, что вот сейчас каждый из нас должен определить для себя, как жить дальше. Или попрежнему смотреть, как Ельцин разрушает страну и армию, или вместе с председателем Комитета Госдумы по обороне попытаться прекратить эту вакханалию. В первом случае можно делать вид, что ничего не произошло, и дальше убаюкивать свою совесть. А можно по призыву генерала встать в строй патриотов в военной форм. Для меня выбор был очевиден. Я - с Рохлиным.
Уже при первой встрече Лев Яковлевич определил направление работы. "Нам не нужна такая власть, - говорил он. - Сменим ее - спасем страну, спасем армию и флот".
После Учредительного съезда работа ДПА приняла яркий оппозиционный характер. Призывы Рохлина находили отклик в разных уголках страны. Военнослужащие, у которых боевой генерал вызывал уважение, внимательно следили за его выступлениями, изучали документы Движения, передавали их из рук в руки. За Рохлиным пошли шахтеры, некоторые организации на предприятиях коллективно вступали в ДПА. В ответ Кремль делал предупреждения и внедрял в организацию провокаторов и информаторов. Власть боялась, что за генералом могут выступить воинские части. Против народа и патриотически настроенных военных начали готовить "придворные" войска Московского военного округа и МВД. В этих условиях Рохлин принял решение созвать 2-й съезд ДПА, и 25 декабря 1997 года Движение было преобразовано из общественного в политическое.
Работа штаба Движения шла днем и ночью, без выходных и отгулов. Сам Рохлин без устали объезжал войска, встречался с видными военачальниками, общественными деятелями, оборонщиками. Мы старались выпускать листовки, газеты, видеоролики, которые систематически направляли в регионы, где наши представители разносили их по организациям, передавали в средства массовой информации. Создали Общероссийский штаб протестных действий, который возглавил член Исполкома движения Виктор Иванович Илюхин. Кроме него в Исполком входило еще несколько председателей Комитетов Госдумы - по делам ветеранов - В. Варенников, по промышленности, строительству, транспорту и энергетике - В. Гусев, по конверсии - В. Костин. В работе участвовали известные военные - А. Макашов, В. Ачалов, Ю. Панкратов, консультировали лидера ДПА популярный в разведке человек Л. Шебаршин и многие другие, чьи имена и сегодня называть еще нецелесообразно.
Кремль пытался "купить" генерала, предлагал большие деньги, высокие должности в Министерстве обороны и за рубежом, лучших врачей и для него самого (после ранения в Чечне у него не заживала нога), и для его больного ребенка. Не сумев уговорить Рохлина отказаться от оппозиционной деятельности по-хорошему, режим решил дискредитировать его в глазах общественности. Выводя свое соединение в Волгоград, он приказал распилить искореженные на захваченном им чеченском аэродроме самолеты Л-39, и отправил лом в свой гарнизон. Командиру корпуса решили приписать спекуляцию цветными металлами в целях личного обогащения. Однако вскоре выяснилось, что на вырученные деньги были куплены квартиры и безвозмездно переданы многодетным вдовам погибших офицеров. Этот факт еще больше поднял авторитет генерала в глазах российского общества.