Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
Но Беатриче не слышит песни и продолжает казнить обличать его.
…Каждым словом,
Вонзая в сердце острие ножа,
Чей даже край его так больно резал…
… "Что, - больно слушать?
Так подыми же бороду, в глаза
Мне посмотри, - еще больнее будет!"
Она сказала. Налетевшей буре
Когда она дубы с корнями рвет,
Противится из них крепчайший меньше,
Чем я, когда к ней подымал лицо
И чувствовал, какой был яд насмешки в том,
Что "бородою" назвала она
Лицо мое.
"Яд насмешки", il velen de l'argomento; ядом этим отравлен в сердце "вонзаемый нож".
В эту минуту, мог бы он вспомнить здесь, на небе, как там, на земле, в доме новобрачной, "смеялась эта Благороднейшая Дама" над ним, вместе с другими дамами; тем же "ядом" отравляла нож, "вонзаемый в сердце". - "Если бы знала она чувства мои, то пожалела бы меня?" Нет, не пожалела бы, потому что любила, а любовь сильнее жалости. Этого тогда не понял он, - понял теперь, когда уже поздно.
…Суровой,
Как сыну провинившемуся - мать,
Она казалась мне, когда я ощутил
Вкус горькой жалости в ее любви.
Горькою кажется жалость тому, кто познал сладость любви. Он и это почувствует, когда уже будет поздно, и когда вся глубина любви его осветится страшным светом смерти.
…Верный путь
Тебе указан был моею смертью:
Не мог найти в природе и в искусстве
Ты ничего, по высоте блаженства,
Подобного моим прекрасным членам,
Рассыпавшимся ныне в тлен и прах.
О смертном теле своем как будто жалеет бессмертная: в этом опять Беатриче Небесная подобна сестре своей, земной и подземной, - Франческе:
Любовь, что благородным сердцем рано
Овладевает, овладела им
К недолговечной прелести моей,
Так у меня похищенной жестоко,
Что все еще о том мне вспомнить больно…
В эту минуту Данте чувствует, может быть, что не она к нему была "безжалостна", а он - к ней.
Как только что я эту жизнь на ту
Переменила, он меня покинул
И сердце отдал женщине другой, -
жалуется она Ангелам; и ему самому:
Ты должен был свой путь направить к небу,
От смертного вослед за мной, бессмертной,
Не опуская крыльев в дольний прах,
Чтоб новых ждать соблазнов от девчонок.
Вот откуда гнев ее, - от ревности; вот за что она казнит его так жестоко, - за то, что он изменял ей с "девчонками". Тайна Беатриче небесной и тайна земной - одна: любовь к Данте.
…И жало угрызения мне сердце
Пронзило так, что все, что я любил
Не в ней одной, я вдруг возненавидел;
И боль такая растерзала душу,
Что я упал без чувств, и что со мною было, -
Она одна лишь знает.
Кажется, Беатриче на небе делает с Данте то же, что на земле, в чудном и страшном видении: девушка в объятиях бога Любви, "облеченная прозрачной тканью цвета крови", пожирает сердце возлюбленного, пьет кровь его, как вампир. Это кажется, но это не так: кто чью кровь пьет, кто кого убивает, Она - его или он - Ее, этого оба они не знают. Здесь как бы "снежная кукла" св. Франциска (его жена "земная", - Небесная - Данте) вдруг наливается живою, теплою кровью. Не потому ли на Беатриче Небесной - одежда не белого цвета, как на земной, а красного, точно "живое пламя" - кровь живая. Страшно-живая жизнь вторгается вдруг в отвлеченно-мертвое видение - аллегорию, Carro, Колесницы Римской Церкви, в тех песнях Чистилища, где происходит неземная встреча Данте с Беатриче, - и опрокидывает эту Колесницу, разбивает ее вдребезги. Вся "Птолемеева система" и даже все строение Дантова Ада, Чистилища, Рая - разрушено; вместо них зияет голая, черная, непонятная, непознаваемая вечность, где только Он и Она, Любящий и Любимая, - в вечном поединке и с вечным вопросом: как соединить любовь земную и небесную, заповедь Отца: "Да будет двое одною плотью", и заповедь Сына: плоть свою убей, будь "скопцом ради Царства Небесного"?
VIII. СМЕРТЬ БЕАТРИЧЕ
Смерть и любовь внутренне связаны, потому что любовь есть высшее утверждение личности, а ее отрицание крайнее - смерть. Бродит Смерть около Любви и подстерегает ее. Вечный страх любящего - смерть любимого. Вот почему и Данте только что полюбил Беатриче, как начал бояться ее потерять.
В первом видении будущего Рая Бог отвечает Блаженным, когда те умоляют Его взять Беатриче на небо:
В мире еще потерпите, возлюбленные,
чтоб ваша Надежда (Беатриче), - доколе Мне будет угодно, -
осталась на земле, где кто-то боится ее потерять.
Этот "боящийся" - Данте: вся его любовь как под Дамокловым мечом, под страхом смерти любимой.
… "Было угодно, в те дни, Царю Небесных сил отозвать во славу свою одну молодую прекрасную даму… И я увидел бездыханное тело ее, лежавшее среди многих плачущих жен… И, вспомнив, что видел их часто вместе с тою Благороднейшей (Беатриче), я не мог удержаться от слез". - "Видя (чувствуя), как жизнь ее непрочна, хотя она и была еще здорова, я начал плакать". Плачет над живой, как над мертвой.
Смерть подходит к ней все ближе и ближе: сначала умирает подруга ее, потом отец. Многие дамы собрались туда, где Беатриче плакала о нем. "Так она плачет о нем, - говорили они, - что можно умереть от жалости…" И обо мне говорили: "Что это с ним? Посмотрите, он сам на себя не похож".
"Вскоре после того я тяжело заболел. И на девятый день болезни (девять - трижды три - и здесь, как везде, - число символическое, - вещее знаменье)… вспомнив о Даме моей… я заплакал и сказал: "Умрет и она!"… И закрыл глаза… и начал бредить… И являлись мне многие страшные образы, и все они говорили: "Ты тоже умрешь… ты уже умер!"… И мне казалось, что солнце померкло… звезды плачут… и земля трясется… И когда я ужасался тому… голос друга сказал мне: "Разве ты еще не знаешь? Дама твоя умерла!" И я заплакал во сне… И сердце сказало мне: "Воистину, она умерла!" И тогда увидел я мертвое тело ее… И так смиренно было лицо ее, что, казалось, говорило: "Всякого мира я вижу начало"".
Данте тяжело заболел вскоре после того, как умер отец Беатриче 31 декабря 1289 года, следовательно, болезнь относится к началу 1290 года. Смерть Беатриче видит он в страшном видении, а свою - увидел наяву, лицом к лицу, полгода назад, 11 июля 1289 (это вторая, после помолвки с Джеммой, полным светом истории освещенная точка в жизни Данте), в бою под Кампальдино, где аретинские Гибеллины были жестоко разбиты флорентийскими Гвельфами.
"Доблестно сражаясь в первых рядах конницы… Данте подвергался величайшей опасности", - вспоминает Бруни, и сам Данте, в драгоценном отрывке письма, уцелевшем в жизнеописании Бруни: "…в этой битве я участвовал и, хотя не был уже новичком на войне, испытал сперва большой страх, а потом, от различных приключений в бою, величайшую радость".
Очень важным делом кажется Бруни участие Данте в Кампальдинском сражении, а любовь его к Беатриче - "пустяками", leggerezze. Ho самому Данте, может быть, наоборот: "пустяками" кажется его военная доблесть, а важным делом - любовь.
Судя по тому, как он вспоминает в "Новой жизни", первый поход, вероятно, на тех же аретинцев, в 1285 году, он не испытал, и в этом втором походе ничего, кроме "большого страха", скуки и отвращения. "В обществе спутников моих я очень тосковал, что удаляюсь от моего Блаженства" (Беатриче). Он ехал на коне, грустный и задумчивый, потому что против воли. Вдруг увидел на дороге бога Любви, "в легкой одежде, как бы рубище паломника", подобного нищему: "как будто потерял он всю свою власть… и шел, грустно вздыхая, низко опустив голову, чтобы люди не видели его лица". Что это - аллегория, видение, "галлюцинация", по-нашему, или нечто большее? Как бы то ни было, для самого Данте этот призрачный спутник действительнее всех других его спутников - рыцарей, закованных в железо; а может быть, действительнее даже, чем он сам для себя. Этот таинственный призрак сопутствовал ему, вероятно, и во втором походе так же, как в первом; всю жизнь будет он с ним неразлучен.