Он галантно раскланялся и одарил девочку столь чарующей улыбкой, что Гипця, не сдержавшись, прыснула. Быстро отвернувшись, она облегченно вздохнула и забарабанила пальцами по носу: "Фу-ты ну-ты! Ты не знаешь, дорогуша, с кем имеешь дело. Если бы знал, что тобой займется Кубусь Детектив, вряд ли бы радовался". Тем не менее загадка черного зонта девочку весьма заинтересовала. "Посмотрим, что из всего этого выйдет", - весело подумала она и помчалась в сторону Окружной, за углом которой находилась телефонная будка.
- Это ты, Кубусь? - Гипця почти кричала в трубку.
- Я, а что случилось? - послышался в ответ озабоченный голос юного детектива.
- Сенсация! - начала Гипця возбужденным тоном, но, овладев собой, более или менее связно рассказала о встрече с чудаковатым незнакомцем.
- Это очень важно, - подвел итог Кубусь. - Вообрази, тот же самый человек расспрашивал о зонте и Ленивца. Видать, тот еще фрукт.
- Верно, тот еще, а вообще страшно смешной. Немножко похож на Фернанделя, а говорит, будто допотопный граммофон.
- Костями чувствую, что нас ждет отменная работенка. Слушай, я потопал к Толусю Поэту, может, у него был тот самый тип.
- Ладно, а в пять жди меня у дома пани Баумановой. Сходим вместе в "Августинку". Неплохо позабавимся.
- Гипця! - крикнул в трубку Кубусь. - Не забудь осмотреть квартиру. Мне почему-то кажется, что этот зонт может находиться у пани Баумановой. Зонт ведь из Англии, а пани Бауманова преподает английский язык. Это тебе ни о чем не говорит?
- Мне - нет. Но будь спокоен, я неплохо с этим справлюсь. Чао! В пять!
Глава VIII
КОГДА ЗАХЛОПНУЛАСЬ ФОРТОЧКА
Дом, в котором обитала пани Бауманова, стоял в глубине запущенного сада. Старая вилла, помнившая еще царские времена, была построена в тирольском стиле - с деревянными аркадами, претенциозной башенкой, с множеством различных ниш и балконов. Две развесистые вековые липы бережно обнимали ее своими ветвями, как заботливые няньки обнимают больного ребенка. Со стороны улицы виллу заслоняли непроглядные заросли кустарника, а старая замшелая стена ограждала территорию от небольшой площадки с несколькими валявшимися на ней остовами отслуживших свой век автомобилей. Весь дом по самую крышу башенки оплетали ветви дикого винограда.
Всякий раз, подходя к старой заржавленной калитке, Гипця испытывала такое чувство, будто попадает в совершенно другой мир - абсолютно несовременный, воскрешавший в ее памяти рассказы, которые в раннем детстве читала ей мать. Казалось, стоит лишь надавить кнопку звонка на латунной табличке, и в окружении цветов на веранде покажется призрачная фигура гадалки или заколдованный королевич.
На этот раз, однако, по зову звонка возникла щуплая и сухая фигура пани Баумановой, преподавательницы английского языка. Выцветший черный костюм, черные растоптанные туфли, белая блузка с оборками, большая брошь с камеей, застегнутая у шеи, - все, как всегда, пахнущее лавандой и в идеальной сохранности. И то же самое выражение на сморщенном угловатом лице, тот же взгляд из-под больших очков в роговой оправе, то же сухое приветствие на английском:
- Добрый день, моя дорогая… Как поживаешь?
В комнатке, забитой старомодной мебелью, пахло табаком, кофе и увядшими цветами. На круглом столике покоилась книжка, возле нее стоял поднос, а на нем лежало несколько печеньиц. Пани Бауманова неизменно спрашивала Гипцю по-английски:
- Дорогая Гипця, не хочешь ли попробовать печенье? И Гипця, которой никогда не хотелось печенья, тем
не менее неизменно отвечала:
- Спасибо, с громадным удовольствием.
На этот раз, однако, занятая мыслями о зонте, Гипця забыла ответить на вопрос учительницы, и та посмотрела на девочку такими глазами, будто свершилось что-то ужасное. И вообще урок в этот день проходил совсем не так, как обычно. Гипця вертелась, словно сидела на раскаленных углях, а пани Бауманова то и дело спрашивала:
- Что с тобой, моя дорогая? Почему ты такая рассеянная? Может быть, тебя донимает эта несносная жара?
Если бы пани Бауманова знала о таинственном зонте, если бы только допускала, что зонт может находиться в ее квартире, наверно, не задавала бы этих вопросов. Пани Бауманова, однако, ничего такого не знала и потому с возрастающим беспокойством поглядывала на свою ученицу.
Между тем Гипця обшаривала взглядом комнату в надежде, что вот-вот обнаружит старый черный зонт. Но все напрасно. В комнате пани Баумановой царил абсолютный порядок, и все стояло на своих местах.
Шло время. Старинные часы отбивали, как положено, каждую четверть часа, неумолимо приближался конец урока, а Гипця все еще не обнаружила ни малейшего следа, который мог бы указывать на существование таинственного зонта.
И тут случилось то, чего никак не могла предвидеть юная кандидатка в детективы. Долетевший из сад внезапный порыв ветра с треском захлопнул форточку. Пани Бауманова поднялась из-за стола и, неодобрительно взглянув на форточку, словно осуждая ветер за то, что доставил ей беспокойство, медленно подошла к старому плюшевому дивану и, сунув руку за спинку, вытащила…
Да, да… Гипця не могла поверить своим глазам! В руках у пани Баумановой был старомодный черный зонт с серебряной ручкой.
Сорвавшись с места, девочка подбежала к учительнице.
- Позвольте, я помогу вам открыть форточку.
- Но, моя дорогая, ты не дотянешься.
- Это неважно, я стану на стул.
Гипця сильно потянула зонт к себе, почти вырвав его из рук учительницы. И пока та, пораженная происшедшим, приходила в себя, девочка подбежала к окну и, привстав на цыпочки, концом зонта отворила форточку.
- Вот, пожалуйста! - обрадованно вскричала она.
- Спасибо. Мне казалось, ты не дотянешься. Гипцю прямо-таки трясло от возбуждения. Она не осмеливалась даже взглянуть на тяжелый зонт, который держала в руках. Что-то подсказывало ей, что это тот самый таинственный зонт, о котором упоминал Толусь Поэт, а потом допытывался чудаковатый тип с усиками.
- Простите, - робко обратилась она к пани Баумановой, - откуда у вас этот старый зонт?
- Это давняя история, - ответила учительница. - Представь себе, вернувшись в дом после освобождения Варшавы, я нашла его в библиотеке. Не знаю, кто мог оставить его здесь.
- Очень интересно… - Только сейчас Гипця осмелилась взглянуть на солидную, аккуратную, чуть почерневшую ручку зонта, у основания которой была выгравирована слегка приукрашенная завитушками монограмма - Е.М.
- Чему ты так удивляешься? - услышала она над собой голос пани Баумановой.
- Ничему, - рассеянно ответила Гипця. - Просто никогда не видела такого старого зонта.
- Неудивительно, сейчас такие уже не встречаются. Это старый английский зонт.
- Это точно английский зонт? Вы уверены в этом?
- Абсолютно. Смотри! - Учительница показала на нижнюю часть ручки. - Тут даже есть название фирмы: "Веллман и Сын - Глазго". Сможешь прочитать?
- Конечно, смогу… Веллман и Сын - Глазго… Все сходится.
- Что сходится?
- Надпись.
Пани Бауманова решительно отобрала у Гипци зонт и водворила его на прежнее место - за диван.
- Может сгодиться для того, чтобы закрыть форточку, - горько усмехнулась она. - И вообще, должна тебе признаться, что я как-то привязалась к нему. Это смешно, но мне порой кажется, что он - мой друг. Не удивляйся… У старых людей много странностей. Во всяком случае, мне было бы тяжело с ним расстаться. В конце концов, я просто надеюсь, что эта старая рухлядь меня переживет. - Вернувшись на свое место, пани Бауманова стукнула слегка по столу ладонью и продолжила: - Ну ладно, моя дорогая. Прочитай еще раз этот отрывок…
Гипця не двигалась с места, завороженно уставившись широко раскрытыми глазами на потертый подлокотник дивана, за которым скрывался зонт.
- Что с тобой? - услышала она голос учительницы.
- Ничего. Только хочу спросить вас… Если бы кто-нибудь очень упрашивал отдать ему зонт, вы бы отдали?
- Не понимаю, что пришло тебе в голову. Кому может понравиться такая бесполезная вещь?
- Например, мне.
Удивленная пани Бауманова резким движением сдернула с носа очки.
- Моя дорогая, не понимаю, что ты хочешь этим сказать?
- Просто мне хотелось бы иметь этот зонт.
- Ты шутишь?
- Я вполне серьезно.
- Что ты будешь с ним делать?
- Не знаю, только он мне очень нравится.
- Ты хочешь лишить меня моего единственного друга?
- Нет… но… - Гипця помолчала немного, подумала и вдруг спросила: - Никто не спрашивал вас об этом зонте?
- Нет… И не понимаю, к чему такие странные вопросы!
До самого конца урока Гипця не могла избавиться от овладевшего ею беспокойства. Сама комнатка пани Баумановой стала выглядеть вдруг странно и загадочно. Казалось, что вот-вот кто-то проскользнет в дверь, подойдет к плюшевому дивану, вытащит из-за него черный зонт и необъяснимым образом исчезнет.
Услышав, как часы пробили пять раз, Гипця испытала невыразимое облегчение. Поспешно попрощавшись с учительницей, она стремглав выскочила из комнатки.
На тротуаре перед калиткой ее уже ожидал Кубусь.