Наконец, позвольте мне снова вернуться к о. Георгию Флоровскому Его предупреждение о "псевдоморфозе" православной богословской мысли под влиянием западной теологии и его требование неопатристского синтеза зачастую понимались неправильно. Если Флоровский призывает преодолеть западные влияния на православное богословие, то он не имеет в виду отрицание метода западной теологии в целом. Более того, в конце своей известной лекции в Афинах он утверждает: "Недостаточно просто повторять западные ответы, натравливать один западный ответ на другой. Напротив, мы должны в точности признавать, переживать и проникать в эти западные вопросы, мы должны ознакомиться со всей драматической проблематикой западной религиозной мысли". Посему Флоровский не намеревается отвергать результаты западной теологической мысли в принципе, но он озабочен тем, что православное богословие "должно подходить к Западу творчески и духовно". В другом отрывке он пишет: "Восстановление подлинного экуменического единства станет возможным только через новое взаимное открытие Востока и Запада и более широкий синтез, попытки к которому иногда предпринимались, но достигнут который так еще и не был". Поэтому нельзя призыв Флоровского к обновлению православного богословия на основании писаний святых отцов свести просто к лозунгу "Возвращение к отцам". Позвольте мне еще раз процитировать его: "Вернуться к отцам не значит удалиться от настоящего или от истории. <…> Это не только сохранение и защита отеческого опыта, но и также само раскрытие этого опыта и воплощение его в жизнь". Это требование о. Георгия Флоровского о "воплощении в жизнь" святоотеческого опыта актуально сегодня, как никогда, учитывая вопрошания современного человека, но оставаясь на фундаменте традиций церкви.
На мой взгляд, вопрос о правильном определении отношений между традицией и современностью является центральным вызовом, брошенным сегодня всем христианским церквам. Православные и католики, англикане и протестанты – все стоят перед задачей сообща защищать христианские ценности, на которых была и продолжает быть основана европейская культура. Взаимные богословские влияния Востока и Запада, как мы могли убедиться, ясно показывают, что европейская культура не только дышит западным духом, но также пульсирует энергией православного Востока. Вот почему диалог между Востоком и Западом не несет в себе угрозы "псевдоморфоза", а напротив, может привести к "обмену дарами", обогащающему обе стороны. Если христианская ойкумена осознает этот экуменический потенциал взаимодействия Востока и Запада, то мы встанем на путь, ведущий к жизни духа в диалоге и братской любви, которую столь ярко иллюстрирует икона свв. братьев-апостолов Петра и Андрея.
Перевод с англ. Н. Комардиной
Ирина Языкова. Апостольские объятия. Размышления над образом свв. апостолов Андрея и Петра
Икона "Объятия свв. апостолов Андрея и Петра" была написана в память о встрече папы Павла VI и патриарха Афиногора, состоявшейся 5 января 1964 г. на Святой земле. Икона была подарена патриархом Святейшему отцу в годовщину этой исторической встречи. Этот образ стал предвестием и своего рода пророчеством другого исторического события, последовавшего вскоре за встречей глав церквей, – взаимного снятия анафем. 7 декабря 1965 г. одновременно в Риме и в Константинополе (Стамбуле) папа и патриарх торжественно сняли анафемы, взаимно наложенные в 1054 г. друг на друга представителями западной и восточной церквей, на тот момент еще епископами церкви неразделенной. Эти анафемы на протяжении многих веков омрачали жизнь христиан Востока и Запада, став символом раскола и противостояния внутри христианского мира. Икона свв. Андрея и Петра не только знаменует собой удивительный факт встречи церквей Востока и Запада в лице их предстоятелей, свершившейся через девять веков после схизмы, веков противостояния и вражды, но она, несомненно, есть пророчество о единстве и любви, к которому призваны все христиане по слову Спасителя. На иконе современного греческого мастера (его подпись стоит в правом углу иконы) мы видим изображение обнявшихся апостолов Андрея и Петра. Апостольские объятия, целование мира символизируют их единство в любви. Как известно из Евангелия, Петр и Андрей были родными братьями, и на иконе они изображены похожими, в то же время каждый из них – неповторимая личность. Их единство символизируют жесты объятий, соприкосновение ликов – щека к щеке, их индивидуальность подчеркнута разными чертами личного письма (форма бороды, волос), зеркальными цветами одежд, но, более всего, символами их подвига. Слева изображен перевернутый крест, на котором принял мученическую кончину Петр, справа – х-образный крест Андрея, на котором он был распят; оба претерпели смерть за проповедь Евангелия, за свидетельство о Христе, но каждый по-своему. В верхней части иконы расположен сегмент, символизирующий небо, где изображен Иисус Христос, благословляющий апостолов. Причем Спаситель благословляет двумя руками: это т. н. архиерейское благословение, ибо Христос – глава церкви и соединяет всех в Едином Теле – церкви, которую символизируют апостолы.
Поскольку икона написана в память об исторической встрече Павла VI и Афиногора, то понятно, что Петр символизирует Рим и, следовательно, папу, Андрей – Константинополь, Рим Новый или Рим Второй и, следовательно, патриарха. Но этот образ не просто символическая иллюстрация исторического события, но молитвенное и пророческое послание, чаемый образ будущего.
Для христианского Востока икона всегда была чем-то большим, чем живописная иллюстрация Св. Писания или символ какой-то идеи, икона всегда выражала то, во что верит церковь, то, о чем она молится и что проповедует миру. Так, отцы собора 843 г., собравшегося, чтобы подтвердить истинность и непреложность решений VII Вселенского собора, принявшего догмат об иконопочитании, не стали добавлять что-либо к оросу Собора иконопочитателей, а просто вынесли к народу образ Спасителя и обошли с ним Константинополь крестным ходом. Тем самым они подчеркнули, что истина не доказуется, а показуется, Бог явил Себя миру в лице Богочеловека Иисуса Христа, и образ Божественного Лика есть непосредственное исповедание истинной веры, что и являет церковь миру.
Так же поступил и патриарх Афиногор, достойный наследник отцов Вселенских соборов, он преподнес папе икону, на которой Петр, символизирующий христиан Запада, и Андрей, символизирующий христиан Востока, представлены обнявшимися как родные братья и Христовы апостолы.
Иконография этого образа новая, она создана специально по заказу патриарха Афиногора, и в то же время весьма традиционная. В основе ее лежит образ апостольских объятий свв. Петра и Павла. В церковной традиции именно эти два апостола символизировали полноту церкви: Петр – поставленный Самим Христом во главе апостольской общины, и Павел, призванный Христом уже после Его смерти и воскресения. Петр, как известно, проповедовал в основном евреям и утверждал общину, собранную Христом. Павел – апостол язычников, он открыл двери церкви для представителей разных народов, с Павла начинается вселенское измерение христианства. Именно их встреча, описанная в книге Деяний Апостолов и в посланиях Павла, была тем фактом, который давал древней церкви основание, что Господь соединяет в Едином Теле евреев и язычников. Неслучайно в русской традиции Петра и Павла именуют первоверховными апостолами, так как они являют собой полноту и фундамент церкви. Их изображали вместе еще в катакомбах, на раннехристианских саркофагах, на костяных и стеклянных пластинках, на иконах и фресках. Впрочем, изображение всех двенадцати (и даже семидесяти) апостолов вместе также всегда символизировало полноту церкви, основание, заложенное Христом. Два апостола, как и двенадцать, число символическое, это те двое, собранные во имя Господне, среди которых присутствует Сам Господь.
На проповедь Господь посылал апостолов также по двое, чтобы помимо слов они проповедовали собой, являя миру любовь друг ко другу: "По тому узнают, что вы мои ученики, если будете иметь любовь между собою" (Ин 13:35).
Сегодня, как и прежде, христиане должны являть миру свою любовь, заповеданное Христом единство в любви, это главное свидетельство церкви на все времена. Но сегодня, как и в прошлые века, разногласия между братьями вступают в противоречие с Божьей заповедью о любви и Благой вестью Христа. Разница только в том, что для нынешней ситуации характерен уже не конфликт евреев и язычников, а трагическое размежевание христиан Востока и Запада. Вот почему объятия Петра и Андрея стали тем образом, который возвращает нас к изначальной проповеди Евангелия, звучащей как призыв к единству и любви.