Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
В отсутствии Пушкина, который повез тело матери для захоронения в Святогорском монастыре, Петр Андреевич сам начинает рассылку I тома знакомым и друзьям, заканчивает работу над последними материалами для II тома, который уже в июле 1836 года увидел свет. В нем помещены статьи Вяземского "Наполеон, новая поэма Э. Кине" и "Ревизор". Но Гоголь одобрительную статью о своей пьесе прочитать не успел: 6 июня он внезапно покинул Россию. Петр Андреевич случайно узнал о его "бегстве", встретив Гоголя на корабле, на котором отплывала в Германию на воды и Вера Федоровна с детьми.
Кроме служебных и литературных забот, особенно тревожили князя семейные проблемы. Давно была на выданье старшая дочь Маша (ей уже 23 года). Она, кроме княжеского происхождения, не выделялась ни богатством, ни красотой. Родители это понимали. Отец как-то в письме жене написал: "Целую Машу и обещаю ей мой портрет… Впрочем, у бедной и так мой портрет на лице". Викентий Викентьевич Вересаев, собирая материал о спутниках Пушкина, пишет: (Маша)… "была свежа, стройна, голубоглаза, вообще очень миловидна, хотя курноса. В свете ее называли "хорошенькой дурнушкой". Занималась только нарядами и болтовней".
В семье Вяземских подрастала и вторая невеста, младшая Наденька: ей уже 14 лет. А вот с 16-летним сыном Павлушей проблем никаких не было. Умный юноша хорошо учился, много читал, обожал Пушкина, который любил играть с ним, еще с малолетним. Иногда их можно было поймать за игрой в "карты", запрещенные в детских комнатах Вяземских. Для игры Пушкин приспособил тогда новогодние визитки. Павел Петрович позднее вспоминал: "Тузы, короли, дамы и валеты козырные определялись Пушкиным, значение остальных не было определено, и эта-то неопределенность и составляла всю потеху: завязывались споры, чья визитная карточка бьет ходы противника. Мои настойчивые споры и приводимые цитаты в пользу первенства попавших в мои руки козырей потешали Пушкина, как ребенка".
А еще Пушкин научил Павлушу боксировать по-английски. Мальчику так это понравилось, что на детских праздниках он старался усиленно вызвать кого-либо из ребят на бой, после чего его перестали брать в гости и на детские балы из-за всеобщего недовольства поведением младшего Вяземского.
В восьмилетнем возрасте юный приятель Пушкина записал в своей тетради следующий заголовок: "Критика на Евгения Онегина". Петр Андреевич в письме Пушкину цитирует сына: "И какой тут смысл: Заветный вензель О да Е?.. Какие глупые места!" Пушкин на это отвечает Вяземскому: "Критика князя Павла веселит меня, как прелестный цвет, обещающий со временем плоды. Попроси его переслать мне его замечания; я буду на них отвечать непременно". Когда же шестилетнему Павлуше подарили альбом в сафьяновом переплёте, он попросил поэта написать в него автограф, что поэт и сделал:
Душа моя Павел!
Держись моих правил
Люби то-то, то-то,
Не делай того-то,
Кажись, это ясно.
Прости, мой прекрасный!
5 февраля 1835 года наконец-то была решена судьба Маши: она стала фрейлиной. Тут и жених подыскался приличный – двадцатиоднолетний камер-юнкер Петр Александрович Валуев, "образцовый юноша", по отзыву самого императора. Этого молодого представителя старой московской знати в семье Вяземских приняли радушно. Пушкину он тоже был симпатичен: говорили, что герой романа "Капитанская дочка" вроде бы был списан с Валуева и даже в черновом варианте носил его фамилию.
Свадьба состоялась 22 мая 1836 года. Деньги в качестве приданого дал сам император, а медовый месяц молодожены решили провести в Остафьево, в любимом отцовском имении. После их отъезда отправилась на воды и Вера Федоровна с Павлушей и Надей. Петр Андреевич, проводив всю свою семью на отдых, устраивает у себя вечер в честь Жуковского, тоже уезжавшего на шесть недель в Дерпт. На этом прощальном вечере у него в гостях Пушкин, Крылов, Брюллов, только что приехавший из Италии.
Город летом опустел. Общество или на дачах или за границей. Иногда одинокий Вяземский посещает друзей и знакомых в Царском Селе, Павловске, на Черной речке. Но скоро он затосковал по семье и, взяв в августе отпуск на 4 недели, тоже едет в свое родовое имение Остафьево. Квартира в доме Жербина опустела: Вяземский на лето сдал ее хозяину.
Вернувшись 21 сентября 1836 года в Петербург, Вяземские нанимают новую квартиру на знакомой им Моховой улице, но уже в другом доме.
Моховая улица, дом №32. Дом Быченской.
Знакомая читателю Моховая улица – одна из старейших на карте города. Еще в петровское время здесь находилась Хамовая слобода (хамовники-ткачи, изготовлявшие полотно, в том числе и для парусов). Первые строения на участке современного дома
32 появились в 1710-е годы. Со временем менялись хозяева, перестраивались и их дома. К началу пушкинской эпохи здесь стоял уже каменный трехэтажный дом, который приобрел современный вид в 1899 году, когда надстроили четвертый этаж.
Рис. 31. Улица Моховая, дом №32. Фото 2005 г.
В начале 1820-х годов владелицей дома становится семья полковника С.М. Мартынова. Фамилия на слуху: средний сын полковника Николай сыграл роковую роль убийцы Михаила Юрьевича Лермонтова. В своем главном романе "Герой нашего времени" поэт вывел этого незначительного, ограниченного человека в образе Грушницкого.
С 1834 по 1884 годы хозяйкой дома была Дарья Анастасьевна Быченская, вдова вице-адмирала Филиппа Тимофеевича Быченского, служившего на Черноморском флоте. В этом доме проживали семьи его братьев, Алексея и Ивана.
В сентябре 1836 года здесь нанимает квартиру Вера Федоровна Вяземская, вернувшаяся в Петербург раньше мужа. Квартиру напротив заняла молодая семья Валуевых, дочь Вяземских Мария и ее муж Петр Александрович, чиновник II отделения Собственной его Императорского Величества канцелярии. И вот уже Александр Карамзин пишет брату Андрею: "… бываю иногда у Пушкиных, часто у Вяземских, которые живут на Моховой. Кстати, может быть, ты не знаешь, что дядюшка (Петр Андреевич) и Валуевы также приехали вот уже два дня".
Дачный сезон закончился. Затихавший всегда на лето Петербург оживает: открываются литературные салоны, театры, осенние выставки, шумят балы, музыкальные вечера. Начинаются приемы и у Вяземских.
В эту последнюю для Пушкина осень поэт с Натальей Николаевной часто бывают у них. Так 18 октября торжественно праздновали серебряную свадьбу князя и княгини. Можно предположить, что к этой дате художник Василий Федорович Бинеман написал портрет княгини В.Ф. Вяземской, хранящийся в запасниках Эрмитажа как портрет неизвестной, датируемый 1830-ми годами. Кандидат искусствоведения Ирина Борисовна Чижова увидела в этой неизвестной большое сходство с Верой Федоровной, изображенной на портрете К.-Ф. Рейхеля. Бинеман был знаком с семейством Вяземских еще в Москве: он работал у них в 1820-е годы. Приведенные ниже оба портрета помогут читателю проверить это предположение искусствоведа И. Б. Чижовой.
Рис. 32. П.П.Вяземская. К.-Ф.Рейхель. 1817 г.