Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
6
О взглядах другого врага народа – Л.Д. Троцкого распространяться незачем; они мало чем отличались от взглядов Зиновьева. В том же выступлении на вышеупомянутом пленуме Исполкома ИККИ досталось от Сталина и этому деятелю. Так называемая левая оппозиция терпела идейное поражение за поражением, поэтому пронырливые троцкисты из кожи вон лезли, чтобы только остаться в партии. Свои ошибки, свою вину перед партией они признавали. Только делали это в высшей степени неискренно, формально.
На вопрос о том, как относится Троцкий к своему меньшевистскому прошлому, Троцкий ответил не без некоторой позы: "…Тот факт, что я вступил в большевистскую партию… уже сам по себе доказывает, что я сложил на пороге партии все то, что отделяло меня до той поры от большевизма". Сталин говорил:
"…Как можно складывать такие пакости на пороге партии? (Смех.)…Сложил ли он эти вещи на пороге партии про запас для будущих боев в партии?
…Не раз обращались к Троцкому с вопросом об его отношении теперь, в 1926 году, к его же "теории" перманентной революции… Он сказал, что "теория" перманентной революции имеет некоторые "пробелы"… КАКИЕ именно пробелы имеет в виду Троцкий… – обо всем этом он не сказал ни слова. (Здесь и ниже выделено Сталиным. – Л.Г.)
Троцкий поступил в данном случае так же, как поступали в старое время некоторые ловкие оракулы, когда они отговаривались от вопрошающих двусмысленным ответом, вроде следующего: "При переходе через реку будет разбито большое войско". Через КАКУЮ реку, ЧЬЕ войско будет разбито, – пойми кто может". (Смех.)
7
Когда во время Первой мировой войны немцы подошли к Парижу на расстояние в 80 километров, известный политический деятель Клемансо начал бешеную атаку на пугливое и нерешительное французское правительство. Он возглавил его и руководил им чисто диктаторскими методами, придав войне с Германией наступательный импульс.
Троцкий открыто восхищался моделью поведения Клемансо и в 1927 году вел борьбу с ленинско-сталинским политическим курсом с поистине аналогичной яростью. Он не просто выдвигал авантюристические и демагогические планы обороны страны в свете намечавшегося нового крестового похода Запада против советской власти – он угрожал руководству страны. На заседании объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) Сталин едко высмеял доморощенного кандидата в диктаторы:
""Мелкобуржуазная дряблость и нерешительность" – это, оказывается, большинство нашей партии, большинство нашего ЦК, большинство нашего правительства. Клемансо – это Троцкий и его группа. (Смех.) Если враг подойдет к стенам Кремля, этот опереточный Клемансо постарается, оказывается, сначала свергнуть нынешнее большинство именно потому, что враг стоит в 80 километрах от Кремля, а потом взяться за оборону. И если это удастся сделать…, то это, оказывается, и будет настоящей и безусловной обороной СССР.
А для того, чтобы сделать это, он, Троцкий, т. е. Клемансо, постарается предварительно вымести этот "мусор"… А что это за мусор? Это, оказывается, большинство партии, большинство ЦК, большинство правительства.
…Смешно, когда эта маленькая группа, где лидеров больше, чем армии (смех), проработавшая целых четыре месяца и едва собравшая около тысячи подписей…, угрожает миллионной партии: "Я тебя вымету". (Смех.)
…Причем говорят, что часть товарищей подписалась под платформой оппозиции потому, что думала, что ежели подпишешь – на войну не возьмут". (Смех.)
8
Осенью 1927 года произошла встреча Сталина с делегацией североамериканских рабочих. Запись беседы публиковалась в советской периодике.
Вопросы вождю задавались откровенные, разные, в т. ч. "трудные". Например, кто-то из членов делегации считал, что "американские коммунисты получают распоряжения из Москвы и поэтому не могут быть хорошими профсоюзными деятелями, поскольку их лояльность по отношению к иностранной организации превышает лояльность по отношению к своему профсоюзу". Он спросил: "Как это затруднение может быть устранено?"
Сталин отвечал не менее откровенно, не обходя острых углов. Я приведу лишь одну короткую цитату, которая позволила разрядить атмосферу встречи; ведь на ней присутствовали не только доброжелатели.
"Есть люди, которые думают, что члены Коммунистического Интернационала в Москве только и делают, что сидят и пишут директивы для всех стран. Так как стран, входящих в состав Коминтерна, насчитывается более 60, то можете себе представить положение членов Коминтерна, которые не спят, не едят и только и делают, что сидят и пишут днем и ночью директивы для этих стран". (Смех.)
9
Втомже году на объединенном заседании Президиума Исполкома Коминтерна и Интернациональной Контрольной Комиссии Сталин так выразился об одном из погрязших в троцкистских дрязгах коминтерновских сотрудников – югославе Г. Вуйовиче (позднее вредительская деятельность сего лица полностью выявилась и была пресечена органами НКВД):
"Мне вспомнилась одна маленькая история с немецким поэтом Гейне… В числе разных критиков, которые выступали в печати против Гейне, был один очень неудачливый и довольно бездарный литературный критик по фамилии Ауфенберг. Основная черта этого писателя состояла в том, что он неустанно "критиковал" и бесцеремонно донимал Гейне… Гейне, очевидно, не считал нужным реагировать на эту "критику" и упорно отмалчивался. Это поразило друзей Гейне, и они обратились к нему с письмом: дескать, как это понять, что писатель Ауфенберг написал массу критических статей, а Гейне не находит нужным отвечать… Гейне ответил в печати в двух словах: "Писателя Ауфенберга я не знаю; полагаю, что он вроде Дарленкура, которого тоже не знаю (выделено Гейне. – Л.Г.)".
Перефразируя слова Гейне, русские большевики могли бы сказать насчет критических упражнений Вуйовича: "большевика Вуйовича мы не знаем, полагаем, что он вроде Али-бабы, которого тоже не знаем (выделено Сталиным. – Л.Г.)".
10
Через пару месяцев после вышеназванной встречи с североамериканской делегацией Сталин имел беседу одновременно с несколькими десятками членов рабочих делегаций из Южной Америки, Китая, Европы. Она продолжалась шесть часов и вылилась в обстоятельный разговор о насущных проблемах народов и общественных организаций этих стран, о политике Всесоюзной Коммунистической партии большевиков и Советского государства.
В этот период немецкие коммунисты преодолевали влияние троцкистских элементов в своих рядах. Эти элементы были представлены, прежде всего, Рут Фишер (Эльфридой Эйслер) и Аркадием Масловым (Исааком Чемеринским). Оба некоторое время возглавляли КПГ и оба были в 1925 г. исключены из партии. Как и полагается завзятым провокаторам троцкистского толка, они без устали клеветали на СССР и на Сталина. Один из вопросов, который задали вождю, был следующим: "Правильно ли утверждение, которое распространяется в Германии Рут Фишер и Масловым, о том, что теперешнее руководство Коминтерна и русской партии выдает рабочих контрреволюции?"
Как можно было бы реагировать на такое чудовищное обвинение?
Встать в позу, категорически отрицать, исходить гневом… Да, все можно было сделать именно так. Однако Сталин поступил по-другому. Он пригвоздил провокаторов к позорному столбу не беспощадным гневом, а еще более беспощадным юмором:
"Надо полагать, что правильно. Надо полагать, что Коминтерн и ВКП(б) выдают с головой рабочий класс СССР контрреволюционерам всех стран.
Более того, я могу вам сообщить, что Коминтерн и ВКП(б) решили на днях вернуть в СССР всех изгнанных из нашей страны помещиков и капиталистов и возвратить им фабрики и заводы.
И это не все. Коминтерн и ВКП(б) пошли дальше, решив, что настало время перейти большевикам к питанию человеческим мясом.
Наконец, у нас имеется решение национализировать всех женщин и ввести в практику насилование своих же собственных сестер. (Общий смех. Отдельные возгласы: "Кто мог задать такой вопрос?")
Я вижу, что вы смеетесь. Возможно, что кто-либо из вас подумает, что я отношусь к вопросу несерьезно. Да, товарищи, нельзя серьезно отвечать на такие вопросы. Я думаю, что на такие вопросы можно отвечать лишь насмешкой". (Бурные аплодисменты.)
Использовав байки полоумных контрреволюционеров, некоторые из которых были сочинены еще во времена гражданской войны, Сталин продолжал уже в другом стиле, но все так же пародийно. Теперь ему пришлось отвечать на вопрос, а как он вообще относится к оппозиции и к направлению Фишер – Маслов в Германии?
"Мое отношение к оппозиции и к ее агентуре в Германии таково же, каково отношение известного французского романиста Альфонса Доде к Тартарену из Тараскона. (Веселое оживление среди делегатов.) Вы, должно быть, читали этот знаменитый роман…".
Пересказывать роман в нашей книжке смысла не имеет, хотя вождь, посмеиваясь, коротко изложил его остросатирическое содержание гостям. И закончил следующими провидческими словами: