"Наполеон дунул на Пруссию, и Пруссия перестала существовать" (Генрих Гейне). Триумфальный въезд в Берлин сопровождался, к приятному удивлению Стендаля, звуками "Марсельезы" - республиканского гимна. Собирался ли император вновь стать генералом Революции? Если бы в эти славные дни он нашел опору в народах, если бы вместо монархов посадил в Берлине и Вене своих людей, он, по мнению Стендаля, был бы непобедим. Но Наполеон мечтал быть допущенным в монарший клуб. Опасное самоуничижение. Чтобы заставить с собой считаться, ему оставалось разделаться с двумя врагами: Англией и Россией. Против первой он 21 ноября 1806 года подписал знаменитый декрет о континентальной блокаде. Впредь всякая торговля с Англией запрещалась во всей Европе. Остается принудить царя соблюдать этот декрет, и Наполеон вступает в Польшу.
Воевать с русскими - это все равно что гоняться за призраками. Они ускользают неслышными шагами. Снег скрывает под собой все. Приходится биться по ночам с потусторонними пришельцами, имеющими приказ не издавать ни звука. Снабжение Великой Армии становится непростым делом; "ворчуны" (а так называли наполеоновских гвардейцев) ворчат. И снова - поведи себя Наполеон как освободитель Польши, и народ был бы с ним. Прекрасная графиня Мария Валевская принесла себя в жертву (без особого отвращения) и отдалась ему из патриотизма, чтобы он освободил Польшу. Но, страстно желая примирения с царем Александром после победы, он не хотел делать ничего непоправимого. Правда, это не умаляет значения эпизода с Валевской, так как прекрасная графиня забеременела и это доказало, что Наполеон может иметь детей, а значит, породить наследника. В дальнейшем это привело его к разводу.
Если бы русские прибегли к своей традиционной стратегии - без боя углубиться в бескрайние степи, заманить неприятеля в свои снега, - первая Русская кампания уже в 1807 году кончилась бы разгромом. Но Беннигсен рвался в бой; и грянула его битва - Эйлау, кровопролитное сражение, где был уничтожен корпус Ожеро, где русская кавалерия подошла к кладбищу Эйлау и чуть было не добралась до Наполеона. Император сохранил жуткое воспоминание об этой бойне. До сих пор он выигрывал битвы в основном ногами солдат и быстротой интеллекта. Но это уже не была "свежая и радостная" война. Были ли вообще при Эйлау победитель и побежденный? "Такое побоище! - сказал Ней. - И безрезультатно". Русские отслужили благодарственный молебен. Это один из способов убедить себя в победе. Наполеон, набравшись терпения, поселился в Варшаве, может быть, немного из-за Марии Валевской и уж точно из-за верности своей навязчивой идее. Ему нужна была дружба Александра. Из этой далекой столицы император правил Францией при помощи невероятно точных писем; организовывал в Париже празднества, информировал Фуше о предосудительном поведении г-жи де Сталь, заказывал художникам картины на определенные сюжеты. Наконец появляется возможность дать столь желанное сражение; битва при Фридланде состоялась в день годовщины Маренго (14 июня 1807). На сей раз победа сомнений не вызывала. Александр, разозлившись на союзников, попросил Наполеона о встрече.
Она состоялась в Тильзите, посреди Немана, на плоту с палаткой. Два императора обрушили друг на друга свое обаяние. Каждый из них умел очаровывать, и, похоже, внезапно вспыхнувшее расположение было взаимным. Наполеон поклялся себе обольстить этого "весьма красивого, доброго и молодого императора". Судя по всему, это ему удалось: "Больше всего мне понравился этот человек", - сказал Александр. И как устоять перед таким умом, такой "деликатностью души" (Бенвиль), ведь он считался даже с чувством неловкости царя перед союзниками. На тильзитском плоту Александр встретил не Революцию в сапогах, а человека светского и весьма образованного. Наполеон со своей стороны не устает хвалить нового друга: "Мы вставали из-за стола рано, дабы избавиться от надоевшего нам прусского короля. В девять часов император приходил ко мне в штатском попить чаю… Мы говорили о политике и о философии. Он хорошо образован и полон либеральных идей". Солдат, обласканный фортуной, отстаивал наследственную монархию; просвещенный деспот склонялся к монархии выборной. Наполеон покинул Тильзит с уверенностью, что приобрел друга. "Все это было весьма абсурдно", и очень скоро он стал упрекать красивого молодого человека в лукавстве "византийского грека". Но, как опять же утверждает Стендаль, если здесь и была ошибка, то ошибка хорошая, от избытка доверия. И Наполеон проявил больше великодушия, чем Александр. Мир был умеренным, хотя Пруссия лишилась территорий ("оба крыла черного орла были сломаны"), а царь вынужден был скрепя сердце признать герцогство Варшавское - некий компромисс по польскому вопросу.
Позже, когда на острове Святой Елены Наполеона спросили, в какой период жизни он был наиболее счастлив, император ответил: "Может быть, в Тильзите… Я был победителем, диктовал законы, за мной ухаживали короли и императоры". Он вернулся в Париж 27 июля, "в зените славы". День его рождения, 15 августа, был отпразднован с неслыханным блеском. Французы "не просто славили героя" - они поклонялись государю. Если и была тогда оппозиция, она молчала. Да и где бы она могла заявить о себе? Прессу держали в узде. Трибунат без шума, без сопротивления был смещен простым сенатус-консультом. А между тем Наполеон испытывал странное чувство неуверенности. Слишком прекрасна мечта, слишком удачно осуществление. "Лишь бы это продлилось", - повторяет с корсиканским акцентом мудрая и недоверчивая императрица-мать, и сын знает, что она права. Он силится поддержать дух Тильзита; пишет царю: "Мы покончим с Англией; мы помирим весь мир", но знает, что брошенные им якоря ненадежны. И в Санкт-Петербурге, и в Берлине, и даже в Париже витает сомнение, что все это надолго. Он и сам сомневается. Слишком тяжела, слишком велика Европа, чтобы один человек мог удержать ее в своих руках. Уже поступают тревожные известия о новых затруднениях в Испании. Империя - это огромное здание, великолепно спланированное и удивительно быстро построенное; однако то там, то здесь появляются трещины, и стоит императору зацементировать одну щель, как где-нибудь в другом месте с грохотом обрушиваются целые стены.
Закат Империи
Адской машиной, угрожавшей Империи, оказалась континентальная система. Конечно, блокада наносила вред Англии; множилось число безработных, таял золотой запас. Но она была небезобидна и для Европы. Сам Наполеон, испытывая нужду в некоторых товарах, вынужден был предоставлять лицензии. Русские бояре приходили в бешенство от того, что не могут продавать лес и пеньку. Налаживалась контрабанда. Некоторые порты оставались открытыми для английских судов. Дания, пожелавшая было присоединиться к лиге нейтральных государств, была остановлена предупредительными залпами. Швеция приняла сторону Англии. Португалия, продававшая англичанам вино, колебалась. Тогда Наполеон объявил династию Браганца низложенной и послал в Лиссабон Жюно, который победоносно вступил в столицу в момент, когда королевская семья, спасаясь бегством, направилась в Бразилию.
Действует цепная реакция. Папская область отказывается закрыть свои порты для англичан; генерал Миоллис занимает Рим. Портятся отношения с папой. Испания с опаской глядит на солдат Мюрата, обосновавшихся на ее территории якобы для того, чтобы помочь Жюно и предотвратить высадку англичан на полуостров. В династической иерархии Испании полная неразбериха. Князь Мира, министр Годой, заставляет короля Карла IV играть весьма постыдную роль; наследник, принц Астурийский, готовит заговор против отца. Мятеж возводит его на престол под именем Фердинанда VII. И тогда у Наполеона создается впечатление, что во всей этой неразберихе испанцы будут счастливы получить короля из его рук. Мюрат, находясь на месте событий, всячески поддерживает его в этом мнении, так как надеется, что трон достанется ему. Но император отдает предпочтение Жозефу; он собирается "передвинуть" королей: Жозеф получит Мадрид, а Мюрат - Неаполь. Заманив в Байонну Карла IV и Фердинанда, Наполеон делает их своими пленниками.
Ужасная акция, грубейшая ошибка. На сей раз все было рассчитано неверно. Он, столько всего знавший, ничего не знал об Испании. Он думал, что испанцы будут счастливы избавиться от ничтожного государя, фанатичных монахов и алчных вельмож. Он столкнулся с народом набожным, горячо патриотичным, не боящимся ни умирать, ни убивать и ставящим честь превыше всего. Оставленный всеми, Жозеф пишет брату одно письмо за другим, предупреждая о серьезной опасности. "Чтобы покорить Испанию, нужны колоссальные средства, - считает пессимистически настроенный Бонапарт-старший. - Эта страна, этот народ ни на кого не похожи… Не осталось ни одного испанца, кто бы примкнул к моему делу". Жозеф говорил правду. Испания отторгла его как инородное тело. Священники возглавили партизанские отряды. Война была беспощадной. В 1808 году - катастрофа: генерал Дюпон капитулировал перед повстанцами в Байлене вместе с 20 000 французских солдат. Император пришел в бешенство, как некогда во времена Булони. Его ярость можно понять, ибо стоило Европе почувствовать, что он уязвим, более того - ранен, как она вся обрушилась бы на орлиное гнездо. Чтобы восстановить положение, он перед отъездом в Испанию хочет повидаться со своим "другом" Александром. Обеспечив таким образом тыл, он собирается вести Великую Армию на Мадрид и покончить с "герильей". Он знает, что в его присутствии победа французам не изменит.