Всего за 99 руб. Купить полную версию
Позже снова начнется работа по расчистке старых полей придется выкорчевывать поросль, убирать камни, вышедшие из земли за прошлые морозные зимы, сгребать и сжигать сорняки, оставляя землю обнаженной, готовой к тому, чтобы весной ее вспахали и засеяли. Все будут заняты (как и ей самой положено быть), и будет нетрудно потихоньку ускользнуть из лагеря и вернуться прежде, чем кто-либо заметит ее отсутствие.
Никто не должен знать, напомнила она себе, ни отец, ни мать, и уж тем более Красное Облако, первый вождь их племени и ее дальний-дальний прапрадед. Ибо не пристало женщине иметь духа-хранителя. Правда, сама она не видела в этом ничего плохого. В тот день семь лет назад признаки того, что она обрела хранителя, проявились слишком явно, чтобы можно было сомневаться в этом. Дерево говорило с ней, и она говорила с деревом, это было подобно тому, как разговаривают друг с другом отец и дочь. Я не искала, подумала она, этого родства. У нее и в мыслях не было ничего подобного. Но если дерево с тобой говорит, то что остается делать?
А сегодня, подумалось ей, заговорит ли дерево со мной опять? После столь долгого отсутствия вспомнит ли оно?
Езекия сидел на мраморной скамье под никнущими ветвями старой ивы и плотнее кутал в грубую коричневую рясу свое металлическое тело – это и есть гордыня и притворство, подумал он, недостойные меня, поскольку я не нуждаюсь ни в том, чтобы сидеть, ни в том, чтобы носить одежду. Желтый лист, кружась, падал, и опустился ему на колени: чистая, почти прозрачная желтизна на фоне коричневой рясы. Езекия хотел было его смахнуть, но потом оставил. Ибо кто я такой, подумал он, чтобы вмешиваться или противиться даже столь простой вещи, как падение листка.
Он поднял глаза, и взор его остановился на огромном каменном доме; он стоял примерно в миле от монастыря на возвышавшейся над реками скалистой зубчатой стене – могучее, большое строение, окна его поблескивали на утреннем солнце, а печные трубы казались руками, с мольбой воздетыми к Господу.
Именно они, люди, живущие в этом доме, должны были быть здесь вместо нас, подумал он, и тут же, почти одновременно с тем, как подумал, вспомнил, что на протяжении многих веков там живут только двое, Джейсон Уитни и его милая жена Марта. Порой кто-нибудь из бывших жильцов возвращается со звезд, чтобы посмотреть на свой старый дом или старое фамильное гнездо, в зависимости от того, что он для них значит, поскольку многие из них родились далеко отсюда. И что только делать им там, среди звезд, спросил себя Езекия с оттенком горечи. Заботить их должны отнюдь не звезды и все, что они могут там найти для своего развлечения; единственное, что поистине должно заботить каждого человека, – это состояние его бессмертной души.
В роще музыкальных деревьев за монастырскими стенами тихонько шелестели листья, но деревья пока молчали. Попозже, где-нибудь после обеда, они начнут настраиваться к ночному концерту. Это будет великолепно, подумал он, вместе с тем несколько стыдясь своей мысли. Одно время он представлял себе, будто их музыка является пением какого-то божественного хора, однако он знал, что это лишь плод его воображения; порой церковную она напоминала менее всего. Именно подобные мысли, сказал он себе, а также сидение на скамье и ношение одежды не позволяют мне и моим товарищам должным образом выполнять задачу, которую мы на себя возложили. Однако обнаженный робот, подумал он, не может предстать перед Богом; он должен иметь на себе что-либо из человеческой одежды, если желает заменить человека, который так сильно этим пренебрег.
Старые сомнения и страхи хлынули потоком, и он сидел, согнувшись под их тяжестью.