Вадим Эразмович Вацуро (1935–2000) занимался творчеством и жизнью Лермонтова более четырех десятилетий. В настоящее издание включено почти все написанное В. Э. Вацуро о Лермонтове - от студенческой работы IV курса до исследований 1990-х годов, от словарных статей "Лермонтовской энциклопедии" и этюдов, посвященных отдельным стихотворениям, до трудов, суммирующих как общие достижения лермонтоведения, так и многолетние напряженные штудии выдающегося филолога. В поле зрения В. Э. Вацуро были и вопросы текстологии, биографии, посмертной судьбы творческого наследия Лермонтова, истории лермонтоведения. Сочинения Лермонтова изучались В. Э. Вацуро в богатом историко-литературном контексте, потому предлагаемый читателю свод статей по праву может считаться книгой не только о Лермонтове, но и о его эпохе. Ряд материалов из личного архива исследователя печатается впервые.
Содержание:
Андрей Немзер - ПЛАМЕННАЯ СТРАСТЬ - В. Э. Вацуро - исследователь Лермонтова 1
От составителей 193
Список сокращений 194
Указатель произведений М. Ю. Лермонтова 194
Указатель имен 196
Summary 201
Примечания 201
Вадим Вацуро
О ЛЕРМОНТОВЕ
Работы разных лет
Андрей Немзер
ПЛАМЕННАЯ СТРАСТЬ
В. Э. Вацуро - исследователь Лермонтова
Хотя со дня кончины Вадима Эразмовича Вацуро (30 ноября 1935 - 31 января 2000) прошло лишь восемь лет, в области осмысления и популяризации его наследия сделано совсем немало. Вслед за составленным еще самим В. Э. сборником "Пушкинская пора" (СПб.: Гуманитарное агентство "Академический проект", 2000) появились журнальные публикации из архива исследователя, сувенирно-мемориальная "Вацуриана" (СПб.; Итака, 2001), подготовленная вдовой ученого Т. Ф. Селезневой по незавершенной рукописи монография "Готический роман в России" (М.: Новое литературное обозрение, 2002). Была переиздана книга "Лирика пушкинской поры: "Элегическая школа"" (СПб.: Наука, 2003; 1-е изд. - 1994), а книги ""Северные цветы": История альманаха Дельвига-Пушкина" (1978) и "С.Д.П.: Из истории литературного быта пушкинской поры" (1989) вкупе с более чем десятком прежде публиковавшихся работ и предназначенными для биографического словаря "Русские писатели, 1800–1917" статьями об А. И. Подолинском и Е. Ф. Розене объединились в томе "Избранных трудов" (М.: Языки славянской культуры, 2004; составитель А. М. Песков). К читателю пришла первая книга второго тома Полного собрания сочинений Пушкина (СПб.: Наука, 2004; стихотворения "петербургского периода"; В. Э. был соредактором тома, для которого подготовил и откомментировал более двадцати текстов, включая столь важные и остающиеся предметом напряженных споров, как ода "Вольность" и эпиграмма на Карамзина "В его "Истории" изящность, простота…"). Наконец, недавно обрело жизнь издание "В. Э. Вацуро: Материалы к биографии" (М.: Новое литературное обозрение, 2005; составитель Т. Ф. Селезнева), вобравшее мемуары друзей и коллег В. Э., его тексты, не предназначавшиеся к печати (внутренние рецензии, заявки, письма к редакторам) или ее "избежавшие" (предисловие к повестям В. А. Соллогуба), разножанровые материалы, знакомящие нас с семьей и приватным бытием В. Э. (в частности, здесь представлены фрагменты его дневника и "не-филологического" эпистолярия, а также приросшая новыми страницами "Вацуриана"). В открывающей книгу статье В. М. Марковича обстоятельно и корректно подведены предварительные итоги тех дискуссий о творческой индивидуальности В. Э., его методологии, месте в истории филологической науки и русской культуре второй половины XX века, что начались уже в по неизбежности "быстрых" некрологах и были продолжены в специальных работах . Можно сказать, что ныне работы Вацуро в рекомендациях не нуждаются, отослать заинтересованного читателя к статье В. М. Марковича и исчисленным в ней опытам интерпретации наследия В. Э. и охарактеризовать предлагаемую книгу лишь тематически - как книгу "лермонтовскую". Добавив, что ее появление закономерно, ибо, по словам составителя "Избранных трудов", из их состава "вполне осознанно были исключены лермонтовские сюжеты" (в расчете на издание, подобное нашему), а в "Записках комментатора" и "Пушкинской поре" "лермонтовиана" Вацуро представлена довольно скромно .
Такое решение кажется на первый взгляд единственно оправданным. Особенно если учесть, что в предлагаемом издании впервые публикуется письмо В. Э. к Т. Г. Мегрелишвили, которое можно (и должно) счесть как исповедью, так и завещанием исследователя, всю жизнь занимавшегося творчеством Лермонтова. (Первые известные нам лермонтоведческие опыты В. Э. - публикуемая ныне преддипломная работа "Стиль "Песни… про купца Калашникова"", 1958, и написанный в соавторстве отчет о научной конференции, на которой В. Э. - студент четвертого курса - сделал доклад "Издания сочинений Лермонтова за 1917–1958 годы" ; работа, видимо, последняя из опубликованных при жизни ученого - "Сюжет "Боярина Орши"" - увидела свет в 1996 году.) И все же тема "Вацуро и Лермонтов" требует некоторых комментариев.
Понятно, что труды В. Э. о Хемницере, Карамзине, Дмитриеве, Жуковском, Пушкине, Дельвиге, Аркадии Родзянко, Василии Ушакове или Некрасове написаны той же рукой, что и его "лермонтовиана": объект и задача исследования в какой-то мере влияют на методологическую тактику ученого (грубо говоря, в иных случаях на первый план выходит биографический, идеологический, политический или собственно литературный контекст, в других - текстологические разыскания, в третьих - "медленное чтение" и т. п.), но не меняют радикально его научный почерк . Это общее правило, но в случае такого универсала, каким был В. Э., оно видится уж совсем непреложным. Не работает и ссылка на продолжительность лермонтовских штудий - к примеру, Пушкиным или готическим романом В. Э. начал заниматься лишь немногим позже (если судить по печатным работам, последовательность которых лишь приблизительно передает движение научных интересов) и не прекращал до последних дней. Всякий разговор об "избирательном сродстве" ученого и "объекта" его научных интересов рискован, и разговор о Вацуро и Лермонтове исключением не является. Возможным (и даже необходимым) он кажется потому, что путь Вацуро-лермонтоведа, путь, который в начале своем сулил сплошные удачи (и научные, и, так сказать, "служебные"), оказался прихотливым и драматичным. Вероятно, об этом думал и сам В. Э., открывая основную часть письма к Т. Г. Мегрелишвили ошарашивающей формулировкой - "Лермонтовым заниматься нельзя…".