Новое об Александре Грине. Журнал "Дон". 1965, № 7
В начале июня наша семья переехала на дачу в Парголово. Оттуда я часто ездила в Петербург по делам "Креста", в библиотеку и по поручениям домашних. Как-то в жаркий день, набегавшись по городу, я поднималась по всегда безлюдной нашей парадной (на Фурштадской, 33). Завернув за последний марш, я с изумлением увидела: на площадке четвертого этажа, у самых наших дверей, сидит Гриневский! Худой, очень загорелый и веселый.
Вошли в квартиру, пили чай и что-то ели. Александр Степанович рассказал: прибыл на место ссылки, в Туринск, прожил там несколько дней. Напоил вместе с другими ссыльными исправника и клялся, что не убежит, а на другой день вместе с двумя анархистами сбежал. Шестьдесят верст ехала на лошадях, потом – по железной дороге. Паспорт у него фальшивый, нет ни денег, ни знакомств, ни заработка. Выходило, что одна из причин этого рискованного бегства – я.
Позднее выяснилось, что фальшивый паспорт, с которым Гриневский приехал в Петербург, он получил еще по дороге в ссылку, в Тюмени, заранее решив, что из ссылки сбежит. Паспорт достал ему его товарищ, Наум Яковлевич Быховский.
Быховский был приговорен к ссылке в Восточную Сибирь, но временно задержан в Тюмени. Живя там, он часто ходил к пересыльной тюрьме встречать эшелоны ссыльных, посмотреть, не пришел ли кто-нибудь из знакомых. В одном из этапов он увидел Гриневского и доставил ему паспорт и двадцать пять рублей.
В. Абрамова. Воспоминания об Александре Грине. Л, 1972
Летом 1906 года Александр Грин уехал в Самару, потом в Саратов, в Саратове у В.А. Аверкиевой взял деньги и адрес явки в Москве к С. Слетову.
В Москве Грин встретился с эсером Н.Я. Быховским, который попросил Грина написать рассказ-агитку для солдат – так появился первый рассказ Грина "Заслуга рядового Пантелеева", подписанный "А.С.Г.", а позже – "Слон и Моська".
А. Андреев. Жизнь Александра Грина
Проездом за границу Быховский остановился в Москве, и тут его вновь повстречал Александр Степанович. Оба старшие товарищи – С. Слетов и Н. Быховский – отказались дать Гриневскому работу пропагандиста в Петербурге, хотя пропагандист он был талантливый; Слетов называл Александра Степановича "гасконцем", так как тот любил прибавлять к фактам небылицы, а в деле пропаганды и подпольной печати это было опасно. Но Быховский сказал Гриневскому, что партия нуждается в агитке для распространения в войсках. Гриневский ответил:
– Я вам напишу!
И действительно, вскоре принес свой первый рассказ-агитку "Заслуга рядового Пантелеева". С. Слетов был доволен рассказом, заплатил Александру Степановичу и предложил написать еще. Но Гриневский исчез, уехал в Петербург.
В. Абрамова. Воспоминания об Александре Грине. Л, 1972
Во время своего пребывания в партии эсеров Александр Степанович познакомился с известным ее деятелем "Валерианом" – Наумом Быховским, под началом которого затем стал работать. Наум Яковлевич Быховский относился к Грину очень хорошо и первый открыл в нем будущего писателя. Случилось это так: он поручил "Алексею" написать текст нескольких прокламаций. Александр Степанович написал и дал на проверку Быховскому. Тот, прочтя, прокламации, задумчиво посмотрел на "Алексея" и сказал: "Знаешь, Гриневский, из тебя, мне кажется, мог бы выйти неплохой писатель".
– Эти слова, – рассказывал Александр Степанович, – как удар, толкнули мою душу, зародив в ней тайную, стыдливую мечту о будущем. До сих пор я не знал, к чему стремиться, во мне был хаос и смута желаний; вечная нищета не давала мне возможности остановиться на каком-то твердом решении о своем будущем. Уже испытанные море, бродяжничество, странствия показали мне, что это все-таки не то, чего жаждет моя душа. А что ей было нужно, я не знал. Слова Быховского были не только толчком, они были светом, озарившим мой разум и тайные глубины моей души. Я понял, чего я жажду, душа моя нашла свой путь. Это было как первая нежная любовь. Я стыдился даже своих мыслей об этом, считая, что для писателя очень ничтожен, мало знаю, мало могу и, быть может, нетерпелив. Но зароненная, настоящая мысль не угасала; постепенно я стал понимать, что меня всем существом тянет к писательству, хотя я еще не понимал его и не представлял, как это произойдет.
В 1923 году Н. Быховский раза два был у нас в гостях. Жили мы тогда на Рождественской улице в своей квартире. Как-то вечером Александр Степанович пришел домой с неизвестными мне пожилым невысоким человеком и, представляя его, сказал: "Вот, Нинуша, мой крестный отец в литературе – Наум Быховский".
Н. Грин. Воспоминания об Александре Грине. Рукопись Музея Грина в Федосии; Симферополь, 2000
Заслугу рядового Пантелеева" издало Донское издательство. За эту брошюру были посажены в тюрьму и редактор, и выпускающий и издатель, как потом рассказывал мне Быховский, но никто не назвал подлинной фамилии автора.
По приезде в Петербург Александр Степанович написал вторую агитку – "Слон и Моська", которая тоже была принята каким-то издательством, каким – Александр Степанович не помнил, но рассказ света не увидел, так как при обыске в типографии полиция рассыпала набор.
В. Абрамова. Воспоминания об Александре Грине. Л, 1972
27 сентября 1906 года член Московского комитета по делам печати А. Венкстерн в докладе комитету писал: "В рассказе "Заслуга рядового Пантелеева" изображается экспедиция военного отряда для укрощения крестьян, учинивших разгром помещичьей усадьбы. В то время, как крестьяне рисуются вполне невинными жертвами, автор не жалеет красок, чтобы изобразить бесчеловечную жестокость и ничем не вызванные варварские нападки войск от офицеров до последнего солдата". В докладе приводятся выдержки из рассказа о других солдатах, которые идут на карательную операцию из-за боязни неповиновения, из страха перед каторгой. Делая вывод, что подобный рассказ направлен на то, чтобы внушить ненависть к солдатам-карателям и призвать их к неповиновению при усмирении "бунтов и беспорядков", цензор продолжает: "брошюру задержать, а против автора возбудить судебное преследование по пункту 6 отдела VIII Временных правил о печати и статьи 129 Уголовного уложения. Комитет просит прокурора Московской судебной палаты привлечь к судебной ответственности автора, издателя и владельца типографии.
Имя автора не установили, часть тиража брошюры арестовали.
8 февраля 1907 года дело закрыто.
В 1961 году один экземпляр рассказа был найден в Фонде вещественных доказательств Московской жандармерии за 1906 год, в 1966 года два экземпляра рассказа были обнаружены в отделе редкой книги Библиотеки имени В.И. Ленина.
5 декабря 1906 года было начато судебное преследование по рассказу "Слон и моська", набор брошюры был разобран.
В 1965 году один экземпляр рассказа был обнаружен в отделе редкой книги Библиотеки имени В.И. Ленина, в 1966 году – два экземпляра найдены в Библиотеке имени М.Е. Салтыкова-Щедрина.
В. Киркин. Произведения А. Грина под запретом цензуры. Журнал "Советские архивы". М, 1972, № 3
Летом 1906 года Гриневский приехал в Вятку, где отец достал ему паспорт "личного почетного гражданина" Алексея Алексеевича Мальгинова, и через месяц выехал в Петербург. Первый напечатанный рассказ А.С. Грина – "В Италию" появился в газете "Биржевые ведомости" 5 декабря 1906 года.
Впервые подпись "А.С. Грин" появилась в петербургской газете "Товарищ" 25 марта 1907 под рассказом "Случай" – по одной из версий редактор предложил Александру Гриневскому сократить фамилию.
А. Андреев. Жизнь Александра Грина
Первый рассказ был написан Александром Степановичем осенью 1906 года и напечатан в утреннем выпуске "Биржевых ведомостей" в декабре того же года. Он назывался в "В Италию" и был подписан "А.А. М-въ". Но такая подпись не удовлетворяла Александра Степановича. Ведь Мальгинов – это была чужая, временная фамилия. Надо было придумать псевдоним. Толковали целый вечер и остановились на "А.С. Грине".
В. Абрамова. Воспоминания об Александре Грине. Л, 1972
Александр Степанович жил в Петербурге. Писал первые рассказы из революционной жизни, которые потом составили сборник "Шапка-невидимка". Когда Измайлов, у которого должен был печататься один из первых рассказов Грина "Апельсины", спросил его, как он будет подписываться своей фамилией (Мальгинов) или псевдонимом, Александр Степанович, не желая быть Мальгиновым и зная, что не может Гриневским, с молодой пылкостью ответил – "Лиловый дракон". Измайлов расхохотался и сказал, что такой псевдоним совсем не годится. Тогда Александр Степанович взял первую половину свой настоящей фамилии.
Так родился псевдоним "А.С. Грин". И это имя так плотно подошло к Александру Степановичу, что он говорил: "Знаешь, я чувствую себя только Грином, и мне странным кажется, когда кто-то говорит – Гриневский. Это кто-то чужой мне". Подписывался всегда "Грин" и меня именовал "Грин", утверждая, что и я не Гриневская, как и он. И когда мне пришлось получать паспорт в Феодосии, он попросил знакомую паспортистку проставить мне в нем – Н.Н. Грин"