А. Грин. Тюремная старина. Собрание сочинений в 6 томах. М, 1965
27 ноября 1902 "Алексей Длинновязый" – революционная кличка Гриневского – совершил побег из казармы и начал заниматься революционной деятельностью. В роли связного он побывал в Киеве, Одессе, Саратове, Нижнем Новгороде, Твери, Симбирске, Екатеринославе. В июле 1903 года в Тамбове Гриневский познакомился с эсером Наумом Яковлевичем Быховским.
А. Андреев. Жизнь Александра Грина
Весной 1902 года Александр был зачислен солдатом в 213 Оровайский батальон, стоявший под Пензой; летом бежал, был пойман, отсидел три месяца карцера, близко сошелся с кружком эсеров батальона и осенью с их помощью бежал снова. С тех пор Гриневский находился на нелегальном положении, вел, разъезжая по стране, агитационную работу и оказался талантливым пропагандистом, энергичным, красноречивым, бесстрашным. Но попытка сделать из него "боевика" успехом не увенчалась: проведя некоторое время в карантине, чтобы подготовиться к террористическому акту, Гриневский наотрез отказался от дела. Впоследствии Грин напишет об этом рассказ, где, не щадя себя, покажет молодого, полного сил человека, который не смог добровольно пойти на убийство и отдать свою жизнь.
Гриневскому простили отказ от террористического акта и стали посылать его на пропагандистскую работу.
Ю. Первова. Мог ли Грин стать террористом. Журнал "Наука и жизнь", 1992, № 1
Александр стал подпольщиком, связным. Опыт скитаний пригодился. "Длинновязый" легко поднимался с места, так же легко исчезал, появлялся в Киеве, в Одессе, в Саратове, в Нижнем Новгороде, в Симбирске, гордый сознанием своей тайной и грозной миссии. Летом 1903 года сидел в Твери, "в карантине", неприметный, изолированный от связей, готовился бросить бомбу, сделать и погибнуть.
Он отказался. Не мог убить.
Л. Михайлова. Александр Грин. М, 1980
В сентябре 1903 Александр Гриневский приехал в Севастополь, где занимался пропагандой и агитацией среди матросов Черноморского флота и солдат крепостной артиллерии.
А. Андреев. Жизнь Александра Грина
Я приехал в Севастополь на пароходе из Одессы; по дороге у меня украли пальто.
Неподалеку от тюрьмы стояла городская больница. В ней был смотрителем один старик, бывший ссыльный; к нему я пришел со своим паролем, и он отвел меня к фельдшерице "Марье Ивановне", а та отвела меня к "Киске", жившей на Нахимовском проспекте. "Киска" (эсерка Е.А. Бибергаль. – А.А.) была центром севастопольской организации. Вернее сказать, организация состояла из нее, Марьи Ивановны и местного домашнего учителя административно-ссыльного.
Киска имела связи среди рядовых крепостной артиллерии и матросов флотских казарм. Сама она была выслана из Петербурга в Севастополь на три года под надзор полиции. Я долго ломал голову, стараясь понять, чем руководствуется охранное отделение, посылая революционеров и революционерок в такие центры военной силы, как Севастополь, но никакого объяснения не нашел.
Киска выдала мне двадцать рублей, смотритель больницы пожертвовал свое старое ватное пальто с кучерявым сине-фиолетово-коричневым верхом, и я поселился на отдаленной улице, недалеко от тюрьмы, в подвальном этаже. Комната была пуста; ни одного предмета из мебели; там лежал один матрац. Я спал, ел и писал на полу.
А. Грин. Автобиографическая повесть. Л, 1932
Приезд Алексея Длинновязого внес в общественную жизнь города некоторое оживление: возникли новые революционные кружки, участились сходки. Вспоминал Григорий Федорович Чеботарев, в прошлом солдат крепостной артиллерии: "Чтобы не привлекать внимания посторонних, мы несколько раз собирались на Северной стороне, на Михайловском кладбище. Здесь Гриневский провел несколько сходок. Мне было известно, что "Студент" (так называли Гриневского в Севастополе) посещал также казармы флотских экипажей. Матросы приходили охотно. Беседы "Студента" всегда пользовались особым успехом. Он обладал каким-то талантом убеждения, способностью говорить о сложных вещах просто и доходчиво, увлекательно. Гриневский запомнился мне молодым, сильным, энергичным".
Ю. Первова. Мог ли Грин стать террористом. Журнал "Наука и жизнь", 1992, № 1
11 ноября 1903 в Севастополе под фамилией Григорьев Гриневский – "Студент" – был арестован на Графской пристани по доносу за пропаганду среди солдат севастопольского гарнизона.
А. Андреев. Жизнь Александра Грина
Для меня было устроено на Южной стороне смешанное собрание солдат и матросов. Странное, никогда не испытанное и ничем решительно не оправдываемое чувство удерживало меня от поездки. Это было тягостное предчувствие. Я пришел к Киске и сказал, что ехать не могу. Как я ни объяснял, в чем дело, Киска требовала, чтобы я ехал; в конце концов назвала меня "трусом".
При таких обстоятельствах мне ничего больше не оставалось, как пойти на Графскую пристань, к катеру. Не успел я спуститься на площадку, как подошли ко мне два солдата: Палицын и его приятель. Я знал и того. Едва успел я спросить о чем-то по делу, как из-за спины моей вырос, покручивая усы, городовой.
– Разговариваете? – мирно, словно вскользь, спросил он. – Да, – ответил я, и вдруг мои ноги начали ныть. Сердце упало. – А не прогуляться ли нам в участок? – так же спокойно продолжал городовой.
Я посмотрел на солдат.
– За этим мы и пришли… – был тихий ответ.
Городовой свистнул. Подошли еще двое полицейских. Солдаты исчезли (как я узнал впоследствии, они были уже арестованы и, не зная ни моего имени, ни адреса, ходили при полицейских по городу, чтобы опознать меня). Меня отвели в участок.
А. Грин. Автобиографическая повесть. Л, 1932
При обыске у Александра Гриневского было найдено несколько десятков печатных изданий революционного содержания; он был заключен в Севастопольскую тюрьму.
Военный министр Куропаткин 19 января 1904 года писал министру внутренних дел Плеве: два солдата севастопольского гарнизона, обвиняемые по "делу о пропаганде" сообщили властям о Грине.
"Дело" солдата Гриневского сохранилось.
А. Андреев. Жизнь Александра Грина
В день ареста Александра Грина товарищ прокурора Симферопольского окружного суда докладывал прокурору Одесской судебной палаты: "Доношу Вашему Превосходительству, что нижние чины крепостной артиллерии Тимофей Кириенко и Степан Кривонос, которые во время допросов вызвались разыскать в городе "молодого человека" и "барышню", посещавших сходки солдат, произносивших на сходках речи и читавших солдатам революционные издания, сего числа часа в 4 пополудни задержали на бульваре "молодого человека", оказавшегося мещанином города Пензы Александром Степановым Григорьевым. Вслед затем в квартире Григорьева немедленно произведен был в порядке 1035 статьи Устава Уголовного судопроизводства обыск, причем в принадлежавшей Григорьеву корзине найдено 28 печатных революционного содержания брошюр под заглавиями: "Вестник русской революции", "Террористический элемент в нашей программе", "Что делается на родине", "Надгробное слово Александру II", "Вольная воля", "Распространение идей", "Русский политический строй и рабочие", "Сон под 1 мая", "Беседы о земле" (5 экземпляров), "Бебель и Бернштейн", "Былое", "Обвинительный акт по делу о дворянине Степане Балмашеве", "Дворянский царь" (4 экземпляра), "Хитрая механика" (2 экземпляра), "Борьба ростовских рабочих с царским правительством", "За веру, царя и Отечество" (5 экземпляров).
После обыска мещанину Александру Григорьеву немедленно было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных 2 частью 250, 251 и 252 статей Уложения, причем Григорьев, не признав себя виновным, решительно отказался давать какие-либо объяснения по поводу этого обвинения, отказался подписать протокол и даже не пожелал дать сведений о родственных своих связях, семейном положении, о воспитании и т. п.
В общем поведение Григорьева было вызывающим и угрожающим.
По допросе Григорьев заключен под стражу в Севастопольскую тюрьму".
Тогда же севастопольский градоначальник доносил министру внутренних дел:
11 сего ноября около 5 часов вечера помощником начальника Таврического жандармского управления в градоначальстве совместно с участковым товарищем прокурора был произведен обыск в доме турецко-подданного Лефтери Саввы Казанджи Оглу, в квартире пензенского мещанина Ивана Степанова Григорьева, причем в запертой дорожной корзине найдено около 40 экземпляров брошюр различного содержания преступного политического характера; сам же Григорьев задержан около Графской пристани и заключен в тюрьме, как уличенный нижними чинами крепостной артиллерии в соучастии с провизором Канторовичем в распространении между ними брошюр преступного характера".
В. Сандлер. Грин, которого вы не знаете. Журнал "Волга", 1967, № 8, 9
По просьбе заключенных начальство охотно сажало их вдвоем; так, например, я одно время сидел с Канторовичем.