Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Взять, например, буржуазные государства. Наивные люди могут подумать, что между ними существуют исключительно добрые отношения, как между государствами однотипными. Но так могут думать только наивные люди. На самом деле отношения между ними более чем далеки от добрососедских отношений. Доказано, как дважды два четыре, что буржуазные государства засылают друг другу в тыл своих шпионов, вредителей, диверсантов, а иногда и убийц, дают им задание внедриться в учреждения и предприятия этих государств, создать там свою сеть и "в случае необходимости" - взорвать их тылы, чтобы ослабить их и подорвать их мощь. Так обстоит дело в настоящее время. Так обстояло дело и в прошлом. Взять, например, государства в Европе времен Наполеона I. Франция кишела тогда шпионами и диверсантами из лагеря русских, немцев, австрийцев, англичан. И, наоборот, Англия, немецкие государства, Австрия, Россия имели тогда в своем тылу не меньшее количество шпионов и диверсантов из французского лагеря. Агенты Англии дважды устраивали покушения на жизнь Наполеона и несколько раз подымали вандейских крестьян во Франции против правительства Наполеона. А что из себя представляло Наполеоновское правительство? Буржуазное правительство, которое задушило французскую революцию и сохранило только те результаты революции, которые были выгодны крупной буржуазии. Нечего и говорить, что наполеоновское правительство не оставалось в долгу у своих соседей и тоже предпринимало свои диверсионные мероприятия. Так было в прошлом, 130 лет тому назад. Так обстоит дело теперь, спустя 130 лет после Наполеона I. Сейчас Франция и Англия кишат немецкими шпионами и диверсантами, и, наоборот, в Германии в свою очередь подвизаются англо-французские шпионы и диверсанты. Америка кишит японскими шпионами и диверсантами, а Япония - американскими. Таков закон взаимоотношений между буржуазными государствами. Спрашивается, почему буржуазные государства должны относиться к Советскому социалистическому государству более мягко и более добрососедски, чем к однотипным буржуазным государствам? Почему они должны засылать в тылы Советского Союза меньше шпионов, вредителей, диверсантов и убийц, чем засылают их в тылы родственных им буржуазных государств? Откуда вы это взяли? Не вернее ли будет, с точки зрения марксизма, предположить, что в тылы Советского Союза буржуазные государства должны засылать вдвое и втрое больше вредителей, шпионов, диверсантов и убийц, чем в тылы любого буржуазного государства?
Не ясно ли, что, пока существует капиталистическое окружение, будут существовать у нас вредители, шпионы, диверсанты и убийцы, засылаемые в наши тылы агентами иностранных государств?
Обо всем этом забыли наши партийные товарищи, и, забыв об этом, оказались застигнутыми врасплох."
Учебник логики
Вскоре после окончания войны внимание И. В. Сталина привлекло отсутствие преподавания в школе логики. Ему сообщили, что новый предмет перегрузит школьную программу, к тому же нет и учебников, да и написать их в сжатые сроки некому. Сталин сказал: "А почему бы нам не вернуться к широко распространенному до революции учебнику логики профессора Г.И. Челпанова?"
Предложение было встречено с недоумением: как, разве можно издавать не просто дореволюционный учебник, но учебник закоренелого неокантианца, одного из противников диалектического материализма и материалистического понимания истории? Учебник логики, но Челпанов создал учебник логики формальной.
По указанию И.В. Сталина было дано задание философу-марксисту профессору Московского университета З.Я. Белецкому ознакомиться с учебником Челпанова и подготовить его к изданию. В 1946 году учебник логики Челпанова был издан массовым тиражом. По нему начала учиться школа. Скажу больше, тогда учились на философском факультете МГУ по учебнику логики Челпанова. Со временем у нас стали преподавать и диалектическую логику.
Сейчас же, не смущаясь, пишут, будто И.В. Сталин отдал предпочтение учебнику логики Челпанова, поскольку в прошлом сам учился в духовной семинарии. К тому же якобы это позволяло ему внедрять непререкаемые марксистские догмы в массовое сознание. Хотя на деле учебная дисциплина, введенная в школе, способствовала развитию культуры мышления, умению рассуждать логически.
Вопросы языкознания
Летом 1950 года вышел в свет труд И.В. Сталина "Марксизм и вопросы языкознания". До сих пор его автор подвергается обстрелу ядовитыми стрелами и оскорбительным наветам.
На деле политик Сталин показал себя глубоким знатоком в области лингвистики, его суждения о роли языка в жизни общества, о языке и мышлении, о языке и нациях и по другим вопросам не утратили значения и сегодня. "Язык, - писал Сталин, - есть средство, орудие, при помощи которого люди общаются друг с другом, обмениваются мыслями и добиваются взаимного понимания. Будучи непосредственно связан с мышлением, язык регистрирует и закрепляет в словах и в соединении слов в предложениях результаты работы мышления, успехи познавательной работы человека и, таким образом, делает возможным обмен мыслями в человеческом обществе". В произведении показано, что словарный состав языка находится в состоянии почти непрерывного изменения, причем пополнение его новыми словами происходит в связи с изменениями социального строя, с развитием производства, с развитием культуры, науки ит. п., другими словами, в органической связи с практикой.
Не прятаться за мою спину!
Однажды A.C. Яковлев показал И.В. Сталину заметку из лондонской газеты "Подробности убийства инж. Яковлева в Москве". Он вспоминает:
"Сталин внимательно прочитал, усмехнулся:
- Желаемое выдают за действительность. Они бы этого хотели. - Потом, помолчав немного, спросил: - А что, у вас дома есть сейф?
- У меня нет сейфа, он мне не нужен, дома я не работаю над чертежами и расчетами, а думать можно без сейфа.
- Это верно, мысли в сейф не спрячешь. А как другие конструкторы, тоже дома не работают?
- У всех у нас на работе отличные условия и обеспечена полная сохранность секретности.
- Это хорошо, нужно быть очень бдительными, сейчас время такое. Вот мы приставили охрану к вооруженцу Дегтяреву, он все свои секреты с собой носил и дома работал. Мы запретили. Да ведь ко всем не приставишь охрану, и дело ваше не такое - самолет не пистолет.
- Можете быть спокойны - государственная тайна сохраняется в конструкторских бюро надежно, - сказал я.
- А вы все-таки поговорите с конструкторами на эту тему. Мне известно: есть еще среди вас беспечные люди. Лишний разговор не повредит.
- Слушаю, товарищ Сталин, я соберу конструкторов и от вашего имени с ними поговорю.
- Зачем от моего имени? Сами скажите. - Сталин сердито посмотрел на меня: - Вот многие любят за мою спину прятаться, по каждой мелочи на меня ссылаются, ответственности брать на себя не хотят. Вы человек молодой, еще не испорченный и дело знаете. Не бойтесь от своего имени действовать, и авторитет ваш будет больше, и люди уважать будут".
(Из книги А.С. Яковлева "Цель жизни: Записки авиаконструктора")
Доверял только порядочным…
Главный маршал авиации А.Г. Голованов писал, что прямое и непосредственное общение с И.В. Сталиным дало ему возможность длительное время наблюдать за его деятельностью, его стилем работы, наблюдать за тем, как он общался с людьми, за его стремлением, как это ни покажется странным, вникать даже в мелочи, в детали того вопроса, который его интересует.
"По моим наблюдениям, мнительность и подозрительность были спутниками Верховного, в особенности когда это касалось людей с иностранными фамилиями. Мне даже случалось убеждать его в безупречности тех или иных товарищей, которых мне довелось рекомендовать для руководства определенной работой. Как пример, приведу здесь А.И. Берга (он был назначен заместителем председателя комитета), в связи с его запиской, касающейся радиолокации и других вопросов радиоэлектроники. Верховный с пристрастием расспрашивал меня обо всем, что я о нем знаю. Однако, изучив того или иного человека и убедившись в его знаниях и способностях, он доверял таким людям, я бы сказал, безгранично. Но, как говорится, не дай бог, чтобы такие люди проявили себя где-то с плохой стороны. Сталин таких вещей не прощал никому.
Работать с И.В. Сталиным, прямо надо сказать, было и не просто, и не легко. Обладая сам широкими познаниями, он не терпел общих докладов, общих формулировок. Ответы на все поставленные вопросы должны были быть конкретны, предельно коротки и ясны. Туманных, неясных ответов он не признавал, и если такие ответы были, не стесняясь указывал на незнание дела того товарища, который такие ответы давал. Мне ни разу не довелось видеть или наблюдать, чтобы для этого он подыскивал какие-либо формулировки, и в то же самое время мне ни разу не довелось быть свидетелем, чтобы он кого-либо унизил или оскорбил. Он мог прямо, без всякого стеснения заявить тому или иному товарищу о его неспособности, но никогда в таких высказываниях не было ничего унизительного или оскорбительного. Была констатация факта. Способность говорить с людьми, образно выражаясь, безо всяких обиняков, говоря прямо в глаза то, что он хочет сказать, то, что он думает о человеке, не могла вызвать у последнего чувство обиды или унижения. Это было особой, отличительной чертой Сталина.