А Пьеретт не унималась. Ее рассказы о «зоологическом антисемитизме» бывшего мужа во многом способствовали формированию легенды о «фашиствующем политике», которая сопровождала лидера Национального Фронта долгие годы. Помимо всего прочего, она наотрез отказалась отдавать Ле Пену запасной стеклянный глаз, который всегда носила в сумочке (в драке на предвыборном митинге Ле Пен потерял глаз и носил искусственный). Жан-Мари был в ярости. «Ты приползешь в Сен-Клу (западный пригород Парижа, где располагалась вилла Монтрету) на коленях», писал он Пьеретт. И не экономил на эмоциях, описывая, что он станет делать с ней в этом случае. Щадя эстетические чувства читателя, не станем останавливаться на карах, которые Ле Пен обещал бывшей жене[17].
Много лет спустя Пьеретт, оставленная всеми своими любовниками и мужьями, без гроша в кармане, действительно вернулась в брошенную когда-то семью и почти на коленях. Хорошо зная крутой нрав своего бывшего мужа (Жан-Мари уже давно был женат вторым браком на полу-француженке, полугречанке Жани), она попробовала наладить контакты со старшими дочерьми Мари-Каролин и Янн. Те приняли «блудную мать», сняли ей квартиру и начали планомерную «осаду», целью которой было убедить отца принять раскаявшуюся Пьеретт. И только после того, как Жан-Мари, характер которого с годами смягчился, великодушно разрешил бывшей жене поселиться в садовом домике в Монтрету, младшая дочь Пьеретт, Марин тоже ее простила.
Но это случится только через много лет, а пока шестнадцатилетняя Марин осталась без матери.
«У нее никогда не было матери, это невероятно»[18], сказал о ней Жан-Клод Мартинес, вице-президент Национального Фронта, исключенный из партии в 2008 г. Это, конечно, преувеличение все-таки до 6 лет Пьеретт явно имела какое-то влияние на дочь, но можно согласиться с нынешним гражданским мужем Марин Луи Альо, который утверждает, что Марин была воспитана своим отцом. И свидетельство самой Пьеретт, утверждавшей, что «Марин всегда была абсолютным клоном своего отца», окончательно убеждает нас в том, что из Марин всегда была самой преданной «папиной дочкой»[19].
Отношения в семье после ухода Пьеретт оставались очень близкими и доверительными, хотя Жан-Мари воспитывал дочерей в несколько гипертрофированном духе «зеленых беретов». В комнате Марин висел плакат «Война это черное солнце, под которым люди мужают». В кругу друзей отца сестры распевали песни Иностранного Легиона. Когда они пытались пожаловаться на какие-то неудобства, Ле Пен повторял: «Вы должны уметь выжить голыми на снегу». Сестры обожали отца и боялись его.
«Фигура отца жутко мешала нашей личной жизни, вспоминала позже Янн. Это было непросто для нас и еще сложнее для наших парней». В автобиографии Марин вспоминала, что «статус дочери Ле Пена» давил тяжким грузом на молодых людей, с которыми она знакомилась. «Разделять мою жизнь означало брать на себя ответственность за все, что меня окружало начиная с детства: покушения, сплетни, предвыборные кампании» И она, и ее сестры привыкли к разделению мира на две части: в одной семья Ле Пен, в другой все остальные. «Мы были ежами, подтверждала Янн. Более недоверчивыми и подозрительными, чем другие. Мы познали горечь предательства: и со стороны друзей, и со стороны близких».
Приблизительно в это же время Ле Пен-старший в телешоу «Час истины» выскажет свое кредо: «Я люблю своих дочерей сильнее, чем моих кузин, моих кузин больше чем моих соседей, моих соседей больше, чем незнакомцев». Его услышат пятнадцать миллионов человек, но на самом деле эта максима будет обращена только к троим Мари-Каролин, Янн и Марин. Особенно к Марин.
Дальнейшая судьба сестер сложилась, естественно, по-разному, но мощное гравитационное поле Жан-Мари Ле Пена и что не менее существенно его детища, партии Национальный Фронт, скорректировало жизненный путь каждой из них.
Мари-Каролин, старшая из сестер, которую в семье называли «Каро», в 1998 г. рассорилась с отцом в результате внутрипартийного конфликта. Каро и ее муж, Филипп Оливье[20], последовали за «предателем» Бруно Мегре, который пытался сместить Жан-Мари Ле Пена с поста президента Национального Фронта[21]. Ле Пен заклеймил дочь позором в эфире TF1 (гневно обрушившись на всех «женщин, которые склонны следовать за своими мужьями или любовниками скорее, чем за своими отцами»), а в частном разговоре заявил ей: «Ты больше не моя дочь». Мари-Каролин не стала унижаться и вымаливать прощения. Они вместе с мужем продолжали партийную карьеру, но уже в движении Мегре. В 2011 г. корреспондент France Soir задал 82-летнему Жан-Мари вопрос о его отношениях со старшей дочерью. Ответ был вполне в духе Ле Пена: метафоричным и выспренним. «Энцефалограмма показывает плато. Она (Мари-Каролин. К. Б.) поддалась двойному греху неверности и неблагодарности».
Марин, которая в момент конфликта возглавляла юридический департамент Национального Фронта, вела активную борьбу против Мари-Каролин, однако впоследствии примирилась с «предательницей» в СМИ писали, что важную роль в примирении сестер сыграла Пьеретт, отдавшая, таким образом, долг своим детям за то, что они помогли ей вернуться в клан.