Молодяков Василий Элинархович - Венок Брюсову. Валерий Брюсов в поэзии его современников стр 5.

Михаил Кузмин

Акростих

В.Я. Брюсову

Валы стремят свой яростный прибой,
А скалы все стоят неколебимо.
Летит орел, прицелов жалких мимо,
Едва ли кто ему прикажет: "Стой!"

Разящий меч готов на грозный бой,
И зов трубы звучит неутомимо.
Ютясь в тени, шипит непримиримо
Бессильный хор врагов, презрен тобой.

Ретивый конь взрывает прах копытом.
Юродствуй, раб, позоря Букефала!
Следи, казнясь, за подвигом открытым!

О лет царя! как яро прозвучала
В годах, веках труба немолчной славы!
У ног враги – безгласны и безглавы.

1908

С. Яншин

Spiritus

Посв. Валерию Брюсову

Ты – оковами звенящий,
Изнемогший дух,
Пролетаешь ты, палящий,
Зноен, злобен, сух.
Кто надел тебе оковы,
В башню заточил?
И, задвинув все засовы,
Смертью залучил?
Под тобою властен синий
Отблеск и рассвет,
И в твоей душе-пустыне
Слышно только: "Нет!".
Звон, грозящий над тобою,
Злобен, дик и прям…
Кто померялся с судьбою,
Не отдавшись сам?
Лишь одна печаль рассвета
Благовест взманит…
И на зов твой нет ответа, -
Небо не роднит!

<1908>

Андрей Белый

В. Брюсову

Поэт

Ты одинок. И правишь бег
Лишь ты один – могуч и молод -
В косматый дым, в атласный снег
Приять вершин священный холод.

В горах натянутый ручей
Своей струею серебристой
Поет – тебе: и ты – ничей -
На нас глядишь из тучи мглистой.

Орел вознесся в звездный день
И там парит, оцепенелый.
Твоя распластанная тень
Сечет ледник зеркально-белый.

Закинутый самой судьбой
Над искристым и льдистым пиком,
Ты солнце на старинный бой
Зовешь протяжным, вольным криком.

Полудень: стой – не оборвись,
Когда слетит туманов лопасть,
Когда обрывистая высь
Разверзнет под тобою пропасть.

Но в море золотого льда
Падет бесследно солнце злое.
Промчатся быстрые года
И канут в небо голубое.

1904

Москва

Созидатель

Грустен взор. Сюртук застегнут.
Сух, серьезен, строен, прям -

Ты над грудой книг изогнут,
Труд несешь грядущим дням.

Вот бежишь: легка походка;
Вертишь трость – готов напасть.

Пляшет черная бородка,
В острых взорах власть и страсть.

Пламень уст – багряных маков -
Оттеняет бледность щек.

Неизменен, одинаков,
Режешь времени поток.

Взор опустишь, руки сложишь…
В мыслях – молнийный излом.

Замолчишь и изнеможешь
Пред невеждой, пред глупцом.

Нет, не мысли, – иглы молний
Возжигаешь в мозг врага.

Стройной рифмой преисполни
Вихрей пьяные рога,

Потрясая строгим тоном
Звезды строящий эфир…

Где-то там… за небосклоном
Засверкает новый мир; -

Там за гранью небосклона -
Небо, небо наших душ:

Ты его в земное лоно
Рифмой пламенной обрушь.

Где-то новую туманность
Нам откроет астроном: -

Мира бренного обманность -
Только мысль о прожитом.

В строфах – рифмы, в рифмах – мысли
Созидают новый свет…

Над душой твоей нависли
Новые миры, поэт.

Все лишь символ… Кто ты? Где ты?
Мир – Россия – Петербург -

Солнце – дальние планеты…
Кто ты? Где ты, демиург?

Ты над книгою изогнут,
Бледный оборотень, дух…

Грустен взор. Сюртук застегнут.
Горд, серьезен, строен, сух.

Март 1904

Москва

Маг

Упорный маг, постигший числа
И звезд магический узор.
Ты – вот: над взором тьма нависла…
Тяжелый, обожженный взор.

Бегут года. Летят: планеты,
Гонимые пустой волной, -
Пространства, времена… Во сне ты
Повис над бездной ледяной.

Безводны дали. Воздух пылен.
Но в звезд разметанный алмаз
С тобой вперил твой верный филин
Огонь жестоких, желтых глаз.

Ты помнишь: над метою звездной
Из хаоса клонился ты
И над стенающею бездной
Стоял в вуалях темноты.

Читал за жизненным порогом
Ты судьбы мира наизусть…
В изгибе уст безумно строгом
Запечатлелась злая грусть.

Виси, повешенный извечно,
Над темной пляской мировой, -
Одетый в мира хаос млечный,
Как в некий саван гробовой.

Ты шел путем не примиренья -
Люциферическим путем.
Рассейся, бледное виденье,
В круговороте бредовом!

Ты знаешь: мир, судеб развязка,
Теченье быстрое годин -
Лишь снов твоих пустая пляска;
Но в мире – ты, и ты – один.

Все озаривший, не согретый,
Возникнувший в своем же сне…
Текут года, летят планеты
В твоей несчастной глубине.

1904, 1908

Москва

Встреча

Туманы, пропасти и гроты…
Как в воздух, поднимаюсь я
В непобедимые высоты,
Что надо мной и вкруг меня.

Как в воздухе, в луче эфирном
Вознесся белоснежный пик,
И от него хрустальным фирном
Слетает голубой ледник…

У ледяного края бездны
Провеял облик ледяной:
Мгла дымная передо мной…
Ударился о жезл железный
Мой посох бедный, костяной:

И кто-то темный из провала
Выходит, пересекши путь,
И острое вонзилось жало
В мою взволнованную грудь…

Раскатам мстительного смеха,
Раскатам бури снеговой
Ответствует громами эхо…
И катится над головой -

Тяжеловесная лавина,
Но громовой, летящий ком
Оскаленным своим жерлом
Съедает мертвая стремнина.

Глухие стоны урагана
Упали в пасти пропастей,
Скользнули на груди моей,
Свиваясь, пропасти тумана,

Над осветленной крутизной
Истаяв ясными слезами…
И кто же! – брат передо мной
С обезумевшими очами -
Склонился, и железный свой
Он поднял жезл над головой…

Так это – ты?.. Но изумленный,
Безгневный, улыбнулся лик;
И жезл упал окровавленный
На звонкий, голубой ледник.

"Высоких искусов науку
И марева пустынных скал
Мы поняли", – ты мне сказал:
Братоубийственную руку
Я радостно к груди прижал…

Пусть шел ты от одной долины,
Я – от другой (мой путь иной): -
Над этой вечной крутизной
На посох бедный, костяной
Ты обменял свой жезл змеиный.

Нам с высей не идти назад:
Мы смотрим на одни вершины,
Мы смотрим на один закат,
На неба голубые степи; -

И, как безгрешные венцы,
Там ледяных великолепий
Блистают чистые зубцы.

Поэт и брат! В заре порфирной
Теперь идем – скорей, туда -
В зеркальные чертоги льда
Хрустального дорогой фирна.

1909

Бобровка

Борис Садовской

Валерию Брюсову
(После "Всех напевов")

Орел! Над пасмурным болотом,
Где с шипом гады в клуб свились,
Вознесся ты с широким взлетом
В свою заоблачную высь.

Упорно гордые усилья
Прорвали вихрь смятенных бурь,
И вот – свободный, ты в лазурь
Простер задумчивые крылья.

Оттуда, с тверди голубой,
Ты сыплешь свой победный клекот,
И дальней бури стихнул рокот,
Бессильно ропщут под тобой

Пучины хаоса глухие,
И, осенив тебя венцом,
Склоняются цари-стихии
Пред заклинателем-певцом.

5 июня 1909

Юрий Верховский

Валерию Брюсову
На книгу "Все напевы"

Познавший грез, веков, народов
И перепутья и пути,
Испытанный среди рапсодов,
Свою нам песню возврати.

Еще не все, не все напевы
Родная слышала земля,
Что слали яростные девы
Во след пришельца-корабля -

Где к мачте трепетной привязан,
Ты расширял бесстрашный слух,
Где в тайновидцы был помазан
Пытливый и крылатый дух.

<1909>

Владимир Руслов

Послание Валерию Брюсову
Сонет-акростих

Ваятель четких слов, Твой вдохновенный взор
Афина строгая над вихрем жизни правит;
Людская злоба стих Твой светлый не отравит,
Ему грядущего не страшен приговор.

Равно ты нам поешь и наших дней позор,
И Рима буйный хмель. Тебя ярмом не давит
Юродств вседневных сеть, и стих Твой так же славит
Безумье городов, как и полей простор.

Рассвет иных веков провидел ты во тьме
Юдоли наших дней; зажженные судьбою
Сверкают и поют в Твоем, поэт, уме

Огни иных миров. Вершится властный Рок -
Века стремят свой лет над бездной голубою,
Увенчаны венком Твоих стихов, Пророк!

Лето 1909

Иосиф Симановский

В. Брюсову

Славный учитель и муж, многоопытный
в тайном труде песнопений,
Песням твоим я, склонясь благоговейно,
внимал, -
Книги твоей переплет – есть отныне он
мне как ворота:
Пусть раскрывается вновь – вновь
с Полигимнией я.

<1910>