Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Соратник и товарищ Алексея Николаевича, Анатолий Болдырев, вспоминал: "Зима 1941/42 г. была необычайно суровой. Морозы достигали 35 градусов, дули пронизывающие северные ветры. "…" Алексей Николаевич Косыгин каждые два-три дня наведывался на станцию Борисова Грива, объезжал по кольцевым маршрутам все пункты приема и отправки людей, грузов, пункты ремонта автомеханики и защиты "Дороги Жизни" от авиации противника".
"Дорога Жизни" была предметом постоянных забот Алексея Николаевича; он выстрадал эту дорогу, ночуя в холодных пристанционных избах, под угрозой обстрела. И старания уполномоченного ГКО не пропали даром: к февралю "Дорога Жизни" превратилась в образцовое хозяйство, спасительное для родного косыгинского города. На Ледовой дороге работало двадцать тысяч человек – героев, которые сменяли убитых и раненых и продолжали великое дело снабжения блокадного Ленинграда и эвакуации ленинградцев. В леденящую стужу, на оцепеневшей дороге, Алексей Николаевич возле одного из домиков, оборудованных для регулировщика и санчасти, встретил эшелон с ранеными в бомбежку ленинградцами. Метель занесла пути, и трассу расчищали. Уже стемнело, а уполномоченный ГКО с утра ничего не ел. Его ждали неотложные дела, нужно было спешить, но он на минутку остановился в избе, чтобы перекусить. Булка хлеба (по-ленинградски – именно булка, а не батон) да вскипяченный здесь же чай – вот и весь обед. Но, услышав стон раненых женщин, он приказал отдать хлеб им – весь, до последней крошки – и первым по еще не вполне готовой дороге умчался к своим бесконечным заботам. Ленинградцы и сейчас помнят, как Алексей Николаевич спас мальчика, которого все уже считали мертвым. Он нашел его среди коченевших трупов – и заметил, что мизинец ребенка шевелится, подрагивает. Человек, привыкший внимательно относиться к цифрам и к любой работе, оказался спасительно внимательным и к человеку… Мальчик остался жив, его спасли. Алексей Николаевич лично проследил за лечением спасенного ребенка, а потом – после войны, когда можно было покрасоваться подвигом перед телекамерами – никогда публично не вспоминал об этом. Жив ли он сейчас, тот блокадный мальчик? Сколько было таких маленьких подвигов в тогдашней жизни будущего премьера! Но именно из маленьких подвигов состоит жизнь большого героя. Ему неловко было публично вспоминать об этом, дух саморекламы чужд серьезным трудягам. Сделано – и забыто. К чему хвастать?
Военные дни, полные нечеловеческого – иначе и не скажешь – напряжения сил, проходили под звуки фронтовых песен, в которых Алексей Николаевич всегда умел находить отдохновение. И потом, в памяти, он часто повторял строки "Солдатского вальса":
И, чуть загрустив, солдатский мотив
Припомним мы мирной порой,
Споем о боях, о старых друзьях,
Когда мы вернемся домой.
С нашими песнями, с нашей армией, с нашим народом, с такими управленцами, как Косыгин, страна не могла не выстоять. Противники Советской России просчитались, а Алексей Николаевич верил в свой народ, верил в победу с первых дней войны. Тот же Болдырев вспоминал, как им с Косыгиным пришлось ночевать в Жихареве, на восточном берегу Ладоги, за блокадным кольцом. "Поздно вечером мы собрались спать. Небольшого роста Карпов улегся на короткую кровать, Алексей Николаевич – на обычную. Пока он раздевался, я вышел в коридорчик и вернулся с двумя полушубками, которые начал раскладывать на полу. Алексей Николаевич, приподнявшись, некоторое время смотрел на мои приготовления, а затем тоном, не терпящим возражения, сказал: – Вы что это надумали? На полу дует, кровать у меня широкая – марш ко мне.
Я начал было отговариваться, но он решительно подвинулся к стене, положил рядом со своей подушкой вторую, и я бочком примостился рядом". Так и проспали руководитель и подчиненный на одной кровати – несколько часов беспокойного военного сна, которые не забываются.
Испытание войной Косыгин прошел так, что заставил вспомнить о своих предшественниках – спасителях России. Именно военные испытания сформировали оставшиеся в памяти поколений образы гражданина Минина и князя Пожарского. В условиях ХХ века нашим полководцам были необходимы такие энергичные организаторы хозяйства, как Косыгин.
В военные годы Косыгину поручались самые ответственные задания – заготовка топлива, эвакуация заводов и населения, снабжение освобожденных территорий. И Алексей Николаевич не оплошал, а только укрепил свой авторитет. И в шестидесятые, и в семидесятые годы конкуренты Косыгина в сложной политической борьбе, неизменно сопутствующей высшим руководителям, только разводили руками перед памятью о военных подвигах Косыгина, неустанного организатора нашего тыла в 1941-1945 годы.
Автомобильная "Дорога Жизни", конечно, не была единственным достижением Косыгина на военной Ладоге. Когда в апреле таял ладожский лед, Алексей Николаевич получил поручение проложить по дну Ладожского озера трубопровод. И Ленинграду, и фронту не хватало топлива, трубопровод был необходим. Его постройка, осуществленная под руководством Косыгина в невероятно короткие сроки, проходила под огнем противника, в условиях вечной нехватки ресурсов… Трубы и насосы Косыгин, по указанию ГКО, нашел в Ленинграде. За несколько месяцев сорок второго года Косыгин восстановил судоходство по Ладоге и вдохнул жизнь в разбитые ленинградские заводы и фабрики, которые к концу сорок второго уже, как могли, обеспечивали нужды ленинградцев и нужды фронта. Случилось невероятное, может быть, еще большее чудо, чем будущий прорыв блокады: ленинградская промышленность выстояла в огненном кольце. Не безумные планы, а весьма трезвый расчет противника раскололся о трудолюбие и талант Косыгина и его соратников. Алексей Николаевич вникал в подробности быта рабочих и инженеров, лично устанавливал нормы усиленного питания для больных дистрофией, устраивал судьбы тяжелобольных, открывал столовые. Везде, где была беда, появлялся этот худощавый человек с сомкнутыми губами терпеливца и внимательным взглядом ученого. Мы уверены: Ленинград никогда не забудет своего великого сына, не позволившего родному городу умереть.
В 1943 году Косыгин, оставаясь заместителем Сталина в Совнаркоме СССР, возглавляет правительство крупнейшей республики Советского Союза – непокоренной врагом РСФСР. На этом посту приходилось заниматься и работой нетронутых немцем предприятий Сибири и Урала, и устройством освобожденных нашей армией территорий России. На освобожденных территориях быстро восстанавливались колхозы, Косыгин распоряжался о доставке тракторов, плугов, горючего. И, как было у него заведено, везде должен был побывать, походить, руками потрогать стены восстановленных амбаров и ферм. Восстановление телефонно-телеграфной связи и даже "вопросы ликвидации остатков вражеских войск" – это тоже входило в обязанности Косыгина.
Окончилась война. В день Победы Косыгин бросил курить. Наверное, хотелось как-то подчеркнуть, что закончилось время самых страшных испытаний, подчеркнуть великий рубеж. Правда, один раз он попросит закурить. Уже будучи главой правительства он приедет в Грузию принимать новую табачную фабрику. Он попросил сигарету у директора. Когда грузинский товарищ протянул Косыгину американскую пачку – Косыгин повернулся и отменил визит на фабрику. Такова легенда…
В 1946 году, на мартовском пленуме ЦК, Косыгина выбирают кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б). Этот ход Сталина резко повышал статус Косыгина среди других хозяйственных руководителей, не снискавших подобной чести. Говорили, что Сталин приблизил к себе молодого "любимчика"; в 1948 году Косыгина принимают в Политбюро. Перед этим, летом 1947 года, генсек и генералиссимус оказал Косыгину и высшую честь – пригласил в собственную резиденцию в Ливадии и на морскую прогулку. Чета Косыгиных и Сталин, в окружении детишек, провели несколько часов за дружеской беседой, во время которой вождь очаровывал своего любимого сотрудника откровенностью и хлебосольством. Сталин рассказывал о побеге из Туруханской ссылки, рассуждал о семейной жизни, говорил, например, что "грузинские женщины грубоваты на вид, но они умеют быть верными женами". Косыгины тоже вспоминали о молодых годах, о Сибири и Ленинграде. Узнав, что жена Косыгина работала в Кронштадте, в корабельных мастерских, Сталин улыбнулся: "Значит, вы, Клавдия Андреевна, морячка?". Под этим предлогом женщину взяли на борт крейсера "Молотов".
В газетах вышла фотография: Сталин, Косыгин и адмирал Октябрьский на "Молотове". Это был знак сталинской милости.
В А.Н. Косыгине видят сталинского фаворита, будущего премьера.
После войны Косыгин сохраняет пост заместителя Председателя советского правительства, теперь называемого Советом министров СССР, кроме того, в 1948 году он возглавляет Министерство финансов, в 1948-1953 годы – Министерство легкой промышленности, затем, уже после смерти Сталина, Косыгин получит портфель министра промышленных товаров широкого потребления.