Шнёвитц почти не говорит по-русски и на всякий случай обращается к русскому по-французски. Тот сразу же отвечает ему на этом языке. Допрос приносит много интересного. Этот человек генерал, командир дивизии. Он сам возглавил ударную группу в сотню человек с приказом прорваться на восток.
- Это был мой последний шанс, - говорит он. - В случае провала люди из ГПУ обещали меня расстрелять.
Он успокоился и называет имя своего помощника, а затем просит:
- Позовите его от моего имени и скажите, чтобы он тоже сдавался.
Приходит переводчик с мегафоном и начинает вызывать русского.
Но в ответ раздаются только ругательства. Русские начинают стрелять. Сражение продолжается до утра. Ни один солдат Красной Армии не дезертировал.
- Наверняка вмешался политрук, - предполагает пленный генерал.
Он охотно говорит и рассказывает, что его соотечественники ужасно страдают от голода.
- Наши солдаты получают только двести граммов хлеба в день, - говорит он. - Очень много больных. Говорят об эпидемиях.
- Вы думаете, что Ленинград продержится еще долго? - спрашивает его переводчик.
- Нет.
Идет октябрь месяц, и холод становится все нестерпимей. Даже голодные русские сохраняют боевой дух и все время нападают на немецкие позиции перед плацдармом Выборгская. В воронках от снарядов лежат многочисленные трупы советских солдат, которых невозможно захоронить.
Время от времени слышится:
- Танковая атака!
Русские танки целыми стаями собираются в укрытиях на местности, а затем движутся к позициям взвода, который защищает овраг, самое уязвимое место в позициях 11 - й роты Лемана.
Вот один танк отделяется от других и направляется к взводу унтер-офицера Цоха. Машина останавливается в двадцати метрах от окопа, в котором сидит парашютист Шнёвитц. Связной считает, что пришел его последний час. Вдруг недалеко он слышит глухой звук выстрела противотанкового орудия. Первый снаряд не попадает в цель, второй тоже. Но третий попадает прямо в советский танк и срывает ему башню. Почти весь экипаж убит, двое живых танкистов с трудом вылезают из покореженной машины, которая в любой момент может вспыхнуть.
На следующую ночь несколько парашютистов доползают до подбитого танка и обнаруживают три изуродованных тела танкистов.
Редкие выжившие из батальона Штенцлера из штурмового полка были направлены в Шлиссельбург. Временно уйдя с фронта, они строят убежища в лесу к юго-западу от города.
Во время позиционной войны на берегах Невы парашютисты, устроившись на своих огневых позициях, стреляют по русским, которые пытаются переправиться через реку. Однако они не могут помешать штурмовой группе перейти ночью через Неву и установить пушку на левом берегу. Но орудие будет уничтожено, даже не успев послужить.
Однажды раздаются прусские военные марши. Это русские установили громкоговорители и предлагают противнику сдаться. Тогда вступает немецкая артиллерия и прерывает речи пропагандистов Красной Армии точным прицельным огнем по грузовикам со звуковым оборудованием дальнего действия.
С конца октября начинаются первые большие холода, и все вокруг покрывается тонким слоем снега. Самые расторопные парашютисты раздобыли рулоны белого полотна на фабрике Шлиссельбурга и делают длинные зимние маскировочные халаты и чехлы на каски.
Очень холодно, но невозможно установить печки, так как от них будет слишком много дыма.
Для парашютистов дивизии Петерсена наступают тяжелые дни. Они носят белые чехлы на касках и борются с холодом, который охватывает страну. Автоматы часто замерзают и заедают. Русские атакуют беспрестанно, стараясь усилить плацдарм Выборгская и освободить Ленинград.
Почти каждую ночь они переправляют через Неву многочисленных пехотинцев и даже танки, количество которых доходит иногда до пятнадцати. На рассвете следующего дня они атакуют.
Но против них находится противник.
Выборгская
В начале холодного ноября 1941 г. у русских остается только один плацдарм на левом берегу Невы - Выборгская.
1-й батальон 3-го парашютно-стрелкового полка, передислоцированный из Петрошино, прибывает на эту часть Ленинградского фронта под началом капитана Кнохе, заменяющего капитана барона фон дер Гейдте, находящегося в реабилитационном центре.
Его парашютистов доставляют на грузовиках в тылы их новых позиций. Заснеженная и скользкая дорога проходит через густые еловые леса.
Внезапно это растительное прикрытие кончается, и машины выезжают на широкую равнину, где виднеются дома небольшого городка.
- Внимание, самолеты! - предупреждают солдат их начальники.
С самого начала пребывания на Ленинградском фронте парашютисты все время находятся под угрозой атак истребителей-бомбардировщиков русских. Любой темный силуэт четко виден на снегу и становится легкой мишенью для противника, внезапно появляющегося в голубом, почти металлическом небе.
Дорога проходит по открытому месту и снова углубляется в лес. Немецкая артиллерийская батарея на конной тяге преграждает путь. Командир батальона капитан Кнохе кричит:
- Стоять! Стоять!
Но шоферам трудно сразу остановить грузовики на замерзшей земле. Происходит затор, машины приближаются друг к другу слишком близко, не соблюдая безопасной дистанции, необходимой при продвижении автомобильного состава.
- Воздушная тревога! - кричат наблюдатели.
Над колонной внезапно появляются шесть советских истребителей-бомбардировщиков.
- Внимание! Истребители-бомбардировщики!
Парашютисты прыгают на землю с оружием в руках и рассыпаются по обочине дороги на заснеженной равнине. Легкие пулеметы нацелены в небо как зенитки. Но советские самолеты не обращают внимания на грузовики. Они кружат над деревней, из-под их крыльев вылетают бомбы, взрываются посреди домов, которые начинают гореть. Ни один самолет не отвернулся от этой цели, чтобы атаковать колонну 1-го батальона 3-го полка. Капитан Кнохе не скрывает своего удивления.
- Да это настоящие снобы, господин капитан, - говорит ему ефрейтор Штратман. Мы для них недостаточно хороши!
Он разворачивает пулеметную ленту и разочарованно ворчит:
- Ну что ж, если они нас не хотят…
Этот ефрейтор уже уничтожил один танк и не против добавить парочку самолетов в список своих побед.
Даже если 1-й батальон 3-го полка и не постигла судьба батальона Штенцлера, он понес тяжелые потери у плацдарма Петрошино. Рота, в которой должно быть более 200 человек, насчитывает теперь не более 50–60 стрелков каждая.
Когда батальон Кнохе прибывает в тыл фронта на Выборгскую, первого, кого видят парашютисты, - это своего начальника, прибывшего прямо из центра реабилитации. Капитан барон фон дер Гейдте тотчас отдает приказ ротным командирам:
- Мы должны помочь нашим товарищам из 3-го батальона Хайльмана, - говорит он им. - Они ждут нас с нетерпением, там очень плохое место.
Стоит только посмотреть на пейзаж, чтобы в этом убедиться. На сотни метров вокруг нет ни одной нетронутой сосны, все деревья срезаны осколками снарядов ровно на половину ствола. Лес - это хаос из кольев с осыпавшейся хвоей.
Земля настолько разворошена огнем русской артиллерии, что на ней совсем не осталось снега.
Парашютисты встают на свои новые позиции и устраиваются на них как могут. Пушки Красной Армии, бьющие с правого берега Невы, нанесли огромный ущерб всем полевым укреплениям. Траншеи, укрытия и огневые позиции разрушены бомбардировками последних недель.
Справа от батальона фон дер Гейдте фронт держат саперы парашютного саперного батальона.
Русские не прекращают атак, пытаясь расширить позицию, которую они занимают на восточном берегу реки.
Следовало бы восстановить всю сеть укреплений, но русские, пользуясь беспорядком, вызванным прибытием подкреплений на Выборгскую, уже атакуют. Они прощупывают местность, стараясь проверить боеспособность вновь прибывших. Их первые попытки довольно легко отброшены.
- Им здесь не везет, - замечает капитан Кнохе своим командирам взводов Крюгеру и Энке. - Посмотрите на эти остатки.
Перед немецкими позициями множество подбитых танков.
- Они послужат нам укрытием, - решает Кнохе.
Парашютисты начинают копать траншеи до танковых остатков, которые они используют как щиты против осколков снарядов, в непрекращающемся ритме вылетающих из пушек и тяжелых минометов противника.
У Советов не только многочисленные батареи на противоположном берегу Невы, но им удалось переправить с другого берега тяжелые орудия. Ни немецкая артиллерия, ни авиация не смогли уничтожить эти орудия, хорошо закамуфлированные на левом берегу сразу за плацдармом. Русским удалось даже построить мост, которым они пользуются ночью. Так 76,2-мм пушки "ratsch-boum" и 120-мм тяжелые минометы во множестве стоят против позиций парашютистов 3-го полка и открывают огонь по малейшему случаю.
А мы можем им ответить только 80-мм минометом, - сожалеет капитан барон фон дер Гейдте.
Хорошо, что большинство русских не имеют военного опыта, господин капитан! - замечает Кнохе.
Действительно, перед парашютистами есть два рода противника: либо это выносливые солдаты регулярной армии, либо плохо обученные мобилизованные ленинградцы. Но все воодушевлены яростью и мучимы постоянным голодом, который заставляет их мечтать о складах Мги, где они надеются найти еду и питье получше воды.
Позиции противников расположены настолько близко, что враги могут переговариваться.