Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Декабрь. 2, 5.
Гроб торжественно перенесен в Зимний дворец и поставлен рядом с гробом Екатерины; затем оба погребены в Петропавловской крепости.
Последствия переворота 1762 года также считать небывшими.
Четырежды - в 1801, 1802, 1812, 1825-м - на жизненном горизонте Александра Павловича возникал странноватый монах Авель.
Брат Авель пророчествовал.
В напечатанном "Русской Стариной" (с досадными выпусками "некоторых мистических измышлений") "Житии и страданиях отца и монаха Авеля" о начале его пророческой деятельности сказано так:
"…пришел в самую северную страну и вселился там в Валаамский монастырь, который Новогородской и Санкт-Петербургской епархий, Сердобольской округи… В то время в нем был начальник игумен Назарей: жизни духовной и разум в нем здравый. И принял он отца Авеля в свой монастырь как должно, со всякою любовию; дал ему келью и послушания и вся потребная; потом же приказал ему ходить вкупе с братиею в церковь, и в трапезу, и во вся нужная послушания. Отец же Авель пожил в монастыре токмо един год, вникая и присматривая всю монастырскую жизнь и весь духовный чин и благочестие, и видя во всем порядок и совершенство, как в древле было в монастырях, и похвали о сем Бога и Божию Матерь".
После переселения тридцатилетнего Авеля в пустынь (что само по себе удивительно: благословение на жительство в пустыни получали лишь немногие опытные, "искушенные" монахи; отнюдь не послушники) у него начались борения с врагом, в которых он "показался страшный воин".
"По сему же", в октябре 1785-го, "взяли отца Авеля два духа… и рекоша ему: "буди ты новый Адам и древний отец Дадамей, и напиши, яже видел еси: и скажи, яже слышал еси"".
Очевидно, Авель (тогда он носил еще мирское имя - Василий Васильев - и звание выходца из деревни Акулово Алексинского уезда Тульской губернии) обо всем рассказал настоятелю; сразу после видения ему было велено вернуться из пустыни к монастырскому общежитию. Здесь ему было новое видение, в церкви Успения Пресвятой Богородицы, а вслед за тем он вышел из Валаамского монастыря, "тако ему велено действом [той силы, которую сообщили ему два духа]; сказывать и проповедывать тайны Божия и страшный Суд Его".
Девять лет он странствовал, пока в 1794-м не водворился в костромском монастыре Святого Николая Чудотворца, где и составил первую из своих "мудрых и премудрых" книг, касавшихся до будущности русских царей и русской державы.
Авеля легко можно было принять за одного из множества бродячих прорицателей, наводнявших тогдашнюю Россию.
Самым знаменитым легионером этого пророчествующего легиона был скопческий отец-искупитель Кондратий Селиванов, как раз в 1795-м бежавший из Сибири и в начале странных дней Павла Первого объявившийся в Московии. Он именовал себя Государем Петром Феодоровичем; рассказывал, как был приговорен к смерти распутной женой Екатериной за святую неспособность к блуднобрачной жизни; как чудесно спасся в Европах; как в конце концов перебрался на жительство в Орловскую губернию, где ждали его матушка-императрица Елисавета Петровна, граф Чернышов, княгиня Дашкова и прочие верные слуги престола, которым не стало житья в Петрограде. Тем временем Екатерина сошлась с врагом рода человеческого, прижила от него сына, чтобы выучить в Российской академии, а затем отправить в Париж, где "со своими способностями [он] вышел в императоры".
В первой половине 1797-го арестованный отец-искупитель был доставлен в столицу и удостоен встречи с сумрачным царем Павлом и его ангелоподобным сыном Александром; в позднейших "Страдах великого искупителя" Селиванов так описывал знаменательную встречу:
- Правда ли, старик, что ты мой отец? - спросил Павел I Селиванова.
- Я греху не отец.
- Отец, я хотел уготовать тебе золотой венец, а теперь прикажу посадить тебя в каменный мешок…
- Павел, Павел. Я хотел было жизнь твою исправить, а за это накажу тебя лютою смертью.
Встреча закончилась для Селиванова плачевно; только 6 марта 1802 года Александр Павлович - уже не великий князь, а русский царь - выпустит Селиванова из смирительного дома при Обуховской больнице, чтобы встретиться с ним впоследствии перед самым Аустерлицем.
Но брат Авель в отличие от Селиванова и подобных ему сектаторов, во-первых, не самочинствовал. Пророчества, прежде чем возгласить принародно, давал на прочит светскому начальству и отцам-настоятелям монастырей, в которых обретался. Во-вторых, Авелю оказывал доверие один из самых прозорливых и молитвенно глубоких старцев той одновременно и мало- и легковерной эпохи, отец Назарий, вытребованный в 1778 году из Саровского монастыря на Валаам для восстановления обители. В-третьих, о нем церковным преданием сохранена добрая память, несмотря на то, что Авель скончал дни свои в исправительно-трудовом Спасо-Евфимиевском монастыре Владимиро-Суздальской епархии, где содержались монахи-ослушники и склонные к ересетворчеству миряне. В-четвертых, Авель избежал одной из самых распространенных на Руси духовных прелестей - безблагодатного, "театрализованного", без особого призвания принятого на себя подвига юродства. В-пятых же, и в главных, все его мрачные предсказания имели одну неприятную особенность - они сбывались.
Первой жертвой прозорливости брата Авеля пала государыня Екатерина.
Будущий генерал и покоритель Кавказа, человек отнюдь не восторженный и не склонный к мистическим переживаниям, Алексей Петрович Ермолов оставил мемуар об этом роковом предвидении.
На излете екатерининской эпохи Ермолов пережидал опалу в Костромской ссылке и здесь на обеде у губернатора Лумпа стал свидетелем того, как некий монах Авель предсказал близкую кончину государыни "с необычайной верностию". В "Житии" о том поведано возвышеннее - и подробнее: был Авель послушником монастыря Святого Николая Чудотворца, "и написал он в той обители книгу мудрую и премудрую… в ней же написано о царской фамилии". Отец настоятель переправил ее в Костромскую консисторию, оттуда она попала к правящему архиерею; епископ Павел пришел в ужас: "Сия твоя книга написана под смертною казнию". Только после этого книга очутилась в руках губернатора (Ермолов скорее всего и присутствовал при "наружном осмотре" подозрительного ясновидца).
"Губернатор же и советники его приняли отца Авеля и книгу его и видеша в ней наимудрая и премудрая, а наипаче написано в ней царские имена и царские секреты. И приказали его на время отвезть в костромской острог".
Российское делопроизводство - наука особая, тонкая, труднопостижимая. Делу могут не давать хода десятилетиями; но если ход все-таки дан, события начинают разворачиваться неостановимо. Послушник Авель недолго пробыл в костромском остроге; его с нетерпением ждали в столицах.
"И привезен был прямо в дом генерала Самойлова; в то время он был главнокомандующий всему Сенату. Самойлов же рассмотрел ту отца Авеля книгу и нашел в ней написано: якобы Государыня Вторая Екатерина лишится скоро сея жизни. И смерть ей приключится скоропостижная, и прочая таковая написано в той книге. Самойлов же видя сие, и зело о том смутися; и скоро призвал к себе отца Авеля. И рече к нему с яростию глагола: "како ты злая глава смела писать такие титлы на земного Бога!" и удари его трикраты по лицу, спрашивая его подробну: кто его научил такие секреты писать и отчего взял такую премудрую книгу составить? Отец же Авель стояша пред ним весь в благости, и весь в Божественных действах. И отвещевая к нему тихим гласом и смиренным взором, рече: меня научил писать сию книгу тот, кто сотворил небо и землю, и вся яже в них: тот же повелел мне и все секреты составлять. Самойлов же сие слыша, и вмени вся в юродство".