Всего за 529 руб. Купить полную версию
И бедная толстушка проводила почти все время в слезах. Она забывала все, что выучит, а если помнила — не понимала. Стоит ли удивляться, что она так восхитилась Сарой?
— Ты умеешь говорить по-французски… — почтительно сказала она.
Сара села на большой, широкий подоконник и, поджав ноги, обхватила руками колени.
— Да, умею, — сказала она. — Я ведь всю жизнь его слышу. И ты бы умела, если бы слышала.
— Ой, нет! — воскликнула Эрменгарда. — Никогда бы не смогла!
— Почему?
Эрменгарда затрясла головой, а заодно — и косичкой.
— Ты же слышала, — сказала она. — Так всегда. Я не могу говорить их слова. Они такие странные!
Она умолкла и благоговейно прибавила:
— Ты умная, да?
Сара глядела в окно на грязный сквер, где по мокрым железным решеткам и по мокрым веткам деревьев прыгали, чирикая, воробьи; и ответила не сразу. Ей часто говорили, что она «умная», и теперь она думала, так ли это, а если так, то почему.
— Не знаю, — ответила она и, увидев, как омрачилось круглое личико, засмеялась и заговорила о другом.
— Хочешь ты видеть Эмили? — спросила она.
— А кто это? — спросила Эрменгарда, как когда-то мисс Минчин.
— Пойдем, посмотрим, — сказала Сара, протянув ей руку.
Они спрыгнули с подоконника и пошли наверх.
— А у тебя, — шепнула Эрменгарда, когда они шли через вестибюль, — у тебя правда есть своя гостиная?
— Правда, — ответила Сара. — Папа попросил мисс Минчин, потому что… ну, потому, что я выдумываю всякие истории и должна быть одна. Иначе ничего не выходит.
Они дошли до коридора, который вел в Сарины комнаты, но тут Эрменгарда остановилась, едва дыша.
— Выдумываешь? — проговорила она. — Ты и это умеешь?
Сара удивленно взглянула на нее.
— Что ж тут такого? — спросила она. — А ты не пробовала? — и, не дожидаясь ответа, взяла ее за руку. — Идем потише, — шепнула она, — я открою дверь сразу, может и застану ее врасплох…
Она улыбалась, но глаза ее светились надеждой, и у Эрменгарды захватило дух, хотя она и понятия не имела, кого они застанут. Она знала одно: ее ждет что-то волшебное и чудесное. Дрожа от ожидания, они миновали на цыпочках коридор, потом Сара тихо повернула ручку, открыла дверь — и они увидели красивую, прибранную комнату, огонь в камине и немыслимо красивую куклу, которая сидела в кресле и держала книгу.
— Ах, успела сесть! — воскликнула Сара. — Так они всегда. Быстрые, как молния.
Эрменгарда посмотрела на куклу, а потом — на Сару:
— Она умеет ходить? — едва проговорила она.
— Да, — ответила Сара. — Наверное, умеет. Во всяком случае, я представляю, что в это верю. Тогда я и впрямь верю. Ты никогда ничего не выдумываешь?
— Нет, — сказала Эрменгарда. — Расскажи мне, пожалуйста.
Странная новая подруга так зачаровала ее, что она смотрела только на нее, хотя такой замечательной куклы в жизни своей не видела.
— Сядем, — сказала Сара, — и я тебе расскажу. Это очень легко, начнешь — не остановишься. Выдумываешь и выдумываешь. Так интересно! И ты послушай, Эмили. Вот Эрменгарда Синджон. Эрменгарда, это — Эмили. Хочешь ее подержать?
— А можно? — спросила Эрменгарда. — Нет, правда, можно? Какая красивая… — и она взяла куклу на руки.