Всего за 439 руб. Купить полную версию
Однажды я пришла домой к Курту и застала его на кухне, рассказывает Никки. Когда он меня заметил, то сказал: «Отлично! Я готовлю! Будешь есть?» Он готовил «Райс-а-Рони» смесь риса и вермишели быстрого приготовления.
Никки не соблазнило его предложение не только из-за непривлекательного вида блюда, но и из-за того, что на кухне был полный бедлам, а над холодильником Курт повесил клетку с кроликом.
Курт был затворником. Он странно проводил время, говорит она. Хотя к нему приходили на вечеринки, особенно часто ходил Крист. Он садился с двумя кружками вина по одной в каждой руке.
В квартире Трэйси висели обезображенный постер Пола Маккартни, изуродованные куклы и рисунки Курта анатомические модели, религиозные артефакты. «Он делал коллажи из вещей, которые находил в секонд-хендах, в них была продумана каждая мелочь, говорит Слим. Это была странная смесь однодневной попсы и классической глиняной скульптуры».
«Я не хотел, чтобы куклы выглядели страшными, говорил мне Курт в 1992 году. Но почему-то они всегда получались именно такими. Мне очень нравился Гойя». Певец выкрасил ванную комнату в кроваво-красный цвет, написал на стене «RED RUM»[68]. На заднем дворе они с Трэйси развесили гирлянды дешевых лампочек в стиле 80-х. На холодильнике красовались фотографии мяса вперемежку с изображениями больных вагин сочетание было просто ужасным. «Его восхищало все отвратительное», говорила Трэйси одному журналисту. На стене висела картина, на которой Курт нарисовал портрет самого себя в виде скелета. Квартира была тесной и захламленной; там воняло, летали мухи все из-за животных но это был дом.
У них были крыса, крольчиха и кот, вспоминает Диксон. Кот занимался сексом с крольчихой, от этого вагина крольчихи выворачивалась наизнанку Курту приходилось брать карандаш и заворачивать ее обратно. У него был отличный аквариум с черепахами, который занимал половину квартиры. Черепахи постоянно выбирались наружу
У них были крыса, крольчиха и кот, вспоминает Диксон. Кот занимался сексом с крольчихой, от этого вагина крольчихи выворачивалась наизнанку Курту приходилось брать карандаш и заворачивать ее обратно. У него был отличный аквариум с черепахами, который занимал половину квартиры. Черепахи постоянно выбирались наружу
Я: У них были постеры на стенах?
У них хватало всякого хлама, говорит Диксон. Не поймешь, где мусор, а где нет. Что-то они вырывали из журналов и наклеивали на стены. Он читал «НМЭ» и «Мелоди мейкер» эти британские журналы он покупал в магазине «Positively Fourth Street».
Курт делал аудиоколлажи из кассет, которые обычно продаются за один доллар на гаражных распродажах, рассказывает Слим. Использовалось все от актеров, отвратительно перепевающих какие-нибудь песни, до инструкций, собачьего лая и кассет, выпускаемых к Хэллоуину. На другой стороне первой демокассеты «Nirvana» был трек под названием «Montage Of Heck» («Монтаж всего подряд»)[69] примерно полчаса подобного аудиоколлажа.
Курт устроился на работу уборщиком и на заработанные небольшие деньги купил подержанный автомобиль марки «датсун». Он играл на гитаре, смотрел телевизор, вел дневник и занимался искусством. Большую часть времени он нигде не работал.
Олимпия это маленький город с невероятными ресурсами, например, радио «KAOS», утверждает Брюс Пэвитт.
В 1979 году Пэвитт переехал из Чикаго в Олимпию учиться. Там он писал колонку для журнала «Оп» о независимом американском роке, в 1980 году начал выпускать фэнзин «Сабтеррэйниан поп», посвященный той же тематике. Это продолжалось года два, после чего вышли несколько сборников на кассетах.
В 1983 году Брюс переехал в Сиэтл и начал писать ежемесячную колонку для журнала «Рокет» и вести радиопередачу, которая выходила раз в две недели и то, и другое называлось «Sub Pop».
«KAOS» обладало самой полной коллекцией независимой музыки ни у одной радиостанции в США не было ничего подобного, рассказывает Пэвитт. Во многом это стало результатом политики Джона Фостера, музыкального директора радиостанции, который предлагал особые условия для независимых звукозаписывающих лейблов. Благодаря этой коллекции музыки издавался журнал «Оор»[70], посвященный независимой музыке. Таким образом, начиная с конца 70-х годов Олимпия стала центром притяжения для инди-групп.
Процесс был строго организован, панк-рок рассматривался практически с научной точки зрения. Именно это я изучал в колледже Эвергрин-Стейт. Я тусовался в библиотеке «KAOS», слушал их кассеты и диски и получил за это зачет в колледже. Практически все, кто жил в то время в Олимпии, так или иначе сталкивались с Кэлвином Джонсоном или делали материалы для «KAOS» или, как в случае Курта Кобейна, давали интервью Кэлвину Джонсону на радио «KAOS». Хотя Курт и был из Абердина, сам факт того, что он сидел в библиотеке «KAOS», не мог не повлиять на его отношение к музыке.
В музыке групп из Олимпии была особая чистота, высокая преданность искусству, продолжает Пэвитт, тогда как в Сиэтле группы больше ориентировались на извлечение прибыли. Курт был воспитан в Олимпии. В Сиэтле он зарабатывал деньги. Я бы так сказал. И еще Курт, возможно, тусовался в Такоме. Но когда речь заходит об Олимпии, нельзя не сказать об особенном отношении к женщине. Такие женские панк-группы, как «The Slits», «The Raincoats»[71] и, безусловно, «The Marine Girls»[72], высоко ценились, и именно они предвосхитили появление групп, образовавших движение «Riot Grrrl». Это на самом деле ключ к пониманию личности Курта его боготворение женщины. Если выражением духа Абердина был хард-рок металл или панк, в Олимпии все зачастую сводилось к следующему: «Сейчас мы пороемся во всяком хламе и найдем женские панк-группы, которые не очень-то популярны».