"Родился я 24 декабря 1878 года в заводском местечке Перово Владимирской области. Отец и мать мои были мещанского звания, грамотные, отличались редкой честностью, добротой и религиозностью. Детство мое прошло в провинции, в близком общении с природой. Восьми лет был отдан в начальную школу и этой начальной грамотностью и ограничилось мое школьное образование. Почему? Частью бедность, а частью и моя малоуспешность были тому причиной. Скучным мне казалось учиться. Волшебные сказки природы, не по летам развитое воображение, фантастически е мечты и ранняя религиозность - все это вместе держало мою душу в такой нервной возбужденности, порождало такую сложную гамму настроений, что вся остальная жизнь вне этого проплывала предо мной бледным, скучным, неживым призраком. И, странно, две крайности привлекали меня, исключающие одна другую: религиозный аскетизм, отказ от всего земного ради небесного - и буйная разбойничья жизнь, полная сладостно-жуткого ужаса и фантастических приключений. С жадностью поглощал книжечки лубочных изданий - и исключительно про разбойников и про святых угодников. Эта страсть заходила так далеко, что, помню, раза два или три я крал такого рода книжечки на базаре, когда мне не на что было их покупать" .
"Стихи стал писать с 9 лет" , - вспоминал он и на память цитировал свои первые вирши:
Сижу я у окошка
И думаю о том,
Как много благодати
У Творца во всем…
С 15 лет Чернов пошел "в люди", устроившись конторщиком на одну из московских железнодорожных станций. Но не служебная карьера влекла юношу. Его обуревали две страсти:
"одна - Поэзия - от земли, другая - Религия - от неба. С детских лет я уже давал пламенные обеты Богу на аскетическую жизнь, и в 19 лет ушел в монастырь Флорищева Пустынь Владимирской губернии. Ушел в монастырь, предав уничтожению все стихи, написанные до того мною, твердо решив никогда не возвращаться к земной жизни. За полтора года моей жизни в монастыре моя религиозность сгорела дотла, оставив в душе на всю жизнь горький пепел мучительного безверия" .
Результатом этого духовного переворота стало его возвращение к поэзии, породившее цикл "Жестокому Богу". Отголоски пережитой духовной драмы ощущались в творчестве Чернова и позднее, когда он, вернувшись к "земной" жизни, сполна вкусил ее соблазнов и разочарований.
Покинув монастырь, он вернулся в Москву, на прежнюю службу. Там, в кругу малокультурных и ограниченных сослуживцев, развернулся новый акт его жизненной драмы:
"Пьянство - запой - тяжелая отцовская наследственность… Пьянство. Падения. Хитров рынок. И только с 25 лет первые хорошие книги - русские классики-поэты вперемежку с длительными запоями и короткими просветами… С 30 лет робкое печатание стихов в незаметных журналах, затем в заметных, но вдали от всяких литературных ярких знакомств и новых поэтических школ… Все - в робости, в неуверенности, в келейности, в тени. И темные сокрушающие здоровье запои. Нервные болезни. Крайнее расслабление воли…"
В другом месте поэт признавался, что в промежутках между приступами страшной болезни он "замаливал грехи в Пантелеймоновской часовне, что на Никольской. Много я там пролил горьких и сладких слез под сурово-печальный мотив афонских песнопений, давая обет Богу уйти в монастырь…"
Начав с публикаций в малоизвестном журнальчике "Светоч" (1907), поэт печатался в детской периодике: "Газетке для детей и юношества", журналах "Золотое детство", "Светлячок", "Жаворонок", "Путеводный огонек", "Юная Россия" и др. Постепенно стихи Чернова стали известны читателям "взрослых" изданий: "Нивы", "Солнца России", "Вестника Европы", "Новой жизни", "Огонька", "Пробуждения", "Нового Сатирикона". Его публикации обратили на себя внимание авторитетных ценителей: Д. Овсянико-Куликовского, В. Поссе, популярного крестьянского поэта-самоучки С. Дрожжина. Известный литератор Ал. Вознесенский (Бродский) предрек поэзии Чернова большую будущность, опубликовав в "Журнале журналов" статью под многозначительным названием "Может быть, он?" (1916). В том же году отозвался и М. Горький, приславший поэту письмо с похвалой его "простых, искренних стихов" из цикла "Русь".
Вопреки легенде о расцвете самобытных народных талантов при новой власти, Чернов так и не был принят советской литературой. По старой памяти и по протекции старых друзей его стихи и рассказы до поры еще находили место на страницах "Крестьянской газеты" и "Гудка", журналов "Селькор" и "Пионер", но постепенно его имя совершенно исчезло из печати. Многократные личные обращения и заступничество влиятельных рекомендателей не помогли ему выпустить хотя бы скромный сборник избранного. Чернову не удалось добиться формального членства в какой-либо представительной литературной организации, кроме группкома писателей Литфонда, куда он был принят после выхода на пенсию в 1928 году. В одном из последних заявлений в ССП (март 1938) Чернов сетовал на то, что подавал документы "на предмет вступления моего в семью советских писателей, но вот уже скоро два года с того времени исполнится, а о судьбе моей анкеты я ничего не знаю. Писал не раз, просил ответа: увы, ответа нет!"
Бытовые и литературные мытарства заставляли его все ниже опускать планку человеческой гордости и творческих убеждений. Одной из последних удач стала публикация рассказа "Мускат" ("Знамя", декабрь 1934), по следам которой Чернов написал сценарий игрового фильма, но и эта работа бесследно сгинула в недрах студийных архивов. Нетрудно понять, чего стоила крестьянскому сыну работа над романами о "последнем конокраде в пору коллективизации" и адресованные редакторам заверения, что это сочинение его "искренно увлекает", в то время как его давно выношенная автобиографическая книга так и осталась незавершенной.
В литературной карьере поэт-самородок так и не поднялся выше эфемерной должности внештатного консультанта молодых литераторов при Гослитиздате и журнале "Молодой колхозник". Смерть в палате психиатрической больницы в марте 1940 года подвела черту под трагической жизнью, будто бы не оставив надежд на добрую память о поэте-неудачнике.
* * *
Наше изучение обстоятельств сотрудничества поэта в печати подарило неожиданную находку. С мая 1917 по апрель 1918 года в Москве под редакцией известного литератора и критика Н. Абрамовича выходила еженедельная политическая, общественная и литературная газета "Свобода". Понятно, что идейно-политическая направленность этого издания была открыто оппозиционной по отношению к большевикам. Среди сотрудников газеты были И. Бунин и М. Арцыбашев, молодые Б. Пильняк, О. Леонидов (Шиманский) и др. Печатался в газете и Чернов, поместив на ее страницах более десятка стихотворений. В одном из последних номеров газеты от 11 марта 1918 г. появилась и эта поэтическая публикация:
Замело тебя снегом, Россия…
Замело тебя снегом, Россия…
Запуржило седою пургой,
И печальные ветры степные
Панихиды поют над тобой…
Замела, замела, схоронила
Все святое, родное пурга.
Ты - слепая жестокая сила!
Вы, как смерть, неживые снега!
Ни пути, ни следа по равнинам,
По равнинам безбрежных снегов…
Не пробраться к родимым святыням,
Не услышать родных голосов…
Никаких указаний на иное, помимо черновского, авторство или заимствование из другого источника в публикации нет, что дает все основания атрибутировать этот текст его перу. Отсутствие же автографа или черновика стихотворения в архиве поэта можно объяснить тем, что они были утрачены либо, что более вероятно, автор, опасаясь возможных репрессий, сам уничтожил их после того, как текст, получивший распространение в зарубежье, стал крамольным в советской России.
Предлагая читателям познакомиться с творческим наследием Чернова периода 1917–1920 годов, мы хотели бы указать на тематическое и стилистическое единство его гражданской лирики, укрепляющее нашу уверенность в том, что именно он был неузнанным автором знаменитой песни. Возможно, кому-то из читателей известны подробности ее бытования в эмиграции. Мы будем признательны за любую информацию на эту тему.
В публикации использованы материалы личного архива Ф. И. Чернова, хранящиеся в Российском государственном архиве литературы и искусства (фонд 547, оп. 1, ед. хр. 4, 5,6,92).
Москва
Газета "Русская мысль", 10–16.07.1997, № 4182.
Примечания
1
Александр Вознесенский (Бродский; 1880–1939) - поэт, драматург, критик. - В.К.
2
Здесь и далее в угловых скобках приводятся данные из других источников. - В.К.
3
Последнее стихотворение Филарета Чернова, написанное за 2 года 19 дней до смерти (примечание Е. Кропивницкого).